❅ 18 ❅

Серый волк посередине поляны, рассеченной следами когтей, усыпанной штрихами черных и серых шерстинок, ошметков слипшегося кровавого снега, сел на задние лапы, поднял голову к прозрачному зимнему солнцу и завыл.

— У-у-у! — поднялось ввысь.

— У-у-у! — присоединились к нему оборотни, приложив кулак к сердцу и так же задрав подбородки, открывая сильные белые шеи, позволяя звуку прокатиться из нутра и вырваться мистической горловой песней.

Я замерла посередине — между Лиамом, который демонстрировал сейчас свое превосходство своей стае, и оборотнями, признающими в своем вожаке сильнейшего альфу, только что показавшего не только силу, но и милосердие.

Наконец, он опустил голову, взглянул на меня желтыми глазами, светящимися потусторонним светом, и, медленно переступая огромными лапами по рыхлому снегу, приблизился, встал рядом. Волк ткнулся мокрым носом в мою дрожащую ладонь, и я, растерявшись, провела ею по шерсти между ушами. От этой ласки он сначала прикрыл глаза, но тут же рыкнул, дернув шеей. Одернув руку, я снова прижала ее к груди. Он ухватил меня зубами за низ куртки и потянул вперед, указывая, что я должна идти за ним.

Вышагивая впереди, до крыльца дома волк ни разу не обернулся, только едва подергивал ушами, наверное, слушая мои шаги за ним. Едва мы оказались в доме, он снова принял человеческий облик. От кожи мужчины исходил пар, снег под ногами тут же растаял. Удивительное волшебство! И я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к этому…

— Золотко, — пророкотал он, протягивая руку и переплетая свои пальцы с моими. — Когда альфа решает дела стаи, никто не должен вмешиваться.

— Ты чуть не убил несчастного! — воспротивилась я.

В голосе Лиама мелькнули нотки стали и твердого железа:

— Альфе. Никто. Никогда. Не перечит, — снова сказал он, и я поежилась от холода, хотя в пуховой куртке было тепло.

Внезапно на городок в лесу упал вечер, он перевернулся сиреневыми сумерками с неба и уткнулся махровым одеялом в снег у дома. Занимаясь готовкой обеда в кухне вместе с Лиамом, который все время норовил вытащить из-под ножа то хвостик перца, то кусочек бекона, я наблюдала в окно, как разгораются на фасадах домов рождественские огоньки.

— Мы долго не убираем иллюминацию, — с гордостью сказал оборотень, поймав мой взгляд.

— Почему?

— В нашей жизни не так много поводов для радости, и потому праздники отмечаются масштабно.

Лиам подхватил из моих рук салатницу и выставил ее на столешницу, помогая присесть — отодвинул стул, принес прозрачный графин с чистой проточной водой. После душа и совместного приготовления ужина он немного расслабился, снова начал улыбаться. Эта суровая драка с Марком будто осталась за дверями дома — он явно не собирался говорить об этом, по крайней мере, пока. Я же надеялась, что оборотень ответит на кое-какие мои вопросы и ждала, пока он насытится, ведь всем известно, что сытый мужчина — добрый мужчина.

— У оборотней много врагов, — задумчиво ответил он, поглядывая в окно. — Охотники. Люди. Летучие мыши. — При упоминании последних пальцы его сжались в кулаки. — Наши предки запрещали держаться вампирам рядом. Этот лес уже много лет принадлежит нашей стае, и мы следим за порядком тут. Мы живем по своим правилам, которые летучие мыши нарушают. — Вдруг он прислушался, напрягся. — Они сжирают все, что видят, и после них остается пустыня. Если эта стая останется здесь, совсем скоро в нашем лесу не останется дичи, и однажды они начнут отлавливать нас — волков. Если уже этим не занимаются…

Я вздрогнула и поежилась — этот загадочный мир, мистический, сложный, становился немного понятнее, но не ближе. Мне все еще казалось, будто бы я попала на представление в театре, где можно выйти на сцену и сказать несколько слов с актерами, однако, когда отведенное время закончится, я снова сяду на кресло в первом ряду.

— Входи! — неожиданно громко сказал Лиам, и я вздрогнула.

Он повернулся лицом к входной двери и замолк.

— Альфа… — в комнату осторожно вошла уже знакомая девушка с большой косой на голове. Только теперь она уже не лежала короной, а струилась до пояса по большой покатой груди. Девушка подчеркнуто скромно улыбалась, однако хитрый блеск в ее глазах выдавал истинную натуру. — Зашла узнать, не нужно ли чего.

— Это Алия, — повернулся мужчина ко мне, представляя гостью.

Протянул через весь стол ладонь, чтобы легонько сжать мои пальцы. Этот подчеркнуто собственнический жест не понравился оборотнице — она поджала губы, опустила глаза, явно скрывая злость, прокатившуюся в них темным серебром.

— Рада служить, — девушка быстро взяла себя в руки и улыбалась как ни в чем не бывало.

Вот только смотрела она при этом только на Лиама. Эти слова в ее устах сейчас казались мне насмешкой, и мое распаленное воображение тут же углядело в них двойной подтекст. Служить… Она будто красовалась перед ним, посылая флюиды заинтересованности, которые ощущала даже я, а что говорить об оборотне? У него наверняка обоняние получше, чем у человека…

Я положила ладонь на руку Лиама. С одной стороны, мне хотелось убежать за дверь, оставив этих двоих, эту ситуацию, но с другой… Возможно, между ними когда-то и были отношения, но сейчас, прямо в эту минуту, Лиам был со мной, и мне хотелось показать этой нахалке, что ей тут больше ничего не светит, и не нужно строить глазки, похотливо облизывать губы, строить какие-то планы на него.

Это движение было правильно понято ею: Алия уставилась на наши сплетенные пальцы взглядом, полным ненависти, и только после этого впервые взглянула на меня. Вся ее поза тут же изменилась, напряглась, руки перестали оглаживать косу. Она перекинула ее за спину.

— Лиам, — голосом, полным расплавленного меда, произнесла она, словно наслаждаясь звучанием имени мужчины. — Волки идут в лес, чтобы развеяться. Ночью мы не выходим из домов… теперь…

Лиам понятливо кивнул, по моей коже тоже пробежал морозец — видимо, даже такие сильные огромные оборотни побаиваются летучих мышей. Слова мужчины о том, что вампиры могут охотиться на них, все еще звучали в моей голове.

Я сильнее сжала пальцы Лиама — мне не хотелось, чтобы он уходил, чтобы оставлял одну в этом доме, чтобы пропадал в лесу, где водятся какие-то кровожадные твари, но еще больше я опасалась давать этой девушке возможность общаться с моим мужчиной, ведь она имела огромное преимущество передо мной — была настоящий волк, оборотень, одной крови с ним.

Лиам привстал, поцеловал меня в висок, от чего по коже рассыпались мурашки, и возбуждение импульсом ударило в кончики пальцев.

— Да, мне нужно пробежать со стаей, — сказал он мне, и я заметила, как сразу же изменилась поза Алии, как она торжествующе приосанилась. — Я вернусь очень быстро, ты даже не заметишь моего отсутствия.

Он дотронулся кончиками пальцев до моего живота, аккуратно, словно сдерживая дыхание от восторга. И тут же направился к выходу, стягивая на ходу с себя футболку с длинным рукавом, расстегивая джинсы. Алия тут же последовала за ним, расстегнула сарафан, обнажая совершенное тело со смуглой кожей, и я тут же зажмурилась. Открыла глаза, только услышав хлопок закрывшейся двери. В ту же секунду оказалась возле окна, чтобы увидеть…

Нет, я прекрасно понимала, что не увижу мужчину и женщину без одежды, которые стоят в снегу друг напротив друга, но… Я так мало знала о жизни волков, и все, что видела, казалось диким и иногда, вот как сейчас, невыносимым.

Но от крыльца уже бежали два волка: крупный серый — впереди, и небольшой, даже изящный — за ним. Матерый не оглядывался, его точно не интересовала спутница, он легко передвигал массивными лапами по снегу и смотрел только вперед. Туда, где уже собиралась большая стая. Я вытянулась, чтобы увидеть больше, и поняла, что из домов выбегают другие волки, большие и не очень, серые, черные, коричневатые. Через мгновение улица была уже почти пуста — все они скрылись за поворотом улицы, растворились среди деревьев, взрывая белый снег темными росчерками своих тел.

Я отпрянула от окна и медленно прошла к закрытой двери. Ревность разливалась по венам отравляющим ядом, накапливалась в душе, горчила на языке, требовала выхода, действия. Я натянула розовый пуховик на гусином пуху, сапожки на низком каблуке и вышла на улицу, чтобы немного отрезветь от этого иссушающего, заполняющего все нутро чувства.

В нос тут же ударил запах свежести с нотками только что разрезанного арбуза, приятный, легкий, знакомый. Слушая, как снежок хрустит под ногами, медленным шагом дошла до низкого заборчика, выкрашенного в белый цвет, который отделял дома друг от друга, и остановилась у калитки.

Идти дальше в сгущавшуюся темноту было боязно, а сидеть в доме в одиночестве страшно из-за жужжащих в голове мыслей и неприятных предположений о том, чем может заниматься Лиам в лесу вместе с этой Алией, которая явно не упустила момента покрутить перед ним своим хвостом…

— Теперь ты — жена альфы?

От этих негромких слов я чуть не подпрыгнула, настолько они показались неожиданными после оглушающей тишины безлюдной улицы.

— Ты меня напугал, — вырвалось прежде, чем я успела подумать, что признаваться в этом подростку не следовало.

Мальчишка брел вдоль дороги, и я отстранено удивилась тому, что сразу не заметила его, хотя парень был уже мне знаком — это он прятал свежий багровый шрам на ухе, когда вошел в большую залу, где проводилось собрание альфы.

— Да не бойся, не загрызу, — ухмыльнулся он и подошел ближе, с любопытством рассматривая меня.

Неоновые вставки на его куртке ярко горели фантастическими красками, удерживая взгляд.

— А ты… ты почему не убежал со всеми в лес?

Мальчишка оказался ниже меня ростом почти на целую голову, и его общество показалось мне спасительным кругом в этой наступающей изо всех углов темноте. Он шмыгнул, каким-то привычным жестом утер рукавом нос и вздохнул.

— Дэа… — неопределенно повел плечом.

— Что-то натворил? — догадалась я.

На вид парнишке было не больше пятнадцати — чувствовалась какая-то угловатость, колкость, будто он вытянулся быстрее, чем сформировался, и все еще балансировал на грани детства и наступающей мужественности. Взгляд искрился лукавством и любопытством.

— За драку, — со вздохом признался он и глянул в ту сторону, куда вели волчьи следы на снегу.

— Так это ты дрался с братом сегодня?!

Он насупился на мгновение, приложил ладонь к уху, будто проверяя, на месте ли тот самый шрам, а потом расправил плечи, с вызовом глядя мне прямо в глаза:

— Я буду таким же сильным, как наш альфа!

— Не сомневаюсь!

— Этот Джордан еще увидит у меня! — подбоченился мальчик. — Я ему еще покажу!

— Ну, ты не увлекайся с этим, — я забавлялась, глядя на его воодушевленное лицо.

— Да, я ему отомщу, и уже придумал как, — хищное предвкушение скользнуло по его лицу. Он помолчал секунду, ухмыльнулся, а потом вдруг осмотрел меня с ног до головы. Настроение его резко переменилось — стало немного мрачным.

— А ты ничего, — медленно проговорил он. — Жаль, что скоро умрешь…