Глава 24. Дела садово-огородные

— Опять хочешь вколоть мне какую-то гадость?

— Реабилитироваться. Мы тогда нормально не станцевали.

Дождаться ответа? Не в стиле архимага. Он хватает за руку и так резко дергает вперед, что шляпа слетает с моей головы и падает на пол. Через секунду мы на просторном танцполе. Окружающее нас пространство кажется странно золотистым, искрящимся, как будто в свет теплых ламп кто-то добавил блестки.

— С тобой невозможно разговаривать, — ворчу, но послушно кладу одну руку на крепкое плечо, другую мой партнер с силой сжимает ладонью. Видимо, боится побега.

— Я тебя танцевать приглашал, а не разговаривать, — горячее дыхание приятно щекочет кожу рядом с ухом.

Не замечаю, как мы начинаем двигаться. Хочу обступать ему ноги, но не успеваю. Он ведет меня так стремительно и жестко, что остается только подчиниться движениям и скользить рядом. Интересно, мой свет тоже оплетает сейчас Ричарда? Мы и близко не такая пара, как Вельмонт и Алена, но почему-то хочется, чтобы мой свет и его тьма…

— Все-таки хозяйке замка не пристало так выглядеть на балу, — снова шепот и тихий щелчок пальцев на моей спиной.

Что происходит? Не сразу понимаю, почему на секунду становится холодно. Нас с архимагом окутывает туман. Нет, не нас — меня. Плотной ватой холодит тело, с которого внезапно исчезла вся одежда. Магический туман — мое единственное платье эти несколько секунд. Новый щелчок пальцев. Меня облегает шелк. Запинаюсь за внезапно длинную юбку и утыкаюсь носом в плечо Ричарда. Вдыхаю сладкую горечь, дурманящую и отталкивающую одновременно.

— Что ты сделал?

— Так ты больше похожа на хозяйку замка Шайн Флай.

Оглядываюсь, но вокруг нет ни одного зеркала. Лучшее отражение моего наряда на лицах окружающих. Удивленных женских и слишком заинтересованных мужских. Неловко. Привычно дергаю плечами и понимаю, что они обнажены до середины.

Грудь стянута корсетом и приподнята так, что у архимага отличный вид сверху. Вот же…

— Зеркало найдем позже. Стоять в центре танцпола неприлично. Тебе очень идет быть женщиной.

Я убью Ричарда только за то, что от его слов кружится голова, а у выдуманного им платья полуобнаженная спина. Длинные пальцы, как в тот вечер на танцполе, добрались до моих позвонков, играя на них мягкими подушечками какую-то свою мелодию, будто я его музыкальный инструмент, а не случайная женщина.

— Прекрати сейчас же, — шепчу тихо.

— Что прекратить?

Поднимаю взгляд и вижу совершенно довольную улыбку архимага.

— Играть со мной. Иначе…

— Что?

— Я тебя поцелую. Прямо здесь Ты потом всем будешь рассказывать сказку про магию совмещения.

Чуть подаюсь вперед, пытаясь напугать. Вот только он не пугается. Чуть наклоняется вниз, склоняясь навстречу. В миллиметре от моих губ:

— Поцелуй. Сделай это. Только ты умеешь снимать боль, которая выгрызает меня изнутри. Помоги мне, Вера, прошу тебя, — касается кончиком носа моего.

— Дурак.

Успеваю шепнуть, прежде чем он сам находит мои губы. Накрывает их быстро, неудержимо и жестко.

Кажется, все светильники в зале взорвались в этот миг. Мир пошатнулся, воздух исчез, окружая нас убийственным вакуумом. Спасение только друг в друге. Мы не наполнили легкие перед прыжком и рухнули в портал. У нас одно дыхание на двоих и пока не вылетим наружу, не можем прерваться. Не хотим.

Впервые он отвечает мне. Впервые мы соприкасаемся языками, и я чувствую, как он вжимает меня в свое тело. Пуговицы сюртука впиваются в живот, но это неважно. Только бы не потерять его в этом портале, не потерять мой воздух.

Вечерняя прохлада и полумрак. Мы падаем на драконью траву, как на гигантскую постель. Черт, это реально был портал? Архимаг вынес нас из зала. К счастью, для обоих.

Схватить воздух жадно и продолжить прикасаться, снова и снова. Спасибо тому, кто придумал платье с открытыми плечами, потому что когда Ричард прикасается к ним губами — это что-то запредельно острое, желанное.

“О, Веррра, ты рядоом? Я научиллась выдыхать огоннь…”- голос Шур-ран отрезвляющей пощечиной в голове. — “А чччто вы делаете на траве?”

— Стой-стой.

С трудом отталкиваю от себя Ричарда. Оба тяжело дышим, глядя друг на друга. Похоже архимаг в шоке от собственных действий не меньше, чем я.

— Тут драконы.

— Что? — он поднимает взгляд смотрит куда-то вдаль. — Долбанные вуайеристы.

Поднимается сам и подает мне руку. Оборачиваюсь и вижу две морды, выглядывающие из ангаров, крупную черную и ехидную белую.

“Проссти, Верра. Тим сказал, что вы собирались спариться, а я помешала! Я не ххотела, продолжайте…“

“Спасибо за разрешение, Шур-ран. У нас, благодаря вам, пропало желание спариваться в публичных местах”

Вопрос в том, откуда у нас возникло это желание остается открытым. Набросились друг на друга, как безумные. Ладно я, свободная взрослая женщина, но архимаг. Он так яростно утверждал, что верен невесте и ему не нужна никакая иномирянка с характером. Передумал? Или решил заполучить другую Шайн Флай?

— Ричард, что это было? Если скажешь, что магия совмещения, я тебя накормлю этой травой, — упираю руки в бока.

— Чем больше ты вливаешь в меня света, тем сильнее меня к тебе тянет. Это последствия, — кивает на едва заметный след нашего неслучившегося грехопадения.

— И что делать?

— Потом решим. Здесь есть кто-то еще. Тим его заметил.

Архимаг выпрямляется по струнке, делает неизвестный мне пасс руками и в них появляется знакомая трость.

— Там, — кивает в сторону забора. — Снова кто-то перелез. Пошли…

Вот и закончилась моя романтика. Только разнежишься на травке, как какая-нибудь сволочь обязательно перелезет через забор твоего терпения.

— Тихо, — Ричард ловит меня за локоть и наклоняется к уху, — идем медленно, как будто вышли прогуляться.

— Мы и так вышли, — держу многозначительную паузу, — прогуляться.

— Обсудим потом, не язви, — отмахивается архимаг.

Очень хочется отвесить ему подзатыльник, но в небрежных словах есть доля истины. Кто-то бессовестным образом лазит в мой замок, и у нас есть все шансы его поймать. Личные разборки оставим на потом.

Вздрагиваю вместе с кустами справа. Раньше, чем начинаю соображать, оказываюсь за спиной Ричарда. Неуловимое движение тростью и в коварный нарушитель моих границ взлетает в воздух, забавно дрыгая руками и ногами.

— Отпустите!

— Ты проник на частную, охраняемую территорию и пойдешь за это под суд, — холодно констатирует архимаг.

Он снисходительно смотрит на простого деревенского парня. Тот чем-то напоминает мне чудо-мастера Витьку, с колечком которого я расстаюсь разве что в душе. Такой же плечистый в холщовой рубахе и добротных штанах. Волосы цвета соломы растрепаны, на лице выделяется чуть длинноватый нос и огромные, почтив пол лица, голубые глаза. С виду типичный деревенский житель, только на шее висит странный платок в красно-белую клетку.

— Ты кто такой? Зачем пытался проникнуть в замок? Что ты знаешь о фэмах? Кто дал тебе амулет для входа?

— Ничего я не скажу. Отпустите! Вечно вы со своей магией нормальным людям жить не даете, — машет руками и ногами, как будто хочет навалять архимагу врукопашную.

Ричард только чуть приподнимает брови, отпускать и не думает. Вытягивает вперед свободную руку и чуть сжимает пальцы. Парень начинает хрипеть, как будто от удушья.

— Либо отвечаешь на мои вопросы, либо я сворачиваю тебе шею. Поверь, церемониться не стану.

— Хорошо-хорошо. Я Карл, из Пригорья, булочник.

— Вот так бы сразу, — разжимает руку архимаг, — что ты делаешь в замке? Как попал сюда? Кто дал тебе доступ?

— Бывшие хозяева. Раньше моя семья работала на Шайн Флай. Платок у меня на шее — зачарованный пропуск. Я нашел его на чердаке, еще действует. Клара!

Оборачиваюсь туда, куда летит его последний выкрик. Рядом с нами стоит моя горе-советчица и участница нападения на Зефирку. Она холодно смотрит на своего рьяного ухажера, небрежно откидывает косу за спину и чуть выгибает бровь.

— Знакомы? — обращается к ней архимаг.

— Старый друг из деревни. Булочник. Утверждает, что женится на мне. Был у нас с ним легкий романчик, ничего серьезного, — пожимает плечами.

— Конечно, я же не граф! — дергается парень. — Клара, я дом построил, булочная процветает. Мы будем жить в достатке, детишек нарожаем. Что там твой граф? Увезет неизвестно куда и черт его знает, чем это кончится! Ты уже столько отборов прошла, а никто тебя так и не выбрал!

— На этом мне точно повезет, — презрительно кривит носик Клара. — А тебя давно пора было наказать за эти ночные вылазки.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не залепить ей хорошую оплеуху. Да что такое? Раньше она казалась вполне нормальной девушкой, может, немного высокомерной и болтливой, но не жестокой. Сейчас же просто лед.

— Часто вы встречались? Он уже приходил в замок?

— Да. Раз в два дня приходил, уговаривал сбежать с ним, — сливает все Клара.

— Отлично. Значит, у нас многократное проникновение и нарушение правил аукциона. Ты, — кивает девушке, — должна была сообщить организаторам о незаконном вторжении, но не сделала этого. Ты исключена. Можешь собирать вещи.

— Что?

Девушка возмущенно подпрыгивает на месте. Полные губы обиженно надуваются, она так глупо хмурит брови, что мне снова хочется ей хорошенько наподдать.

— Вы не можете! Завтра уже аукцион. Меня будут ждать! Я не хочу быть женой булочника, — снова пренебрежительная мордочка.

— А ты и не будешь. Ему я сейчас просто сверну шею. Ты права, завтра аукцион. У меня нет времени устраивать еще и суд. За многократное нарушение закона, булочник Карл приговаривается к смерти. Приговор будет приведен в исполнение, кхм, сейчас…

Перевожу взгляд с белого, как полотно парня на Клару. Она должна что-то сделать. Ричард специально читает свою обвинительную речь медленно. Я знаю, он не хочет убивать и не любит. Это спектакль для Клары. Архимаг ждет, что она вмешается. Нежный свет нужнее простым людям. Именно на это в очередной раз хочет надавить Ричард.

— Отменить приговор можно только одним способом. Если девушка признает тебя женихом и вы прямо сейчас, вместе покинете замок.

Ну же, Клара. Время замирает для всех нас. Ричард тянет его осознанно, я кусаю губы и жду. Булочник Карл смотрит на девушку, ради которой рискнул всем. Только она остается холодна. Оборачивается и её ледяное:

— Убивайте…

Сливается с моим:

— Нет!

Дело в том, что мгновение назад я посмотрела на Клару другими глазами. Световая карта. Обмануть можно кого угодно, только не её. Этот урок Декстер впечатал в мою голову намертво.

Хватаю архимага за руку и, пользуясь моментом близости, шепчу:

— Это не Клара. Она сталь. Посмотри карту.

— Умница, Вера, — улыбается он уголком губ..

В его глазах я вижу что-то похожее на гордость. Не знаю как, но понимаю, что нужно делать. Мой свет скользит по траве к кустарникам. Я уверена, что сейчас все получится, как надо. Не зря же несколько дней учила теорию, даешь практические занятия.

— Извините, Вера. При всем моем уважении к вам и вашему роду, я не могу сохранить жизнь…предателю!

Резкий поворот. Карл падает на подготовленное мной ложе. Его тут же оплетают ветки. Отпускать парня пока рано, ему нужно все объяснить. Он с ужасом смотрит, как Клара падает замертво, повинуясь движению руки и магии Ричарда.

— Вы…вы убили её?! — голос возвращается к булочнику.

— Это не Клара, и я не её не убивал. Она отключилась ненадолго. Очнется в подземельях — все расскажет, — снова движение тростью.

На поляне материализуются двое из ларца, чую, это мои знакомые близнецы в образе бравых вояк. Серьезные лица, одинаково сломанные носы и бицепсы, как у Шварценеггера в пору было юности.

— Заберите в подземелья и без фокусов. Глаз не спускать.

— Будет сделано, архимаг!

— Им вообще можно доверять? — с сомнением кошусь на парней, которые уводят девушку подальше от нас и исчезают с ней в портале.

— Можно. Они дурят только с теми, с кем можно. Плюс, самые сильные маги в стране после меня. Повышу их после сорока, пока мелкие.

* * *

— Уверен, что он не натворит бед? — смотрю вслед убегающему Карлу.

— Более чем. Думаю, настоящая Клара у фэмов. Жива она или нет, не могу тебе сказать. Одно знаю точно, арку проходила настоящая Клара. Только свет может попасть в замок. Похитили её уже отсюда, либо сама сбежала на свидание с этим булочником и попалась фэмам. Черт её знает…

— Ричард, мы должны её вытащить!

— Мы много чего должны помимо этого, Вера, — одергивает жестко. — Для начала допросить агента и выяснить точное местоположение лагеря фэмов. Тортнона вели порталом. Как только мы узнаем, где они скрываются, я сразу отправлюсь туда с группой захвата. Не думай, что мы ничего не делаем.

— Я и не думаю.

Мы идем по зеленой аллее, алые лучи заката расчерчивают лежащую перед нами дорожку, как будто ступаем по спине огромного красно-черного тигра и, наконец, скрываемся под сенью каменной галереи. Теперь мне приходится постоянно поддерживать подол — это немного раздражает.

— Можно пойти с тобой на допрос? — решаюсь задать вопрос, когда мы окружены камнем, а не зеленью.

— Не стоит. Допрос — это не то, что полезно видеть свету. Как и любое насилие.

— Хорошо, — покладисто соглашаюсь и ловлю на себе удивленный взгляд архимага. — И что ты будешь делать потом? Рванешь к Катрин?

— У меня нет другого выбора. Если она, и правда, лидер фэмов. Я должен её убить, — вижу как он с силой сжимает и разжимает пальцы на правой руке.

— Может, кто-то другой? Неужели у тебя мало воинов и магов?

Не могу сдержать порыв и касаюсь его руки.

— Мы не знаем, а что сейчас способна Катрин. Она не Свет, в ней нет магии, но если Сталь объединиться с источником — такого еще не было. И свои ошибки каждый должен исправлять самостоятельно. Я поверил Катрин и столько лет лелеял мечту, что она жива. Я плохо искал и даже подумать не мог о том, что она среди фэмов. Вруби я мозги раньше, возможно, ничего бы этого не случилось. В моей глупой голове она все еще девочка, которая любит бабочек и сбегать из дома в старый сад…

— Рич, — дергаю за руку и заставляю повернуться лицом ко мне. — Ты не виноват, слышишь? Никто не может предусмотреть всё. Ты не бог, ты просто человек, который имеет право на свои ошибки и глупости. Но вместо своих ты разгребаешь чужие. Взваливаешь на себя ответственность, которая не под силу одному.

— Хочешь сказать, что рано или поздно я сломаюсь? — уставшая улыбка на тонких губах.

— Именно. Если ты убьешь Катрин, то никогда себя не простишь. Это сломает тебя.

Я вижу это по его обреченному взгляду, когда он говорит о фэмах. Мы в шаге от разгадки. Думаю, разговорить копию Клары не составит труда. Значит, уже завтра Ричард может уехать и никогда не вернуться.

— Отлично. Всем станет только лучше. Предъявишь свои права, займешь мое место. Больше никто не будет обижать девочек, тиранить несчастных и все такое прочее. Миром снова будут править Нежный свет и гармония. Убийца не будет править.

На секунду представляю этот мир. Как он ложится на мои плечи непосильным грузом, как мой свет освещает его и как я пытаюсь восстановить то, что рухнет вместе с гибелью архимага. Люди меня не знают, а я плохо знаю людей. И рядом не будет язвительного архимага, который выводит из себя, язвит и растолковывает мне, что, зачем и почему. Рядом не будет архимага, который целует так, как не целует никто в двух мирах. Рядом не будет архимага…

Понимаю, что слезы текут по щекам.

Утыкаюсь лбом ему в грудь и изо всех сил вливаю свет.

— Не хочу без тебя.

Его дыхание становится ровным и почти спокойным. Вслушиваюсь в тишину, но он ничего не говорит, просто принимает мой свет, отдавая взамен свою тьму.

— Это просто магия, Вера, — наконец, отвечает он.

— Завтра после аукциона посмотрим, чего стоит твоя магия, — улыбаюсь и слизываю горькую влагу с губ.

В этот момент я точно знаю, что он ошибается. Никакая магия не заставит меня чувствовать то, что я чувствую сейчас при одной мысли, что лишусь этих коротких встреч и пикировок. Завтра он это поймет.

Вдохнув последний раз терпкую горечь его запаха, разворачиваюсь и ухожу в женское крыло. Забываю посмотреть в зеркало и оценить платье. Какое, в сущности, эта тряпка имеет значение?

Завтра аукцион. Завтра все решится.