— 21-

Я разделался с делами и поменял билеты, чтобы как можно скорее вылететь к своей девочке. То есть еще не моей, конечно, ведь она не дала согласие. Но я сделаю все возможное, чтобы завоевать ее расположение.

Как только вспоминал ее прелестное личико и роскошную фигуру, у меня в штанах становилось тесно. Поэтому старался о ней не думать, когда вокруг было много народу.

По прилету позвонил из аэропорта Ксении, но ее телефон оказался выключен. Неужели уже уснула? Вот черт, а я так хотел ее сегодня увидеть. Теперь до завтрашнего вечера мучиться.

Когда подъехал к дому, то удивился, что везде горит свет. Что это Маша не спит в такой поздний час? Я не стал ей звонить и сообщать, что вернусь сегодня. Хотел сделать сюрприз. Может быть, она там с Ксенией? От этой мысли сладко заныло в паху, увижу ее хотя бы мельком и, если повезет, зажму где-нибудь в углу.

Поднимаюсь наверх и стучусь к дочери. Выждав время, открываю дверь и вижу Ксению, у которой на лице застыла маска ужаса.

— Привет! — говорю весело. — А Маша где?

— Вы? Но Маша сказала, что Вы…

— Я только что прилетел. Так где моя дочь?

Ксения стоит в одном полотенчике. Я просто уверен, что под ним она голая, и это не дает мне покоя. Где-то тут поблизости Маша и нельзя расслабляться. А как же хочется стиснуть ее в объятиях до хруста костей, отбросить ненужное полотенце в сторону и насладиться ее податливым телом…

— А Маши здесь нет, — отвечает.

— Не понял, куда она ушла? Ксения, отвечай.

— Она уехала в Домбай, с другими студентами.

— А ты почему не поехала?

— Для места не нашлось, — разводит руками и застенчиво улыбается.

— Господи. Как это так? Тогда и Маше не следовало ехать, — хмурюсь. Прямо стыдно, что воспитал такую эгоистичную дочь. Значит, подругу на парня променяла.

— Да все нормально. Я и не хотела ехать.

— Почему? — интересуюсь, подходя к ней ближе. Дочки нет, и ее подружка вся в моей власти.

— Потому что там будут всякие придурки. То есть не переживайте, Вашей дочери ничего не угрожает. С ними поехала преподавательница, из соседнего универа.

— Так-так-так, опять со мной на Вы? — кладу руки на хрупкие плечики и притягиваю ее к себе. — Я успел соскучиться, — вдыхаю запах чуть влажных волос и блаженно прикрываю веки. — Я звонил тебе полчаса назад. Почему у тебя выключен телефон?

— Я утопила его нечаянно, — отвечает чуть не плача. — Вон лежит, не включается.

— Не переживай, завтра у тебя будет новый телефон.

— Ростислав Андреевич…

— Слава… забыла? Ну, вспоминай меня.

Приподнимаю подбородок пальцами и целую ее сладкие губы. Через десять минут после жарких поцелуев с бородатым мужиком, они станут красные и припухшие. М-м… Все как я люблю.

Целую исступленно, и она отвечает на мой поцелуй. Робко, но все же отвечает. Неумелица моя… Всему обучу, пусть даже не сомневается. Будет у меня всякие разные штуки вытворять… О-о! Лучше об этом сейчас не думать, потому что кровь уже прилила к паху, и снова смущаю девочку своим стояком. Хотя ей не привыкать. При ней я почти всегда возбужден.

Одной рукой сдираю с нее полотенце и с восхищением рассматриваю голое тело. Какая же она красавица! Я уже видел ее в одних трусиках, а тут вообще без всего. С жаром набрасываюсь на нее и целую везде — куда только могу дотянуться.

— Ты готова дать мне ответ? — спрашиваю хрипло.

— Какой? — невинно отвечает.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я, — нежно кусаю ее за ушко, и ладонью ощущаю, как у нее бегут мурашки по спине.

— Что ты ответишь на мое предложение: да или нет? Если нет, то, клянусь, прямо сейчас я уберу от тебя руки и позволю одеться. Итак?

Она опускает глаза и теребит пальцы.

— Чего ты боишься? — спрашиваю. — Расстаться с девственностью? Я сделаю все аккуратно, тебе не будет больно. Ты же знаешь меня. Я очень нежный.

Ее щеки покраснели словно металл, брошенный в огонь. Почему я все еще не в ней? Хочу этого больше всего на свете.

— Пойдем со мной! — подхватываю ее на руки и несу в свою спальню — такую голенькую, беззащитную, желанную.

Открываю дверь ногой, заношу ее в комнату, бережно ставлю на пол и расправляю постель.

— Ложись, — велю ей.

Она начинает мелко дрожать, когда видит, что я начинаю снимать с себя одежду. Джинсы, рубашка — все долой. Ложусь рядом с ней в трусах, чтобы не пугать раньше времени. Покрываю ее нежную кожу мелкими поцелуями: грудь, живот, опускаюсь ниже и провожу языком по лобку.

Ксения вздрагивает и смотрит на меня большими глазами. Нежно раздвигаю ее ноги в стороны и прочерчиваю дорожку от гладкого холмика до розового отверстия. Она трепещет и бессознательно гладит меня по волосам. Одобряет.

Прикасаюсь языком к клитору и всасываю его. Ксения выгибается мне навстречу и услаждает мой слух громким: аааах! Знаю, что в таком возбужденном состоянии она согласится на что угодно, и бесстыдно пользуюсь этим:

— Ты согласна стать моей?

Специально опускаю слово любовница, хотя подразумеваю его. Кладу руку ей на горло и жадно целую в губы.

— Согласна? — требую немедленного ответа.

— Дааа, — отвечает мне в рот.

Получив разрешение, снова опускаю голову и впиваюсь в ее сладкие нижние губы.

— Оооох, даааа. Слава…

— Тебе хорошо? — смотрю на ее лицо, чтобы видеть реакцию.

— Очень. Пожалуйста…

— Пожалуйста, что? Отпустить или трахнуть?

— Сделай это… Я… я готова.

— Нет, ты еще не готова, — возражаю и продолжаю терзать языком ее складочки, выписывая знак бесконечности.

Два моих пальца скользят по ее влажной дырочке, просовываю их внутрь на несколько сантиметров и замираю, прислушиваясь к ее дыханию. Прерывистое. Девочка возбуждена, но если я войду в нее прямо сейчас, то ей будет больно. Нужно еще немного потерпеть. Мой член уже давно готов вонзиться в нее до упора, держусь из последних сил.

— Даа… ооох, пожалуйста…

Она извивается подо мной, стонет и кусает губу. Глаза то закатываются, то смотрят на меня затуманено. Еще немного… Массирую согнутым пальцем ее узкую дырочку изнутри и работаю с алым комочком чувствительных нервов. Она уже на грани — я это чувствую. Я дам ей кончить, а когда ее тело охватит эйфория — войду внутрь. Она даже не почувствует боли, только приятную наполненность.

Ксюша выдыхает мое имя напоследок, и ее тело сначала напрягается, а затем обмякает. Вагина, сокращаясь, сжимает мои пальцы. Спускаю трусы и прикасаюсь головкой к скользкому входу. Надавливаю, и протискиваюсь внутрь на пару сантиметров. Почувствовав меня в себе, она приподнимает голову и смотрит в лицо влажными глазами.

— Тебе больно? — хриплю. — Остановиться?

Но вряд ли я уже смогу остановиться…

Ксения отрицательно качает головой и обнимает меня ногами, привлекая к себе.

— Тише, тише, родная. Потерпи, я не хочу сделать тебе больно.

Упираюсь в преграду и, отвлекая ее поцелуем в губы, надавливаю. Она кричит мне в рот, и я останавливаюсь на несколько секунд. Затем потихоньку двигаюсь в ней, сходя с ума от того, как узко у нее внутри! Мышцы плотно обхватывают мой член. Я настолько перевозбужден, что надолго меня не хватит.

— Если хочешь — кричи, — сипло говорю.

Она не кричит, только стонет, и стон этот меньше всего похож на болезненный.

— Мне хорошо, — признается она, прижимаясь щекой к моей бороде. — Оооох. Божеее.

Я ускоряюсь, потому что больше не могу. Жажда оргазма столь сильна, что я вытаскиваю член и, помогая себе рукой, кончаю ей на живот.

— Вот второй раз будем использовать презерватив, — говорю. — Насчет беременности не беспокойся, сейчас я сделал все аккуратно. В тебя ничего не попало.

Встаю с кровати и подхожу к шкафчику, чтобы взять полотенце. Она наблюдает за мной. Член еще стоит колом. Видимо ей интересно посмотреть на штуку, которая только что лишила ее девственности. Пусть смотрит, мне не жалко.

Возвращаюсь к ней и бережно утираю следы страсти. Только потом вытираю себя. На белом полотенце остаются яркие следы крови. На простынь должно быть тоже что-то попало. Ничего, заменю.

— А теперь нам нужна теплая ванна, — говорю. — Ты согласна?