Глава 28

Мирон

Маша садится напротив, расфокусировано смотрит мне в глаза. Явно о чем-то думает.

Зараза! Я ведь поверил бы ей, что она пришла потому что любит и скучает.

Ведьма! Думала, что околдовала прошлой ночью меня сексом? Приворожила? Привязала к себе телом?

Забыла, что я ушел от нее, забрав ее душу с собой?

Все эти годы я страдал вдали от Маши. Но, зная, что нас связали небеса, я предполагал, что мы обязательно встретимся.

Первая ласточка о готовящемся захвате «Прибора» пришла полгода назад. Тогда я начал копать под заказчика. И вышел на Кутузова. Тогда-то я узнал на ком он женат… и связал все нити между собой.

Поэтому я ни капли не удивился, когда позвонила Маша.

Я хотел не удивляться, потому что ждал нападения со стороны Димы. Только я реально офигел, когда мне позвонила Маша и бессовестно предложила себя.

У этих преступников ни стыда, ни совести.

Я же ее бывший муж!

Как она посмела заявиться ко мне и ломать эту комедию. Фарс устроила ночью. Ей оказалось мало, она сейчас снова взялась за свое.

Смотрим долго друг на друга. Играем в гляделки.

Мне очень интересно, как долго она сможет притворяться невинной овечкой?

Угрюмая Маша – дочь своего отца!

Она затеяла со мной игру, не зная одной очень важной детали.

Для всех я официально ушел на пенсию, даже пару раз выступил на телевидении, где объявил об этом.

Но я по-прежнему на службе. В мою задачу входит охрана стратегически важных объектов.

Поэтому я возглавляю «Прибор» – жду нападения. Которое было заявлено еще год назад.

Я ждал любого преступника. Был готов скрутить его в бараний рог и закончить с этой историей.

Но встреча с Машей стала для меня ударом.

Не думал, что эта милая девочка пойдет по стопам отца, встанет на скользкую дорожку. Я же дал ей тогда возможность сбежать из страны! Почему она не воспользовалась ею?

Девушка не отводит испуганного взгляда от моего чересчур напряженного лица, и о чем-то спрашивает меня молча – глазами. Но я не отвечаю на ее немые вопросы.

Мы снова по разные стороны баррикад.

Первой не выдерживает Маша.

– Мирон, у меня есть три билета на сегодня в цирк. Сводим Машу?

– Серьезно? – я в шоке от наглости и борзости Угрюмой.

– Да. Муж с детьми уехал на два дня, и я свободна… для тебя. Можем провести время вместе.

Очень хочу послать девушку подальше – туда, где ее ждет преступник муж, но возможность обладать Машей целых два дня не дает мне шанса сопротивляться.

Два дня! Это же одна маленькая жизнь.

– Неожиданно, – только и могу произнести я. – Знаешь, я согласен. Это будет даже весело!

– Почему весело? – удивляется Маша, понимая, что у моих слов двойное значение.

– Потому что нас ждет «цирк»! Клоуны, кони, трюки…

– Аленка и Алешка обожают цирк, – впервые Маша сладко и нежно улыбается. – Хочешь, я расскажу тебе о своих детях?

– Зачем мне лишняя информация???

Грубо. Понимаю. Но только так я могу поставить между нами разграничительный забор. Если кто-то из нас перелезет за него, то его ждет неминуемая гибель.

Пять лет назад мы выжили, но сейчас не получится. Чуйка подсказывает.

– Грубый ты!

– Какой есть, – огрызается бывший муж. – Ночью тебе это нравилось, теперь нет? Уходи, если не устраивает такой любовник!

Вот как? Он еще и огрызается!

Улыбаюсь, вспоминая Мирона пятилетней давности. Мужчина явно себе не изменяет, каким был, таким остался.

– Я ведь приходила к тебе, хотела кое-чем поделиться, – неожиданно признаюсь я.

Мирон смотрит с безразличием, но брови при этом ползут на лоб, выдавая жуткое любопытство хозяина.

Хихикаю мысленно. Удалось зацепить. Впрочем, на это и был мой расчет.

– Приходила на твою свадьбу, – выдыхаю правду… и ничего не происходит. А пять лет назад, на меня небо обрушилось, и я провалилась будто под землю – прямиком в Преисподнюю. Пришла к любимому человеку, рассказать о том, что жду от него двойню, и попала прямиком на свадьбу.

– Жена у тебя была красивая, ее даже беременный живот не портил, – говорю и смотрю в упор на майора. Он багровеет. А воздух вокруг нас моментально становится ядовитым.

Точным выверенным движением Мирон хватает меня, как пушинку приподнимает одной рукой и через мгновение бросает на кровать. Сам же ложится на меня и вдавливает в матрас.

– Мне тяжело… Весишь тонну!

– Сама виновата, Маша Угрюмая! Надо было думать мозгами, когда начинала этот опасный разговор, – мужчина с перекошенным яростью лицом сжал мой череп так, что я испугалась, что мои дети сегодня останутся сиротами.

Терять нечего, продолжаю разговор, который уже начала. Это тоже самое, когда вы заходите в джунгли и теряетесь в них, у вас один выход – идти вперед, не останавливаясь.

– Я посчитала, по срокам ты не мог быть отцом ребенка, потому что находился всё время в особняке. Ребенок был не твоим?..

– Заткнись! – Седой резко склоняется к моему рту и целует… долго без остановки. Отбирает у меня весь воздух, а взамен свой не отдает. Бью его по спине, чтобы ослабить хватку, но он только сильнее вжимает меня в матрас и целует глубже. Его руки скользят по моим бедрам и крепко их сжимаю, по-хозяйски.

В следующую секунду мои пальцы расстегивают молнию мужских брюк, а руки Мира сдирают с меня халат.

Через десять минут принимаем вместе душ и снова оказываемся в креслах друг напротив друга.

Попытка нормально поговорить номер два, – проговариваю про себя. И молчу.

Первым не выдерживает Мир.

– Так зачем ты приезжала в день моей свадьбы? Что хотела рассказать.

– Я? – включаю дурочку, перебираю в голове всё, что можно говорить, что нельзя. Еще пятнадцать минут назад я была готова рассказать Седому о его детях, но она так и не поведал мне о жене и о его приемном ребенке, значит, не доверяет. Тогда и я буду скрытной.

– Меня к папе не пускали на свидание. Я хотела просить тебя оказать поддержку.

– Понятно. Сколько волка не корми, всё в лес смотрит.

– Что?! – Вздрагиваю негодующе.

– Я тебя спас от банды Угрюмого. Отпустил на волю, дал шанс спастись. А ты снова полезла в это пекло! Дура!

Как же он ошибается!

Считает, что оказал мне помощь?

Это тоже самое, как если бы браконьер убил всю стаю диких зверей, и оставил одного единственного детеныша – новорожденного, слепого, который не может ни накормить себя, ни защитить.

Так Мир поступил со мной… и своими детьми!

Ненавижу!

Снова хочу отомстить ему.

– Ладно, забыли. Оставим прошлое в прошлом, – спокойно отвечает хозяин комнаты, и поглаживает теплыми пальцами мою ногу. Даже если бы ты ко мне тогда подошла, я бы тебе не помог.

– Это я уже поняла… – говорю с обидой.

В комнату стучат. А затем не дожидаясь ответа, дверь распахивают, и на пороге объявляется Марго. Первым делом девушка обследует взглядом мятую постель, кричащую о любви, вторым – очень недовольным – нас.

– Мирон! Ты сказал, что хочешь всего лишь поговорить с ней, но не сообщил, что собираешься помочь ей принять душ!

– Марго! – рычит Мир, – следи за словами.

– Ты оставил меня одну с ребенком, а сам кувыркаешься в постели с этой?..

– Где Маша? – Седой подрывается с места и широкими шагами направляется к двери.

– На кухне твоя племянница! – язвительно сообщает девушка, раскрывая мне «как бы тайну».

– Дура! Зачем ты оставила ее одну?

– Я…

– Одевайся, и уходи.

– Ты больше не хочешь меня?..

Слова девушки бьют наотмашь. Марго не просто няня, она любовница. Становится противно и мерзко.

Седой оборачивается, бросает на меня изучающий взгляд.

В моем взгляде так много боли, что я опускаю глаза, он не должен видеть, что я до сих пор страдаю, ревную, сохну по нему.

Дверь за Миром закрывается, и я разрешаю себе поплакать. Жгучие слезы обиды текут по лицу.