Глава 38
Прошло несколько месяцев
— Когда там возвращается наш мальчик? — спросила одна из бабушек, продолжая вязать огромный носок. Я таких огромных в жизни не видела.
Вторая вязала второй. Немного отличающийся по цвету и стилю вязки. Но это их совсем не смущало. Третья — вышивала одну из домашних рубашек А-Шрама. Ну а я при их помощи почти заканчивала жилет. Такой здоровущий оказалось взять очень сложно. И несколько раз пришлось распускать и начинать заново, потому что то, что я связала на станции, бабушки раскритиковали. Ну а мне некуда было торопиться, поэтому неспеша следовала советам и продолжала вязать, составляя им компанию долгими днями и вечерами, когда нашего рай-ши не было дома.
Кстати, последнее случалось довольно часто. В конце концов он просто не мог бросить свою работу. Хотя и сказал, что теперь по крайней мере вообще берёт выходные, ведь у него имеется сосуд. Тогда как раньше этим правом почти никогда не пользовался. Говорит, не видел смысла.
И да, худо-бедно, но мы научились разговаривать… Правда, пока это был единственный заметный прогресс между нами. И пока мне не на ком было испытывать новые способы сближения, вот — вязала.
К слову, все мы понимали, что А-Шраму совсем эти вязанные вещи не нужны (хотя мой шарф он продолжал носить под доспехами каждый раз, когда улетал, и моё сердце сжималось от нежности к нему, что так трепетно отнёсся к этому подарку). Но нам нравилось вязать. И хотелось сделать для А-Шрама хоть что-то. Да и занимать себя чем-то же надо было.
Правда, мы никогда не уставали и просто болтать за чашечкой чая. Обсудить всегда было что. Например, прежнюю жизнь на Земле теперь и моих бабушек. Ведь жили они совсем в другое время и очень любили вспоминать молодость, а потом расспрашивать меня, как стало всё сейчас.
Ещё рассказывали про то, как сюда попали. Как находили общий язык со своими рай-ши, которые были куда более грозными и жёсткими, чем мой. Но судя по их разговорам, я сделала вывод, что в то время, менталитет был совсем другой. Мало кому из них приходило в голову, что их ограничивают в правах и что их положение незавидное. На Земле с ними происходило примерно то же самое. А тут к рай-ши они относились несколько снисходительно. Ну и нельзя было отрицать, что всем троим довольно повезло.
Однажды я аккуратно спросила у А-Шрама, все ли землянки доживают до такого возраста. Он нахмурился, но коротко ответил, что не все. И что если рай-ши не берегут свои сосуды, то они уходят куда раньше, чем могли бы…
Его лицо тогда стало очень печальным, и я без слов поняла, что он говорил о своей семье. О родной бабушке, о маме, которых тут явно не было. Наши бабушки так и говорили про него — сирота. И очень его жалели. Особенно за доброе сердце и стеснительность. И меня подбадривали, мол, чтобы смелее была, а то он точно никогда ни на что не решится.
А я что? Я была смелее.
Ещё тогда при этом разговоре про длительность жизни землянок, я обняла его, утешая. И с того дня довольно часто стала обнимать не только для прощания и приветствия, как объясняла изначально. А-Шраму явно нравилось со мной обниматься. Как и мне с ним. Пусть он и делал это всегда только слегка.
Но чаще всего, несмотря на это и наши разговоры, которые по крайней мере вообще появились, мы продолжали смотреть друг другу в глаза и молчать… И это стало для меня уже совсем не тягостным. И не просто привычным. Это стало моим ритуалом для успокоения. Для того, чтобы нащупать внутри себя стержень, который даровал гармонию и спокойствие, позволял отмести в сторону сомнения и страхи. И просто быть рядом с тем, кто тоже хочет быть рядом…
В последнем я уже не сомневалась. Научилась со временем видеть его мысли куда чётче, чем слышать то, что он говорит.
Впрочем, пусть я и планировала стать ближе к нему довольно быстро, пока мы не дошли даже до поцелуев. Точнее несколько раз он даже почти случился — когда мы просыпались, обнимая друг друга, но каждый — А-Шрам отстранялся от меня, глядя с нежностью и желанием, но не делая шага навстречу. А поцеловать его самой я пока тоже не осмелилась. Но с каждым днём, который мы проводили вместе, понимала, что совсем скоро не сдержусь…
И дело было теперь совсем не в том, что в самом начале, когда я нуждалась в его физической близости, чтобы чувствовать себя увереннее. Нет. Теперь моя душа была привязана к нему накрепко. И моё желание имело не совсем уже только сексуальный подтекст. Скорее даже это было не столько физическое, сколько просто потребность стать с ним ещё ближе. И я уже придумала, как это всё устрою…
В этом мне помогли мои горячие сны, которые не прекращались всё это время.
Ну а пока пожала плечами в ответ на вопрос.
— Обещал быть к вечеру сегодня, — не удержала и вздох.
Да, я понимала его работу и необходимость в его отлётах. Но после одного случая, ещё в самом начале старалась больше о ней не говорить. По крайней мере с ним…
Мы тогда сидели у изголовья кровати как всегда перед сном и кто-то меня дёрнул за язык спросить, как прошёл его день и что он делал… Почему мне показалось это отличной идеей для разговора, теперь и предположить не могу. Но ответ А-Шрама быстро мне напомнил, где я и с кем…
— Ну, одному выжег мозг, второму оторвал голову, — поведал он мне спокойным таким, будничным тоном. А я так в красках всё это представила, что потом уснуть полночи не могла.
К счастью, тогда я придумала и другое. Сказала, что мне сложно засыпается в одиночестве. И чтобы засыпалось легче, попросила тоже обниматься. Он то ли поверил, то ли сам хотел этого… Но как бы там ни было, теперь почка каждую ночь меня ждали ласковые обнимашки с огромным рай-ши, которого когда-то я сама считала жутким.
А теперь уже понимала, что он просто очень закрытый и стеснительный. Бабушки рассказали мне то, что смогли вытянуть из него раньше — и что отец его «та ещё скотина», и что мать рано потерял, и что сам считает себя уродом из-за внешнего вида. Мне было безумно жаль его. И даже неловко стало, что так на него наседаю. Решила, что ему сложно подпускать к себе кого-то. Собственно, поэтому мой напор и стал куда меньше.
Если изначально я собиралась ускорить развитие наших отношений, то быстро поняла, что торопиться нам, по сути, больше некуда. И пока всё шло своим чередом. Мы делали крошечные шажки по направлению друг к другу. Это ощущалось правильным и грело мою душу. Да и А-Шраму такое нравилось. У нас даже был прогресс — несколько раз он коснулся меня чуть ниже поясницы. Всё же не за ягодицы, но уже трогал не только область лопаток, как было изначально…
Кстати, потом выяснилось, что он делает такую жестокую работу, конечно, не каждый день. Иначе рай-ши бы уже совсем не осталось. Но в иное время он должен быть рядом с императором или командором, ну или где-то поблизости. Готовый в любой момент исполнить другие их приказы. Так что в отличие от всех остальных рай-ши, имеющих сосуды, палачу приходилось мотаться на станцию куда чаще. А это значило, что я проводила практически большую часть всего времени с бабушками. И снова радовалась, как мне повезло, что не одна тут кукую. Свихнуться же можно…
А ещё за эти месяцы наша малышка Та-ши подросла очень заметно. Теперь она была размером примерно с телёнка подросткового возраста. И А-Шрам меня заверил, что это ещё не предел. Ташрии, оказывается, вырастают очень большими.
Стоит ли говорить, что на плече у него она давно не помещалась. И теперь с гордым видом вышагивала рядом с ним и летала вокруг на своих уже просто огромных крыльях. К слову, выглядела она теперь не сказать, что очень мило — скорее даже грозно. Но это не мешало ей превращаться в мурлычащую огромную кошку каждый раз, когда она видела меня и требовала моей ласки.
Несмотря на то, что она явно подросла, даже сейчас обожала, когда я целую её в нос. Хотя А-Шрам тоже привык к ней и признавал её необходимость в своей жизни, за меня он всё ещё волновался. Ведь теперь её когти были куда смертоноснее, как и клыки. Он не думал, что она нападёт на меня намеренно, но переживал, что может навредить мне случайно. Та-ши на это только вздыхала и разве что глаза не закатывала. Человеческий язык, к слову как и язык рай-ши, на понимала прекрасно. И кажется, была возмущена таким недоверием.
Но я у меня не было и мысли, что она может намеренно и случайно причинить мне вред. Так что я возилась с ней совсем без опаски.
А однажды, когда А-Шрам не видел, попыталась даже прокатиться на ней. Это было просто волшебно! Мы слетели со второго этажа вниз, в сад и покружили немного над ним!
Мне тогда казалось, что это какая-то сказка просто! С тех пор больше такой возможности не было (отчего-то я была уверена, что А-Шрам не одобрит подобное развлечение, поэтому при нём ничего такого не делала), но я всегда ждала удобного момента. К слову, не только для этого…
Сегодня, например, я собиралась заманить одного крайне целомудренного и стеснительного рай-ши в одно место, которое нашла совсем неподалёку от нашей резиденции. Обнимашек от него мне становилось с каждым днём всё более недостаточно…
И если в самом начале меня уже тянуло к нему физически, то теперь я понимала, что источником этого притяжения стали куда более глубокие чувства. А ещё я уже кажется понимала, как могу изменить его собственное отношение к себе и к своему «уродству»…