Глава 23

Мария

Возвращаюсь домой от Седого пришибленная и морально убитая. Я ехала к нему, чтобы посмотреть как он будет страдать и мучиться, маяться, что потерял такое сокровище в лице меня.

Но бывший муж вел себя как последний…

Могу подобрать только плохие слова, хороших у меня для него нет и никогда не будет.

Сегодня я столкнулась со своим прошлым, которое напоминает мне о себе каждый день, когда смотрю в детские глаза. Но всё же, сегодняшнее потрясение было таким сильным, что я сгораю от желания отомстить!

До последнего надеялась, что что-то значу для него, что не пустое место. Оказалось, всё не то, чем кажется. Я нарисовала себе любовь и любила, и ненавидела человека, разрушившего моего отца, братьев, меня.

Приезжаю домой, в гостиной тихо. Смотрю на часы, судя по всему, дети занимаются. Что у них сегодня по графику? Ритмика, пение, математика или психология?

Господи!

Кутузов такой наивный. Считает, что правильное поведение и финансовая грамотность должны прививаться ребенку с молодых ногтей.

Алене и Алеше всего четыре года. Дети хотят одного, чтобы их любили папа и мама.

Мама их безумно любит, только Кутузов запрещает мне много сюсюкать с детьми. Даже дочку не позволяет обнимать и зацеловывать.

– Поцелуй утром и вечером.

Если не целовать малышей сейчас, то, когда еще?!

Сам Кутузов не может иметь детей, у него есть старший сын, сделанный в далекой молодости. А сейчас не может. Или не хочет. Я не вдавалась в подробности. У нас фиктивный брак, мы не спим. Делим общий дом, общий бизнес, основанный на деньгах банды Угрюмого.

Именно мой супруг сейчас отмывает деньги моего отца. Только для всех всё выглядит иначе. Я – дочь свергнутого авторитета. Мой муж – уважаемый бизнесмен. Даже его сын не в курсе, чем занимается на самом деле отец – отмывает деньги мафий.

Вроде живет не на Сицилии, и в подобное верится с трудом.

– Аврора! Ты здесь? – захожу в столовую и застаю дневную няню детей за странным занятием – вышивает, сидя за столом.

– Вышиваешь? Как давно? Дети на уроке?

– Нервы успокаиваю, – лепечет женщина и прячет глаза в вышивке.

– Что случилось?

– Я не могу это слушать! Сегодняшняя тема занятия – как скрывать от людей правду. Это невыносимо! Им всего четыре! Машенька, сделайте что-нибудь, – умоляет меня женщина. – Нельзя деток учить лжи с таких лет. Он же внушает им, что это нормально! Но это не норма поведения в нормальном обществе! – в серых глазах стоят слезы.

– Рора, – осторожно прикасаюсь к вышивке. – Не лезьте в это. У вас больная мать, вам нужны деньги на ее лечение. Дима вас уволит, как только узнает, о чем вы дискутировали!

– Разве можно учить деток таким вещам? Скоро он начнет учить их чеки подделывать… – нервно выдыхает женщина.

– А твое какое дело? – слышу грозный мужской рык у дверей. – Пошла вон отсюда. Скучно? Полы помой! Больше пользы будет!

Рора со всей дури колет себя иглой, вскрикивает и убегает.

Я же напряжено гляжу на старшего сына Дмитрий – Кирилла Дмитриевича Кутузова. Наследнику, как и мне двадцать четыре года, и он никак в толк не возьмет почему отец отписал огромную часть состояния именно мне и моим детям.

Тупица совсем не понимает, что я здесь подставная фигура.

Высокий широкоплечий грозный.

Красивый холеный психованный.

Все эпитеты подходят к Кириллу и его характеру.

В три огромных шага настигает меня и хватает больно за запястья.

– Какого черты ты и твоя протеже болтаете о моем отце за его спиной? Почему обсуждаете, как он воспитывает своих детей?

– Это и мои дети, не забывайся! – шиплю грозно.

– Правда? Я и забыл. Думал, ты только контейнер. – Усмехается.

Подлый надменный глупый.

– Маша, я тут подумал, и решил, что расскажу отцу о твоем разговоре с Ророй!

– Не посмеешь!!!

– Что меня остановит? Придумай, как запретить или чем подкупить меня, – нагло вжимает меня в себя. Какой же он мерзкий, несмотря на внешнюю красоту.

– Пусти…

– Всего один мокрый поцелуй, и твоя Аврора останется здесь, а ее мать будет жить! От тебя зависят их жизни.

Моя грудная клетка высоко вздымается и горячий взгляд молодого мужчины ложится на нее. Становится невыносимо тяжело.

Потные руки Кира бродят по моей спине и спускаются чуть ниже.

– Всего один… – шепчет возбужденно мне в ушко, и погружает свой мерзкий язык в мой рот.