БОНУСНЫЙ РАССКАЗ

БОНУСНЫЙ РАССКАЗ

Из состояния блаженного сна меня вырвал некий посторонний звук.

Резко разлепив глаза, в первые секунды я даже не сразу сообразила, где нахожусь. Вокруг царила кромешная тьма, а где-то в ней скрывался источник противного писка, не дающего мне с чистой совестью перевернуться на другой бок и попробовать ухватиться за обрывок быстро улетучивающегося сновидения.

Телефон...

Наугад потянув руку к ночному столику, я кое-как нашарила свой мобильник, не глядя приложила его к уху, буркнув недовольное «Алло». В ту же секунду глаза мои широко распахнулись, а сама я с завидной скоростью вскочила с постели и понеслась к ванной, на ходу придумывая для Дашки очередную историю из набирающей популярность серии «Почему я вновь не пришла на пару». Задача усложнялась тем, что подруга прекрасно знала все мои возможные отмазки и уже не велась, попросту отказываясь в них верить. Хотя каждый раз стойко выслушивала до конца и лишь потом советовала сменить пластинку на нечто более свежее. Может, так проявлялся Дашкин скрытый мазохизм, а может, вера в мою фантазию – вдруг однажды мне удастся придумать что-то новенькое и ее удивить?

На самом деле, истинная причина моих опозданий и полнейшей неспособности идти в ногу с учебным процессом сейчас мирно продолжала спать на второй половине широкой кровати. На зависть мне, Кайдалов теперь имел полное право валяться в постели вплоть до обеда, так как с некоторых пор был предоставлен самому себе, оторвавшись от науки и полностью погрузившись в консалтинговую деятельность, не требующую его присутствия в офисе с самого утра. Почва для интересного маневра была подготовлена им еще до нашей встречи в стенах любимого университета, но заявление об уходе он написал уже после летней сессии. Тогда же произошла целая череда кардинальных перемен не только в его, но и в моей жизни.

– Твоей Дашке повезло, что я решил завязать с карьерой преподавателя, – словно в ответ на мои мысли отреагировал Кайдалов. – За эти дурацкие звонки с самого утра я бы держал ее у доски до победного, заставляя отвечать все то, что она стопроцентно не знает.

В этом можно было не сомневаться. Бросив замолчавший телефон на тумбу рядом с белоснежной раковиной, я хмуро уставилась на свое растрепанное отражение в зеркале, мучительно прикидывая, возможно ли вот этому превратиться в более-менее приличного человека за контрольные двадцать минут. Холодная вода в лицо не слишком поспособствовала притоку ценных мыслей в мою голову, но шевелиться все же заставила. Чертыхнувшись сквозь зубы, я бросилась обратно в спальню, распахнула створки шкафа и вытащила оттуда сразу несколько вешалок с одеждой, надеясь уже в процессе разобраться, в чем из этого барахла явлю себя миру. Хотя, будь моя воля, я бы вовсе не вылезала из-под теплого одеяла.

Так, передвигаясь между двумя смежными помещениями и хватаясь за все подручные предметы, я сменила тонкую ночную рубашку на узкую черную юбку и красную блузку с глухим воротом. С волосами пришлось повозиться дольше, но в итоге я, поочередно орудуя расческой, щипцами и средствами для укладки, сумела соорудить на голове подобие нормальной прически.

– Что за пара? – окликнул меня Сергей, когда я, занятая последними приготовлениями, пробегала мимо распахнутой двери спальни.

– Теория функций действительного переменного, – бросила скороговоркой, мельком на него оглянувшись.

– И ты это запомнила? – его голос все еще звучал так, точно он спал, одновременно пытаясь вести разговор. – Кто принимает?

Уже по интонации догадываясь, какой именно будет его следующая фраза, я задержалась в дверях комнаты, прищурилась в сторону расправленной постели и ответила:

– Катаева.

Профессор Анна Борисовна Катаева была выходцем из старой гвардии, жестокой, беспощадной и неумолимой даже в самой малости, допущенной нерадивыми студентами.

Мой дорогой бывший лектор протянул что-то вроде скомканного пожелания заветной удачи, перевернулся на живот и еще глубже зарылся в одеяло, оставив меня в легком недоумении.

– Ты даже не хочешь предложить мне договориться? – изумленно поинтересовалась я уже у его скрытой под одеялом спины.

– Не-а, – донеслось оттуда. – Если наша почтенная Анна Борисовна узнает, что я тебе покровительствую, то непременно сорвется с цепи. А так у тебя остается крохотный шанс устоять под ее гнетом.

– Можно подумать, кто-то в универе еще об этом не знает… – вздохнула я, наскоро припомнив всю обширную гамму связанных с непринятием проблем, свалившихся на меня как до, так и после ухода Кайдалова из университета.

– Даже среди профессоров бывают те еще тормоза, – теперь его голос звучал совсем неразборчиво, и я, с легким сожалением отбросив идею вернуться в постель, устроиться рядом и не дать ему снова заснуть, лишь тихо выскользнула из комнаты, притворив за собой дверь.

Впрочем, когда спустя несколько минут я грела руки о чашку с горячим кофе, горьким и совсем невкусным, позади меня хлопнула дверь, и Кайдалов, приблизившись неслышно, просунул холодные ладони под края моей блузки, тепло прижав меня спиной к своей груди. В который раз подумав о том, что, пожалуй, действительно завидую самой себе, я резко развернулась и в полной мере оценила помятый утренний вид своего бывшего любимого преподавателя.

– Сергей Викторович, вы потрясающе выглядите. Зачет автоматом!

– Когда-нибудь я встану раньше тебя… – лениво предупредил он, сощурив сонные глаза.

– С удовольствием на это посмотрю, – проговорила скептически, скользнув ладонями вверх по его крепким плечам.

Вот уже несколько месяцев мы живем вместе, но даже спустя время мне все еще трудно привыкнуть к тому, что теперь он находится рядом, и мне больше не нужно ждать любого удобного момента, испещряя шагами длинные коридоры университета, просто чтобы вновь его увидеть. Случайно подловить возле кафедры математического анализа или в лекционной аудитории, набитой кучкой его восторженных поклонниц с моего потока. Мне даже не нужно изобретать никаких глупых причин для новой встречи, ведь теперь он со мной, все как я мечтала когда-то, даже не надеясь, что однажды моим мечтам суждено будет сбыться. Обрести воплощение в реальности, пусть не полной мере, своеобразно… но с таким типом, как Кайдалов, и не могло бы выйти по-другому.

Сергей сунул нос в мою чашку и в пару глотков допил ту горечь, что еще оставалась на дне. Глядя на него, я покачала головой и озвучила свои недавние мысли:

– Знаешь, это несправедливо. Если б я точно знала, что мне не нужно никуда идти, то живо стянула бы с себя все эти узкие шмотки и с огромным удовольствием вернулась обратно в постель.

– Так может, не стоит подавлять свои желания?

Едва он шагнул мне навстречу, как я, живо распознав знакомую искорку в его оживившемся взгляде, немедленно попятилась к двери, выставив перед собой, словно щит, всего одно слово:

– Катаева…

– Старая ведьма, – не слишком впечатлился Кайдалов. – Конечно, она существенно попортит тебе жизнь на экзамене, но в итоге все равно все поставит. Думаешь, ей захочется возиться с тобой после Нового года?

– Думаю, она как раз из таких, кто будет тратить свое время даже после окончания рабочего дня, но не допустит ни единой поблажки прогульщикам вроде меня.

– Плевать, – он сделал еще шаг ко мне, улыбаясь все шире, и внезапно предложил очень вкрадчиво: – Хочешь, я сделаю так, что ты никуда сейчас не пойдешь?

– Нет... Оставайся на месте, ладно? – разумеется, он только покачал головой.

– Иди сюда, – позвал ласково, обволакивая взглядом своих серых глаз.

Я натянуто рассмеялась:

– Ладно, ну хватит. У тебя очень бледный вид, ты совсем не выспался… – и резко заткнулась, так как в этот момент он шустро поймал меня у самого выхода в коридор, куда я так и не попала благодаря своей нерасторопности. Сомкнув ладони на моих бедрах, притянул меня ближе к себе.

– Я никогда не поощрял твоего излишнего рвения к учебе.

– Послушайте, Сергей Викторович, разве вы не должны говорить совсем иное?

– Должен был бы… Но я уже давно не твой преподаватель.

Впрочем, он и в роли препода не то чтобы стремился поощрять меня к получению новых знаний, точнее, знаний касаемо моей учебы, включая свой драгоценный матанализ, в котором я по-прежнему не могу похвастать выдающимися успехами. Во всем остальном, особенно в части здорового цинизма по отношению к нашему славному обществу, Кайдалову не было равных. Я могла сдать не один экзамен, основываясь только на его длительных лекциях, настигающих меня повсюду, стоило только оказаться с ним один на один в любом из возможных мест, будь то университет, парковка перед спортивным центром или супермаркетом, площадка кинотеатра или интимный полумрак нашей уютной гостиной.

Он всегда добивался желаемого, даже если на пути у него встречались всякие незначительные трудности типа моей надвигающейся сессии и полнейшего завала по учебе, того, что я жутко опаздываю и мысленно уже на всех парах лечу в университет, проклиная светофоры и нерасторопных прохожих на переходах. Если он решил, что не выпустит меня из своих цепких рук, то так и будет. Несмотря на кажущуюся простоту, не в моих силах повлиять на него; сколько бы ни проходило времени с начала наших отношений, а я так толком и не научилась говорить ему «нет».

Дашка меня просто убьет…

– Плевать на Дашку, – пробормотал Сергей мне в губы, сминая узкую юбку вверх по моей ноге.

– Я что, сказала это вслух?

Вместо ответа он коснулся моих губ своими, вовлекая меня в долгий поцелуй, имеющий горький привкус дрянного утреннего кофе. Когда Сергей одну за другой расстегнул пуговицы на моей блузке, я несильно толкнула его в грудь, отстраняя от себя, и, дернув плечами, медленно спустила ткань с рук, оставаясь лишь в светло-розовом лифчике. На мгновение мне вновь стало холодно, обнажившаяся кожа покрылась легкими зябкими мурашками, но под острым взглядом Кайдалова и эти ощущения вмиг исчезли, сменяясь теплом, быстро перерастающим в кроткий жар.

– Последняя возможность. Иди спать и дай мне сделать то, что от меня требуется, – проговорила четко, в упор глядя ему в глаза, где уже вовсю плескались веселые чертенята.

– Это ты мне говоришь?

Он вновь притянул меня к себе, и я, конечно, поддалась, с легкими угрызениями всколыхнувшейся совести отзываясь на движения его ловких рук. Не отрываясь друг от друга, попутно избавляясь от лишней одежды, мы вскоре достигли распахнутой двери в спальню, тогда-то я и услышала знакомый писк своего телефона, но Сергей не дал мне броситься на звук. Вместо этого он захлопнул за нами дверь, перекрывая мне единственный путь к оставшемуся на кухне мобильному, и легонько покачал головой.

– Плевать на Дашку, – повторил, отталкиваясь от двери мне навстречу, и я, кивнув утвердительно, повила на его шее.

На сей раз подруга меня точно убьет...

***

Я была близка к отчаянию.

Неумолимая сессия накрыла меня с головой, да так, что я выдохнуть свободно не могла под прессом не сделанных к зачетам заданий. За счастье в личной жизни приходилось жертвовать всем остальным. У меня совсем не оставалось времени, чтобы закрыть свои долги по учебе, не говоря уже о том, чтобы готовиться к самой сдаче, шерстить вопросы по всем предметам и заранее искать на них лаконичные ответы так, чтобы они устроили преподов. Я знала, что ничего не успеваю, и все же делала какие-то слабые попытки барахтаться на плаву, чудом не скатываясь в компанию к самым безнадежным студентам-хвостовикам. Посещала университетскую библиотеку и сайты с научными статьями, на которые был открыт полный доступ по студенческой учетной записи. Набрала дополнительных учебников, слабо представляя, когда смогу их прочитать, пусть даже поверхностно ознакомившись со сложным материалом, который все равно очень скоро забудется за ненадобностью. После завершающих пар я оставалась в библиотеке и безуспешно пыталась вбить в свою голову хоть что-то полезное, но когда возвращалась в квартиру Сергея с намерением продолжить образовываться уже там, сосредоточиться на предмете не было никакой возможности. Кайдалов то и дело нарезал круги поблизости, интересуясь моими успехами, затем неизменно предлагал свою помощь; невзирая на ответ, с серьезным видом устраивался рядом со мной и начинал разъяснять материал своим излюбленным тоном всезнайки, но в процессе так увлекался, что вскоре учебники и конспекты уже мало нас занимали. Позабыв о неуклонно приближающейся сессии, я с удобствами устраивалась у него на коленях и запускала пальцы в его жесткие волосы, снова и снова делая предсказуемый выбор в пользу Сергея.

Лишь позже, вползая в очередную аудиторию и глядя на осунувшиеся лица своих одногруппников и студентов с общего потока, весь вид которых говорил о бессонных ночах в обнимку с учебниками, я запоздало жалела о том, что так и не научилась распоряжаться собственным временем в угоду учебе.

До начала зачетной недели оставался один день, и я, промаявшись мучительными рассуждениями о том, как бы не запороть ее с первого же зачета, решила временно переехать обратно в свою квартиру, где можно тихо и спокойно корпеть над учебными материалами, не отвлекаясь на назойливые раздражители и непреодолимые соблазны.

Оставалось только сообщить об этом Кайдалову.

– Мне нужно заниматься, – прямо заявила я, прижимая к груди несколько учебников по профильным предметам.

– Матанализ? – Сергей с интересом вытащил из моих рук потрепанную книжицу в твердой обложке, наверняка знакомую ему еще со времен работы в университете. Пролистал, не заостряя внимания ни на одной из страниц, искоса на меня поглядывая. – Это же смешно. Давай я просто поговорю с Еремеевым и…

– Нет, – спешно перебила я. Пожав плечами, Сергей сунул учебник обратно в мои руки и замер в выжидающей позе. – Не нужно ни с кем говорить! Еще не хватало тебе вмешаться, когда все только-только перестали воспринимать меня, как твою подстилку без грамма мозгов…

– Кто тебя так воспринимал?

Комментарии были излишни, поэтому я ничего не ответила, только упрямо поджала губы и прошествовала мимо Сергея к входной двери. Переложив учебники на низкий шкафчик для обуви, влезла в короткий полушубок, привычным движением спрятала под шапку длинные волосы и подхватила свою сумку, из неплотно застегнутого отделения которой торчал корешок учебника по занятной Теории чисел.

– Я должна сдать сессию. Вовремя и без хвостов, – проговорила твердо, взявшись ладонью в перчатке за дверную ручку. – На это время я возвращаюсь к себе.

Усмехнувшись, Кайдалов привалился к дверному проему между прихожей и коридором, ведущим вглубь квартиры, и сложил на груди руки.

– Я сбиваю тебя с толку? Мешаю грызть гранит науки?

– Сам знаешь, когда ты рядом, мне трудно думать о чем-то другом.

– Я знаю, – кивнул, ни капли в этом не сомневаясь. – Мы оба знаем, что ты скоро вернешься.

Он не был бы самим собой, если б не добавил сейчас что-то в этом духе, оставляя последнее слово.

Тускло улыбнувшись, я пожала плечами, словно говоря, что это мы еще посмотрим, и покосилась вниз, на свои теплые сапожки на плоской подошве. Еще какой-то год назад я не носила такую обувь, но недавно Кайдалов, памятуя о том, сколько раз я врезалась в него на ровном месте в стенах университета, сам стащил с меня всю мою обувь на каблуках, опасаясь, что однажды я наверняка расквашу себе нос, поскользнувшись на покрытых ледяной коркой тротуарах. Неожиданное проявление заботы с его стороны совсем сбило меня с толку, и все то время, пока он терпеливо, как ребенку, растолковывал, что и как мне теперь следует носить, я тупо молчала. Вместо того чтобы отогнать его подальше от своих шкафов и вообще послать к черту с подобными настойчивыми рекомендациями.

– Даже не поцелуешь меня? – негромко бросил он мне в спину, когда я собралась выйти из квартиры.

Обернувшись, я бросила красноречивый взгляд на свою обувь, затем на Кайдалова. Он сам пересек разделяющее нас расстояние и, просунув ладони под теплые края полушубка, поцеловал меня, безмолвно предлагая не относиться к грядущей сессии так серьезно или, по крайней мере, не упрямиться и принять его помощь. Он несколько раз предлагал позвонить своему приятелю Еремееву, который принимает у нас экзамен уже на следующей неделе, но я неизменно отказывалась прибегать к его излюбленным методам, надеясь справиться со всем самостоятельно. Пусть даже это значило, что пару недель нам придется провести отдельно друг от друга. Возможно, именно это и было нам нужно – в последнее время меня всерьез начинала беспокоить собственная слепая привязанность к этому человеку, способному перекроить все мои планы по одному лишь щелчку пальцев.

Я не хотела становиться зависимой от него, но уже на самой ранней стадии наших отношений что-то явно пошло не так…

– Сереж… – неуклюже вывернувшись из кольца его рук, я прижалась губами к его подбородку и вновь схватилась за ручку двери.

– Удачи, милая, – с улыбкой, пожелал он, сунув ладони в карманы домашних штанов.

***

На большой перемене мы втроем пересеклись в большой столовой и, набив подносы едой, устроились за нашим любимым круглым столиком у окна. Дашка, которая с самого утра пребывала в паршивом настроении, придирчиво рассматривала свое отражение в маленьком зеркальце, в то время как Саша, едва не подпрыгивая на месте от переполнявших ее эмоций, рассказывала нам о новой должности Малыша, наконец-то обнаружившего достойное применение своему нерастраченному таланту прожженного тусовщика.

– …Вы сами знаете, что ни один вечер в клубе не проходит без участия Макса, но если раньше он торчал там по собственному желанию, на сугубо добровольной основе, то теперь, когда в клубе произошли кардинальные структурные изменения, ему предложили вакантную должность администратора. По сути, для него ничего не изменится, раз он и так выбивался в ведущие активисты и тянул на себе организацию всех мероприятий. Но зато видели бы вы, какой он стал важный! Новый статус добавил ему значимости в собственных глазах. В общем, девчонки, «Аура» теперь наша! – торжественно объявила Саня, пихнув отвлекшуюся Дашку локтем в бок, на что та лишь отмахнулась, но не оторвалась от своего зеркальца.

– Так и представляю чудовище все такое большое-большое, при костюмчике, раздувшееся от гордости, – фыркнула она, не оценив успехов в профессиональных делах братца. – Хотя я бы на месте хозяина клуба дала ему пинка…

– Да ладно, – не согласилась я, прихлебывая горячий кофе в расчете, что это поможет мне пережить сегодняшний долгий день. – Им давно пора было взять Макса к себе, он же и правда справляется. Молодежь валом стекается в «Ауру», и все из-за непрерывной малышкиной агитации.

– Это вовсе не значит, что любого дурака вроде Малыша можно взять и назначить на ответственную должность, – махнула рукой Даша, пряча косметичку в недра своей сумки. – Он же им все запорет! Ну ладно вам, мы ведь так хорошо знаем Максим Палыча…

– Ответственная должность? – зацепилась я.

– Она должна таковой быть, разве нет?

Саша покачала головой:

– Он будет делать все то же самое, чем занимался до этого, только в роли администратора и за конкретную плату. Никаких сложностей.

– Только не в случае с Малышом! Я прожила с ним куда дольше, чем ты, и точно знаю, о чем говорю, подруга, – наставительно произнесла Дашка, взглянув со значением.

Саша вздохнула:

– Я за ним присмотрю.

От разговора с девчонками меня отвлек звонок телефона. Бросив взгляд на светящийся экран, я с легким недоумением увидела цифры незнакомого номера, который не числился среди моих контактов, и заинтересованно поднесла трубку к уху.

– Алло?

– Добрый день, Мартина, – услышала я резкий мужской голос, в первые секунды показавшийся мне совсем незнакомым.

– Добрый… – проговорила в растерянности, бросив взгляд на девчонок, уже позабывших о стремительной карьере Макса и перешедших к обсуждению планов на празднование Нового года.

– Вы наверняка удивлены моему звонку.

Знать бы, что это еще за птица вещает по ту сторону…

– Немного.

– Я хотел попросить вас о небольшом одолжении, – продолжил неизвестный мне тип, по-видимому, так и не догадавшись, что остался неузнанным мною. – Видите ли, у меня возникли некоторые… разногласия с моим сыном, и я боюсь, что на этот раз он захочет пропустить новогоднюю вечеринку, которую мы традиционно устраиваем в ночь с тридцать первого на первое…

И тут до меня дошло, что я разговариваю, точнее, молча вслушиваюсь в голос знаменитого писателя-фантаста Виктора Кая. От изумления у меня банальнейшим образом отвисла челюсть, да так, что Саня с Дашей вновь прервали свои негромкие обсуждения новогодней темы и дружно уставились на мое вытянувшееся лицо. Наверное, даже внезапный звонок от профессора Катаевой, сообщающей о моей отметке автоматом, не был бы для меня такой шокирующей неожиданностью, как добровольная просьба самого Виктора Кая оказать ему… услугу в посреднической связи с его вздорным сыном.

Учитывая наш небогатый опыт общения друг с другом, ограничивающийся крупной ссорой на вечеринке по случаю дня рождения Виктора Кая, я могла только догадываться, каких неимоверных усилий фантасту стоило просто набрать мой номер, не говоря уже о том, чтобы снизойти до разговора с жалкой девчонкой, положившей конец великому будущему его сына. Теперь, когда я уже потеряла всякую надежду наладить отношения с этим феерически непробиваемым гордецом, зацикленным на собственной репутации и тем, чтобы выглядеть в глазах общественности чинно и благопристойно, он вдруг сам делает слабый шаг мне навстречу и при этом даже избегает грубых слов.

Невероятно.

– Вы хотите, чтобы я убедила Сергея присутствовать на вашем приеме? – уточнила глупо, заметив, как при этих моих словах падают челюсти уже у девчонок.

– Поговорите с ним, – проговорил Виктор Кай с явной неохотой. Даже сквозь расстояние я ясно представляла, как он крепко сжимает телефон, едва сдерживаясь, чтобы не отправить его на свидание с ближайшей стеной или просто не наговорить мне кучу гадостей, быстро и ловко, в своей манере, поставив меня на место.

– Вы считаете, он меня послушает? – теперь в моем голосе сквозило удивление.

– Посмотрим, – уклончиво ответил фантаст. – Попытайтесь объяснить ему, что так будет правильно. В канун Нового года вся семья непременно должна собраться вместе, чтобы отметить праздник в тесном кругу… – ага, кругу ваших популярных знакомых и журналистов с камерами наперевес, мысленно усмехнулась я. Знаем, плавали. – Уверен, вы сможете подобрать нужные слова, которые могли бы на него подействовать. А я пришлю два приглашения на ваше имя. Впрочем, если хотите… можете пригласить еще кого-нибудь из своих знакомых.

Покосившись на Дашу с Саней, которые прислушивались к моему разговору, не сдерживая любопытства, я засомневалась, что кто-то из них согласится пойти на вечеринку к Виктору Каю, да и сам фантаст вряд ли будет доволен, если я приму его любезное предложение и в самом деле приведу с собой своих друзей.

Хотя… Наш дружелюбный Малыш наверняка вписался бы в общество этих пафосных скряг из окружения фантаста. Может, стоит их свести?..

– Я попробую, но ничего не обещаю.

Сухо попрощавшись с писателем, я бросила телефон в сумку и, поочередно взглянув на девчонок, предложила излишне бодрым голосом:

– Ну что, красотки, кто-нибудь хочет провести Новый год в обществе самого Виктора Кая?

***

В тот же день я решила попробовать исполнить поручение сменившего гнев на милость фантаста и поговорить с его сыном касаемо предстоящих новогодних праздников. Это вовсе не значило, что я стану уламывать Сергея пойти навстречу отцу, тем более что Виктор Кай даже в своем «вежливом» обличии все еще был для меня олицетворением чего-то крайне неприятного. Играть на его стороне – значило самой вляпаться в нечто подобное и тем самым наверняка подорвать то хрупкое доверие, которое мне с таким трудом удалось протянуть между мной и его сыном. Нет, я не собиралась бросаться в крайности подобно жалкой шавке, желающей выслужиться перед суровым хозяином, однако рьяно лезть на рожон, уходя в полный отказ, тоже не видела причин.

На самом деле, звонок Виктора Кая был лишь удачным поводом, чтобы отступить от своего двухнедельного бойкота и увидеться с Кайдаловым раньше негласно установленного мною срока.

Машина Сергея красовалась внизу на своем привычном месте. Войдя в квартиру, я принялась стаскивать сапоги, производя ровно столько шума, чтобы дать понять ему о своем визите. Но встречать меня так никто и не вышел. Несколько удивившись тому, что Сергей совсем не торопится заключить меня в объятия, я быстро избавилась от верхней одежды, прошествовала по коридору к спальне и остановилась в дверях, заметив Кайдалова, зарывшегося в гардероб и самозабвенно перетасовывающего вешалки с моими вещами.

– Сереж? – окликнула нерешительно.

Не оглядываясь, он лишь махнул рукой, приглашая разделить с ним занимательное, но не слишком понятное мне занятие.

– Что ты делаешь? – настороженно поинтересовалась я и, приблизившись, вытащила из его ладони вешалку с недавно купленным брючным костюмом темно-синего цвета. На покупке этой безвкусной дряни настоял Кайдалов – по его мнению, мы слишком много времени провели в примерочной кабинке, чтобы покинуть подвернувшийся нам бутик с пустыми руками. Теперь костюм просто висел среди прочих вещей, я так ни разу его и не надела.

– Где твое бежевое платье? – спросил Сергей, оставив мой вопрос без ответа.

– Какое еще бежевое платье?

– Такое… – он провел ладонями вдоль своего тела, явно затрудняясь в детальном описании той шмотки, которую безуспешно пытался отыскать. – Светлое, бежевое, выше бедра…

Не торопясь помогать ему в поисках, я отобрала у Кайдалова вновь извлеченный им тремпель и определила на вешалку вместе с тем, что вытащила у него парой секунд раньше, после чего захлопнула дверцы шкафа и развернулась к нему лицом.

– А вот теперь я начинаю догадываться, с какой стати ты так спешил с перевозом моих вещей к себе в квартиру. Только не говори, что ты примеряешь их в мое отсутствие?..

– Еще бы. У нас же один размер.

Фыркнув, я все же предприняла вторую попытку догадаться об истинной цели его раскопок в недрах шкафа:

– Значит, тебе было мало разобраться с моей обувью, и ты решил заодно подкорректировать мой гардероб?

– В точку, умница моя, – Кайдалов легко поцеловал меня в нос, за руку отводя подальше от шкафа, и лишь теперь обратил внимание на то, что мне вроде бы нечего делать в его квартире в самом разгаре сессии. – Решила отвлечься от учебы? Как дела в универе?

– Нормально, – в мой голос вернулась недавняя настороженность, вызванная подозрениями в том, что меня попросту водят за нос. – Представляешь, мне наконец-то зачли эти долбаные лабораторки по программированию, теперь дело за ответом на самом экзамене.

– Отлично. Где твое платье?

Я закатила глаза:

– Сергей Викторович, давайте уже начистоту: зачем вам мое платье?

– Ты ведь его не выбросила? Я несколько раз пересмотрел все твои вещи, но так и не нашел его.

Какое-то время я пребывала в глубокой задумчивости, не спуская с Кайдалова пристального взгляда, но это не помогло мне обнаружить разгадку его странного поведения. В конце концов я вновь повернулась лицом к гардеробу и уже сама полезла внутрь.

– Вот это?

– Нет. Другое.

– Какое другое? – он начинал меня раздражать. – Что тут вообще происходит? Ты имеешь в виду мое старое платье с узором на рукавах, что ли?

Он думал не более пары секунд:

– Возможно.

– Кажется, оно осталось в моей квартире, – вздохнув, я воспользовалась контрольной третьей попыткой и озвучила для него новую версию. – У тебя что, новый фетиш?

– Ты узнаешь об этом первой, – многозначительно пообещал Кайдалов, стискивая ладонью мою руку. – Вот что, поехали.

– Куда?..

Вместо ответа он только улыбнулся и потянул меня за собой к выходу из квартиры.

***

Он сошел с ума. Все окружающие меня люди в канун Нового года вдруг разом решили, что коллективно сойти с ума – лучшее решение для того, чтобы счастливо встретить грядущий праздник. По моему мнению, это помогло бы набраться незабываемых впечатлений на целый год, но все же выглядело несколько… необычно. Поражаясь всему тому, что происходило вокруг меня, я чувствовала себя не в теме, слишком нормальной, чтобы претендовать на скудное место в этой веселенькой компании психов. Нет, я в самом деле блуждала в тумане неизвестности, не представляя, от чего именно мне следует отталкиваться, чтобы все окружающее безумство перестало казаться глупой шуткой. Сначала подозрительно добренький Виктор Кай, звонящий мне как ни в чем не бывало, затем его загадочный сыночек, воспылавший подозрительной страстью к моей старой одежде…

В тот день Сергей привез меня в мою квартиру и, поднявшись туда вместе со мной, заставил перерыть весь шкаф, но найти то самое платье, которое я последний раз надевала осенью прошлого года и давным-давно успела о нем позабыть. При этом Сергей упорно отказывался разъяснить мне, недалекой, зачем ему понадобилась именно эта вещь, еще и так срочно, что ради поисков он отложил все свои дела. В конце концов я, преисполненная раздражением, швырнула в него сложенным платьем, которое он тут же расправил в своих руках и, осмотрев, удовлетворенно кивнул. Приблизившись, запечатлел на моих губах сладкий поцелуй, развернулся и вышел за дверь, оставив меня в полнейшем вакууме, разом заполнившем все мои мысли. Это было черт-те что…

Когда я, опомнившись, выскочила за ним следом, серебристый Лансер уже скрылся за поворотом, увозя своего хозяина от необходимости сталкиваться с моими вопросами.

Добрый десяток моих пропущенных звонков остался без ответа.

Стоит ли говорить, что из-за дурацких кайдаловских тайн я почти не могла сосредоточиться на изучении очередного учебника и провертелась всю ночь без сна, некстати припомнив о том, что так и не выполнила просьбу Виктора Кая?

А на следующий день, когда я перебегала из одного корпуса в другой, торопясь на консультацию по Теории чисел, Сергей появился из ниоткуда, цепко схватил меня под локоть и, предвещая мои возмущения, потащил прямиком к лестнице.

– Что за черт? – с нескрываемой злостью интересовалась я у его спины, горя острым желанием пнуть любимого препода как можно сильнее. – Сереж, мне нужно в аудиторию! – это на него не подействовало. – Как ты вообще сюда попал?

– Несмотря на мою сомнительную репутацию, я преподаватель, милая. Охрана меня прекрасно знает, – усмехнулся он, мельком оглянувшись на мое перекошенное лицо.

– Так они до сих пор не в курсе, что ты тут больше не работаешь? Надо бы их просветить, – подумала вслух, еле поспевая за ним следом.

– Ага, – легко согласился Кайдалов, как раз протаскивая меня мимо поста охраны. Заметив, как он махнул на прощание угрюмому стражу, проводившему нас долгим взглядом без единой эмоции, я поняла, что искоренить устоявшиеся связи Кайдалова в стенах университета попросту не представляется возможным.

– Я тебя ненавижу, – буркнула, падая на пассажирское сиденье его Лансера.

Оживив мотор, Сергей бегло покосился на часы.

– Прости, у меня совсем не остается времени убедить тебя в обратном.

– Да? – я насторожилась. – Куда ты меня везешь?

– Увидишь. Это сюрприз, – подмигнув мне, он живо стартовал с места, ловко вливаясь в общий поток движущихся автомобилей.

Вот теперь я не на шутку перепугалась, гадая, с какой стати мы так спешим, и почему Сергей никак не может сказать мне об этом прямо, не увиливая за своими излюбленными загадками, которые уже начинали надоедать.

– Сереж, ты хочешь, чтобы я пожизненно сдавала эту сессию? – тоном обреченного поинтересовалась я, мысленно махнув рукой на очередную пропущенную по его милости пару и злыдню-преподавателя, который наверняка на мне оторвется.

– Ты все сдашь.

– А ты так во мне уверен? Или в себе? Я же уже сказала, ты не должен вмешив… – резко запнувшись, я с отчаянным стоном пробормотала себе под нос. – Нельзя так беспечно относиться к учебе! Это, в конце концов, мое будущее…

– Думаешь?

– По-твоему, я просто теряю время на ненужное образование?

Он пожал плечами.

– Знаешь, когда ты ушла… – я с изумлением покосилась в сторону лектора, но так и не смогла рассмотреть выражение его лица. – Я вернулся в гостиную, просто ходил по комнате туда-сюда и все никак не мог понять, почему она так изменилась только из-за того, что тебе с какой-то стати приспичило взяться на ум и грызть гранит науки в полном одиночестве. Мне казалось, я чувствую, как что-то идет не так, – он тихо усмехнулся, перестраиваясь в крайний левый ряд. – И знаешь, стало как-то очень тихо, словно вместе с тобой из моей квартиры исчезли все звуки. Это здорово действовало на нервы. Я подошел к музыкальному центру и включил его. А там стоял твой любимый диск, зазвучала твоя любимая песня и я… переключил ее на следующую. Тоже одну из твоих любимых, но это же не удивительно, правда? Тогда я вовсе поменял диск и специально сделал звук громче, но все то, что я слушал до тебя, уже не прокатывало. Здорово отдавало фальшивкой.

– Именно тогда ты решил отыскать мое старое платье? – спросила я после непродолжительной паузы, понятия не имея, как реагировать на его слова.

Сергей усмехнулся и покачал головой.

– Не совсем. Но именно тогда я решил, что мне нужно что-то такое… – не находя слов, он лишь взмахнул правой рукой, описывая в воздухе кривую окружность, и докончил совсем уж непредсказуемо. – Что-то вроде твоего портрета.

– Чего? – я в изумлении разинула рот.

– Портрета, – терпеливо повторил Кайдалов, слегка досадуя на мою вопиющую недогадливость. – Я даже нашел мастера, чьи работы пришлись мне по вкусу, договорился с ней обо всем, в том числе и о том, каким именно должен быть этот портрет. Я хочу, чтобы она изобразила тебя в том платье, которое было на тебе в день, когда год назад мы впервые пересеклись в лекционной аудитории.

– Обалдеть… – одними губами пробормотала я, решительно отказываясь верить своим глазам и ушам, которые попросту не могли услышать ничего подобного из уст Кайдалова. – Это то самое платье, из-за которого ты перерыл все мои вещи? Ты что, так хорошо всё помнишь?

– Помню, – кивнул он с явной неохотой, интонацией живо напомнив мне своего знаменитого отца, из которого просто так не вытянешь лишнего слова. – На картине ты будешь изображена сидящей за партой.

– Ну, нет! По-твоему, это умно?

– Будешь, – отрезал Кайдалов, сворачивая в узкий дворик, ведущий к серой многоэтажке с широкими окнами, ничем не выделяющейся среди таких же соседних зданий.

– Постой, так ты везешь меня к этому своему художнику? – запоздало спохватилась я.

– Художнице. Это должна была быть именно девушка, – припарковав машину рядом с подъездной дверью, возле которой образовался сугроб из счищенного с дорожки снега, Кайдалов развернулся ко мне и лихо улыбнулся. – Надеюсь, ты не слишком расстроена.

– Я в шоке. Ты мог меня предупредить, чтобы я…

– Платье у меня с собой. Переоденешься на месте.

– Ты ненормальный! Я должна была подготовиться. У меня на голове…

– Естественная прическа, – перебил он поток моего крайнего возмущения. – Ты сейчас выглядишь именно так, как нужно.

Глубоко вобрав в легкие больше воздуха, я очень медленно выдохнула и полезла наружу, вместо того чтобы толково и обстоятельно поведать ему все, что я о нем сейчас думаю.

Студия неведомой художницы располагалась на пятнадцатом этаже под самой крышей. Едва створки лифта разъехались по сторонам, как Кайдалов сразу двинулся к виднеющейся напротив двери и дважды стукнул по темному дереву. Нам открыла щуплая светловолосая девушка в простой белой кофте с длинными рукавами и узких джинсах с модными рваными дырами на коленках. Взглянула на нас рассеянным взглядом, точно пытаясь сообразить, кто мы такие и что нам здесь нужно, но тут же улыбнулась, продемонстрировав глубокие ямочки на бледных щеках, и посторонилась, приглашая нас войти внутрь.

Девушка представилась Варварой. Впустив нас, она даже не подумала запереть дверь, поэтому Сергей прикрыл ее сам. Определил свое пальто на забитую шмотками вешалку, стянул с меня полушубок и следом за беспечной девицей нырнул в темный коридорчик, в конце которого виднелся очерченный светом дверной проем, ведущий к студии.

Здесь все было залито ярким дневным светом, проникающим в мастерскую художницы сквозь огромное, в пол, окно, занимающее добрую половину высокой стены. Тут и там висели, стояли, лежали на полу многочисленные красочные полотна в золотистых рамах или вовсе без них. Посередине находился трехногий мольберт, на котором я заметила свежий черно-белый набросок будущего портрета. Возле ножек небрежно валялись обычные листы формата А4, иллюстрирующие какие-то отдельные предметы, не тянущие на полноценную картинку. Заметившая мой взгляд Варвара быстро опустилась на корточки, разом сгребла их в кучку и спрятала в один из верхних ящиков, сложенных под низкой лесенкой, ведущей в маленькую рабочую область наверху.

Пока Сергей вел с художницей какие-то одним им понятные переговоры, я обратила внимание на то, что с большинства размещенных в студии портретов взирает один и тот же угрюмый блондин в разнообразных ракурсах и фонах; то преисполненный вниманием, то отвлеченно смотрящий куда-то за пределы холста. Улыбающийся и предельно серьезный. В линялых джинсах, с причудливо взбитыми на затылке короткими волосами и, напротив, аккуратно уложенной прической под стать строгому темному костюму. По моему скромному мнению, этот парень был слишком своеобразен и на роль постоянной музы совсем не годился, но художница наверняка считала иначе.

Когда Кайдалов, полностью предоставив меня в руки Варвары, удалился, я с неохотой переоблачилась в свое старое платье, поерзала, принимая требуемую позу, все-таки не удержалась и спросила у девушки, кивнув на вездесущего блондина с ее картин:

– Это ваша самая бюджетная модель?

Едва заметно улыбнувшись моему замечанию, Варвара бросила на свои работы теплый любовный взгляд мастера, целиком и полностью удовлетворенного результатами собственных трудов:

– Нет… Это мой муж. Влад ненавидит заходить в мою студию, говорит, что здесь у него прогрессирует мания величия, – художница набросила на плечи рабочий халат, перемазанный разноцветными красками, и лихо сколола светлые волосы на затылке. – Быть может, это в самом деле явный перебор с моей стороны, но иногда мне бывает очень трудно остановиться. Каждый раз, когда я смотрю на него, то обязательно вижу в нем что-то такое, что заставляет меня забыть обо всем на свете, схватиться за кисть и перенести свои впечатления на холст. Так они навсегда останутся вместе со мной и никогда не исчезнут.

Она казалась мне очень милой. Насколько я могла догадаться по первому впечатлению, в жизни этой девушки имелись две огромные страсти – рисование и, собственно, ее бессменная муза, этот хмурый блондин, которому по праву отводилась почетная, самая главная роль в ее работах. Причем я затруднялась даже предположить, что именно было для Варвары неоспоримым приоритетом. Пока она воодушевленно водила карандашом вверх-вниз, делая примерный набросок будущего портрета, я развлекала себя тем, что пыталась представить ее рядом с мужчиной, чей пронзительный взгляд исподлобья преследовал меня едва ли не со всех сторон уютной мастерской. Это помогало отвлечься, расслабиться, скоротать время, которое мне предстояло провести в одном положении, не двигаясь, чтобы не спугнуть полет фантазии светловолосой художницы.

А еще я в ярких красках представляла свою расправу над Кайдаловым, который даже не подумал о том, что я могу вспылить и, отказавшись исполнять роль натурщицы для его дурацкого портрета, вернуться к преодолению своего сурового испытания сессией. Кажется, теперь я понимаю, с какой стати он так вовремя напустил на себя вид новоиспеченного романтика там, в машине. Наплел мне какую-то невнятную лабуду, и я с готовностью развесила уши, едва заслышав легкие намеки на то, что он по мне скучает. Да, манипулировать мною по-прежнему легче легкого, раз я сама передаю в его руки все немногие рычаги управления над собственным скудным разумом.

– Расслабься, – попросила Варя, показываясь из-за своего мольберта. – Ты выглядишь напряженной. Давай, улыбнись, – и в качестве примера она сама растянула губы в улыбке, вновь обнаружив ямочки на щеках.

– Это все мой… парень. Он притащил меня сюда прямо из университета, ни слова не сказав о том, что меня тут ожидает, – зачем-то поделилась я с ней. – Понятия не имею, кто вообще так делает.

– Разве это не твоя идея с портретом?

– Что? Нет.

Она вновь скрылась за мольбертом, возвращаясь к работе над наброском, и сообщила уже оттуда:

– Я бы не злилась на него. Знаешь, как детально он расписывал мне свое видение будущего портрета? Я сразу поняла, что именно он хочет увидеть. По-моему, для твоего парня в самом деле очень важен конечный результат.

Я было скривилась, но Варя тотчас велела мне разгладить физиономию, вернув ей прежний вид, и от комментариев я удержалась.

По большему счету, Кайдалову стоило сказать спасибо хотя бы за то, что он не нашел для меня какую-нибудь зануду, приходящую в ужас даже от легкого смещения «объекта» с фиксированной позиции, или девицу с дурными привычками и полным отсутствием чувства юмора. Варя была натурой легко увлекающейся, но ладить с ней выходило просто – я сама изумилась тому, как быстро летело время в ее компании. Мы много болтали о всяких мелочах вроде моего завала по сессии или ее прежней работы в художественном училище, откуда ей пришлось уйти перед тем, как окончательно перебраться в этот город. В перерывах между работой она рассказывала мне о своем супруге с причудливым именем Владлен, я же в свою очередь так и не решилась поведать ей о той истории, которая разворачивалась в моей жизни около года назад и лишь недавно получила какое-то подобие логического завершения.

Мы встречались с ней несколько раз в неделю, предварительно сверив мой и ее графики. Работа над моим портретом проходила не слишком быстро, но скучать в процессе мне точно не приходилось. Однажды, привычно заняв место у широкого окна художественной мастерской, я случайно увидела ламинированный краешек приглашения, торчащего из-под стопки разрисованной бумаги. Варя в это время болтала по телефону с мужем, и я, воспользовавшись ее отвлеченностью, вытянула заинтересовавшую меня бумажку, на которой увидела Виктора Кая на фоне праздничной ели, держащего в руках одну из своих новых заумных книг про будущее и параллельные миры. Отец Сергея, отполированный, как глянцевая картинка, был одет в шикарный темно-синий костюм, в камеру улыбался, слегка приподняв уголки тонких губ, и в целом вид имел серьезный, очень важный. Такие же приглашения он прислал на мой старый адрес, наверняка рассчитывая, что мне удастся притащить на вечеринку его сына.

– Тебе нравится творчество Виктора Кая? – поинтересовалась я у Вари, заметив, что она отложила мобильный и принялась натягивать свой разноцветный халат.

– Я не любитель фантастики, но как-то читала одну из его книг. По-моему, он неплохой писатель, только немного сложный для восприятия, – пожала плечами художница.

Я читала целых две, и мне популярные истории кайдаловского отца показались слишком замороченными, а его выдуманные миры изобиловали таким количеством непонятных эпитетов и странных моральных устоев, что в итоге я с подачи Сергея вовсе бросила это дело, тем более что у моего любимого преподавателя нашлась альтернатива получше.

– Эти приглашения достал отец Влада, – продолжила Варя, заметив мой интерес к буклетам с изображением Кая. – Не знаю, каким образом, может, именно он фанат его творчества. Если до тридцать первого мой свекор так и не уговорит свою жену пойти на писательскую вечеринку, а это, поверь мне, задача повышенной сложности, то туда отправимся мы с Владом. У нас все равно пока нет никаких планов на Новый год.

***

Невзирая на активное вмешательство Кайдалова, который умудрялся испортить мне подготовку к экзаменам даже несмотря на нашу временную разлуку, с сессией я все-таки справилась, пусть и не на отлично. В новый год со мной двинулись пара несданных хвостов, в остальном же моя зачетная книжка постепенно заполнилась отметками о сдаче и оценками по основным предметам. Так что университет на время новогодних каникул я покидала в отличном настроении, наконец-то уловив легкую тень всеобщего радостного ожидания праздников.

Работа над портретом достигла финишной прямой. Нужно было видеть лицо Кайдалова, когда мы вместе приехали в художественную мастерскую Варвары, и художница, хитро улыбнувшись, с видом фокусника сдернула ткань со свеженького холста. Нет, на ногах Сергей удержался, не упал в обморок и не рассыпался и наивных восторгах. И после, когда портрет занял отведенное ему место в кайдаловской квартире, так ничего и не сказал. Но он был доволен – я знала это совершенно точно.

А когда до Нового года оставалось всего каких-то два с лишним часа, мы вместе, под ручку, входили в двустворчатые двери арендованного Каем зала для празднований, которые уже сейчас выходили далеко за озвученные рамки «узких и семейных». Как я и предугадывала, собственно.

Здесь все горело и переливалось разноцветными огоньками новогодних гирлянд, щедро развешанных по всему залу. Чуть дальше от основного пространства возвышалась нарядная елка, на пушистых лапках которой попросту не осталось свободного от игрушек места. Я с любопытством оглядывалась вокруг, то и дело выдавая машинальные приветствия совсем незнакомым людям, подходящим к Сергею и обращающим внимание на мое присутствие с ним рядом. С усилием гнала прочь мысли о том, что сейчас все наши собрались в уютном зале «Ауры», где проводили оставшееся до Нового года время в компании ребят из группы «Homeless», которые сегодня делили всеобщее внимание с Малышом, взявшим на себя роль Снегурочки. Нет-нет, все правильно, именно Снегурочки. Весьма оригинальной и поражающей своими отнюдь не девичьими размерами. Когда Саша поведала мне о планах Макса напялить на себя голубенький плащ с белой окантовкой и парик из двух пышных косичек, я думала, меня на месте разобьет столбняк, но обошлось.

Конечно, то, что происходило на вечеринке Виктора Кая, не шло ни в какое сравнение с бедламом, стопроцентно витающим в расшатанной всеобщими стараниями «Ауре».

Мне на глаза попалась Алла, одетая в красивое платье из тонкого атласа с разрезом от середины бедра, с ней мы также обменялись короткими прохладными приветствиями.

С Сергеем они, как и подобает любящим друг друга родственникам, демонстративно расцеловались в обе щеки. Затем Алла, подцепив за локоть какого-то своего давнего знакомого, быстро испарилась, а мы с Кайдаловым двинулись к писателю, уже наверняка заметившему нас со своего места у праздничного стола.

Виктор Кай, как обычно, блистал в этот вечер. Миленько мне улыбнувшись, он чересчур сладким голосом поведал о том, как рад созерцать мою физиономию, а после того, как я сделала вид, что поверила, переключился на сына. Вскоре они, позабыв о недавних разногласиях, охотно позировали для камеры напарника очередной вертлявой девицы с таким острым взглядом, который без всяких бейджиков выдавал в ней прожженную журналистку.

К счастью, мне удалось ускользнуть раньше, чем девица и ее друг с камерой обратили на меня свое пристальное внимание. Уже завтра, хотя, может, все-таки через день, газеты будут пестреть красочными снимками Виктора Кая и его красавчика-сына в добром окружении их «близких друзей», а если очень не повезет, то где-нибудь поблизости обнаружится и мое лицо. Витка новых разговоров в этом случае будет не избежать, и хотя по мне вновь пройдутся как следует, это уже не слишком пугало. В конце концов, даже самая вкусная сплетня рано или поздно забывается, пропадая под новыми головокружительными событиями истории, которая никогда не стоит на месте.

Среди прочих неизвестных мне, но близких Каю гостей я вдруг увидела Варвару в компании заочно знакомого мне блондина. Владлен оказался не слишком высоким – миниатюрная Варя на каблуках казалась почти одного с ним роста. То время, которое я провела в ее мастерской, развлекая себя разглядыванием портретов блондина, так и не помогло мне ответить на простой вопрос о том, что именно так цепляло ее в этом мужчине, снова и снова стимулируя полет ее вдохновения на новые работы с ним в главной роли. Но теперь, когда оба они – и Варя, и ее супруг – находились перед моими глазами, я ясно видела, что на самом деле они являют собой невероятно красивую пару. Все в них притягивало взгляд – и его ладонь, по-хозяйски придерживающая девушку за тонкую талию, и ее счастливая улыбка, блеском отражающаяся в его светлых глазах. Картинка в моей голове наконец-то сложилась, последняя недостающая часть пазла с легким щелчком встала на место. Пока Кайдалов тешил свое эго демонстративными улыбками в прицелы камеры, я подошла ближе к Варваре и ее мужу. Мы обменялись дежурными поздравлениями и немного поговорили о самой вечеринке.

А после меня перехватила Мария Викторовна, которой о нашем появлении успела рассказать вездесущая Алла.

– Скучаешь? – вкрадчиво шепнул в мое ухо Кайдалов, неслышно приблизившись со спины.

Я лишь помотала головой.

– Да брось. Тебе здесь не слишком нравится, – заметил, сплетая мои пальцы со своими тесным замком.

– А тебе?

– Тоже, – он едва заметно поморщился. – Но отец доволен, и это главное. А мы свою миссию вроде бы выполнили.

– Миссию?

– Тебе велели притащить меня на поклон, – усмехнулся Сергей, показывая, что знает о моем предварительном общении с Виктором Каем. Сообразив это, я раскрыла было рот, чтобы убедить его в прозрачности собственных намерений, но Сергей не дал мне такой попытки. Прижал палец к моим губам и быстренько пробежался по основным пунктам. – Все улыбки разосланы, фотографии сделаны, отец и его окружение счастливы до безумия. До начала Нового года почти сорок минут. Поехали в «Ауру»?

***

Атмосфера внутри раскаленного праздничным весельем клуба значительно отличалась от той, что диктовала пафосный прием Виктора Кая. Здесь все просто отрывались на танцполе, беспечно прожигая оставшиеся мгновения до начала боя курантов, не заботясь о том, чтобы принять выгодную для камеры позу или очаровательно улыбаться в расчете попасть в объектив. Малыш в характерном голубом пальтишке со снежинками, такого же цвета шапочке, из-под которой торчали заметно сбившиеся косички, и высоких сапогах, выскочил нам навстречу как раз в тот момент, когда на сверкающую яркими огоньками сцену выбрался невысокий дед Мороз, потеснивший щеголеватого солиста «Бездомных». Так и не выпустив из рук драгоценный микрофон, Ромка капитулировал в дальний угол сцены, а дед Мороз, убедившись во внимании всех присутствующих, принялся толкать вдохновенную речь. И тут я с удивлением узнала в странном дедушке нашу Саню, ни словом не обмолвившуюся мне о том, что собирается составить компанию Максу и возглавить вместе с ним этот праздничный вечер.

– Ты тоже видишь это? – со смехом поинтересовалась я у Кайдалова, на что тот развернул меня прямиком в объятия Макса, шепнув при этом:

– Вот что я вижу.

– Мартышка, с Новым годооом! – рявкнула мне в ухо громоздкая Снегурочка, в порыве чувств припечатывая меня к своему плотному телу.

– Макс! – слабо пискнула я.

– Серега, как жизнь? А говорили, что не придете!.. Как тебе мой костюмец, а, Мартышка?

– Отпад, – я выставила вперед большой палец и, не удержавшись, с любопытством потрогала голубую ткань. – Слушай, тебе его что, на заказ шили?

– Зачем? Взял напрокат, – Малыш только отмахнулся, потому что в этот момент полный состав «Homeless» начал активно сдвигать Сашу со сцены, зазвучали первые аккорды одной из их песен, и Макс, рванув к месту событий, очень быстро и очень просто стащил Саню вниз на танцпол. На ее место выскочил Женя Греднев в ярко-красной новогодней шапочке, и все присутствующие одобрительно захлопали в ладоши.

– А где Дашка? – прокричала я, с трудом перекрывая звучный Ромкин голос.

– На диванчиках, – так же громко ответила Саша, махнув рукой в нужную сторону. – У Димы голова раскалывается от шума, и вообще он не хочет танцевать.

– Я бы с удовольствием вылечил его бедовую голову, – пробасила наша Снегурочка, хватая в охапку деда Мороза.

– Макс! – теперь пришла Сашина очередь возмущенно пищать. Но тот, невзирая на жалкие протесты своего сказочного напарника, лишь теснее обвил ее руками, склонился ближе к Сашиному лицу, наговаривая что-то в самое ее ухо, а затем принялся целовать, чему явно обрадовались несколько подвыпивших ребят в разноцветных колпаках тут же, под сценой.

– Дедуль, эта жгучая цыпочка старше тебя! – в притворном шоке прокричал один из них, чем вызвал коллективный смех всей веселой компании.

Я покосилась на часы, стрелки которых неумолимо приближались к полуночи, и тихонько тронула Сашу за плечо, обращая на это и ее внимание. Максим Палыч тоже меня услышал; сжав Сашину ладонь в своей огромной ладони, он проложил им обоим дорожку к сцене и вскоре уже лихо отплясывал за спинами ничего не подозревающих музыкантов, не слишком попадая в такт музыке, но вовсе не смущаясь от этого. А когда музыка стихла, он возник за плечом солиста «Homeless» и, высоко вскинув вверх одну ладонь, другой вытянул микрофон из Ромкиных рук.

– Минуту внимания, друзья! – важно проговорил он, выбираясь к самому краю сцены. – До Нового года остаются считанные мгновения, а значит, уже пора наполнять бокалы шампанским и быть наготове, потому что уже через пару минут мы начнем коллективный отсчет вместе с каждым ударом курантов.

Дальнейшие его слова перекрыл одобрительный гул толпы. Обернувшись к Сергею, я не обнаружила его за своей спиной, хотя он только что там находился. Растерянно пробежалась глазами по воодушевленным ребятам в «дождиках» и разноцветных украшениях, но Кайдалова среди них так и не заметила. Зато увидела Дашу с бывшим козлом Димой – они активно продвигались к самой сцене, вернее, активно двигалась именно моя подруга, ее дражайшая половина тащилась следом, держа в обеих руках бокалы, наполненные игристым шампанским.

– Даша!

Я помахала им рукой и вскоре уже обнималась с Дашкой, на краткий миг позабыв о своем намерении отыскать исчезнувшего Кайдалова. Но он уже нашелся сам – возник рядом с нами, выставив вперед ладони с бокалами, один из которых передал мне. Малыш как раз заканчивал свою речь, но его уже мало кто слушал – выпивка лилась рекой, бокалы звонко наполнялись, всеобщий ажиотаж достигал своего апогея. Но когда Макс, наклонившись к одному из участников группы, взял у него любезно поднесенные бокалы для себя и Саши, а потом вместе с дедом Морозом принялся громко отсчитывать ускользающие секунды, все присутствующие тотчас подхватили его слова на манер своеобразной мантры. Малыш вел:

– Пять!

Я почувствовала, как Кайдалов кладет ладонь чуть ниже моих ребер, тесно прижимая меня к своему боку, и легонько склонила голову к его плечу.

– Восемь!

Рома сел на самом краю сцены, свесив вниз ноги, и тут же к нему потянулось сразу несколько рук, каждую из которых он с улыбкой пожал, не переставая вторить Максиму Палычу и его громкому счету вслух.

– Одиннадцать!

Сергей склонился ближе к моему уху, обдавая теплым дыханием чувствительную мочку, и в момент, когда Макс громогласно прокричал слово «двенадцать», и все вокруг меня оживились, звонко сталкиваясь бокалами и желая друг другу счастливого Нового года, он тихо, но отчетливо сказал мне всего три коротких слова. Три слова, от которых мне тут же захотелось развернуться и броситься ему на шею, вновь и вновь, на манер заезженной пластинки повторяя все то же самое.

Три слова.

– Я люблю тебя.

Выдержав короткую паузу, я развернулась к нему лицом, едва коснулась своим бокалом его и нарочито медленно сделала пару глотков. Улыбнулась, и только после, глядя в неотрывно следящие за мной темно-серые глаза, проговорила ему в губы:

– Я люблю тебя, Сергей Викторович.

_______________________________________

Спасибо за интерес к роману! Мне будет очень приятно, если вы поставите книге звездочку и напишете в комментарии о ваших впечатлениях)

Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропускать новости о новинках, скидках и акциях)

"ХАРОН" - Страшно, проникновенно, очень чувственно. Такого вы точно никогда не читали)