Глава 39

Маша

День с любимым человеком пролетел незаметно. Не успела моргнуть глазом, как наступил вечер. Вот, оказывается, как бывает, когда рядом человек, с которым тебе хорошо.

Чужой мужчина. Незнакомец. Которого я абсолютно не знаю.

Седой всегда был для меня олицетворением зла. Так уж вышло, что всё в моей жизни перевернулось с ног на голову. Я потеряла ориентиры. Всё плохое стало внезапно хорошим, а доброе превратилось в зло.

Сейчас же передо мной заботливый мужчина, готовый любить ближнего, заботиться о нем. Смотреть на то, как Мирон возится с малышкой – одно удовольствие. Ну не нравятся ему некоторые моменты. Что ж ничего не поделать. Всё-таки он мужчина, возможно у него возникает чувство неловкости в некоторых аспектах ухода за маленькой девочкой.

Для этого он и позвал ту красотку, которая всё неверно поняла. Подумав, что уход за малышкой всего лишь предлог для секса.

Мы много сегодня обнимались, обменивались нежными словами. Некоторые радостные моменты этого дня я запомню надолго, вдруг они больше не повторятся.

Сейчас дом наполнен теплом и уютом, будто настоящий. Грядущая ночь принесла успокоение, и сладкие сны. Вон Машунька уже уснула и возможно встретилась с Феей.

Ловлю себя на мысли, что очень хочу увидеть этот момент, как Мирон возится с девочкой, усыпляя ее.

Встаю с дивана, следую в комнату, раскинувшуюся рядом со спальней хозяина.

Маленькая Маша уютно устроилась в детской кроватке. Маленькие ножки малышки виднеются из-под светлого одеяла. Надо же, какой заботливый дядя, уже кроватку приобрел! – отмечаю мысленно.

Включен ночник, но свет от него очень слабый. Поэтому комнату заливает лунный свет, мягко струящийся через легкие шторы. Лунный свет придает комнате нежное сияние, на мгновение представляю, что я в сказке – в кроватке лежат наши дети, рядом с ними колдует их настоящий отец.

– Не заснула еще? – спрашиваю нежно, делая неуверенные шажочки к кровати.

– Нет, – Седой качает головой.

Склоняюсь к Машеньке. Ее глаза блестят в полумраке, на лице играет улыбка.

– Что не так? – глажу малышку по головке.

Понимаю, что день был насыщенный, ребенок возбудился, но он же безумно устал физически, набегался к тому же.

– Принцесса, спи! – приказным тоном бормочет Мир, склоняясь над кроваткой.

Представляю себе эту картину – две взрослые головы нависают над крохой, тут и испугаться впору.

Машенька обнимает слоника, и пытается выбраться из-под одеяла.

Мирон вздыхает, и начинает рассказывать сказку. Голос мягкий, я бы заслушалась о далеком царстве, о царях в малиновых пиджаках, с золотыми якорными цепями, на малиновых трансформерах-девятках, о принцессах с синими тенями, в джинсовых юбках.

История, навеянная последним модным сериалом, немного смешит, но одновременно будоражит мой мозг. Наблюдаю за крохой, она тоже возбуждена и пытается столкнуть с себя одеялко.

– Мир, – шепчу я, касаясь мужской руки своей. – Одеяло слишком толстое и тяжелое, нужно поменять на летнее. Есть у тебя в запасе?

Кивает, уходит куда-то. Возвращается с маленьким легким одеялком.

Ничего себе!

Как же он любит эту малышку, что приготовил для нее все, чтобы ей было комфортно гостить у него в доме.

Меняю одеяльце, сама расправляю легкое, и девочка благодарно мне улыбается. Или мне так кажется.

Спустя мгновение веки Машуни тяжелеют, игрушка выскальзывает из ослабевших пальчиков.

Мир финалит свою странную сказку – в конце которой местный царек одерживает победу над всеми, похищает чужую принцессу и увозит жить в свое царство, где они живут в мире и согласии.

К сожалению, Машенька уже не слышит концовку, приходится страдать моим ушкам.

Глазки Машеньки закрыты. Девочка посапывает носиком. Стоим вдвоем с Миром наблюдаем за девочкой, молча. Ее дыхание ровное, губки слегка приоткрыты.

Одновременно с Мироном протягиваем руки к одеяльцу, с мыслью натянуть его выше, чтобы малышке было тепло и уютно.

Наши руки встречаются – мои на одеяльце – его на моих лежат сверху.

Как по команде касаемся шелковистых волосиков, убираем их со лба.

Спустя мгновение выходим из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Тут же ловлю Мирона за руку, и он улыбается мне понимающе, а я задаю тот самый вопрос, который волнует меня весь день.

– Ты хотел бы, чтобы там в кроватке спала твой дочка?.. Или сынок?

Телефонный звонок раздается так неожиданно, что я подпрыгиваю. Как же не вовремя. Не глядя на экран, сбрасываю. Через мгновение звонок повторяется.

На этот раз мое сердце сжимается, потому что вижу домашний номер. С этого номера могут звонить только няни и другие работники дома.

Отвечаю:

– Да. Что стряслось?

– Мария Егоровна, ваша дочь… у нее температура тридцать девять. Приезжайте скорее! – голос гувернантки на другом конце линии настолько расстроенный, что мой мозг моментально затуманивается животным страхом.

Горло моментально пересыхает. Сердце колотится как ненормально, норовит выломать грудную клетку и вырваться наружу.

– Что произошло? Когда я уезжала, Аленушка была абсолютно здорова!

– Она очень сильно расстроилась, что вы не пойдете в цирк. Выскользнула от трех нянь, пробралась на кухню, залезла в холодильник и съела два мороженого.

– Зачем???

– Чтобы заболеть. Она так и сказала, когда ее нашли на кухне.

– Моя дочь хотела специально заболеть? – спрашиваю в шоке.

– Да. Ваш муж учил их накануне манипуляциям и шантажам. Она хорошо усвоила урок!

– О боги! – заламываю руки. – Дима, что ты творишь!

– Машенька, скорую вызвали. Приезжайте скорее! Я так беспокоюсь, Аленушка, наша светлая девочка, она так страдает.

– Еду!!! – кричу тихо и отключаюсь.

– Что стряслось? – Мирон нервно хватает меня за руки. – Ты бледная, как мел.

– Дочка. Аленка. Очередная ангина.

– Она в порядке?

– Как ты думаешь? Температура тридцать девять, а матери нет рядом. О боги! Это я во всем виновата, – мой голос дрожит и слезы бегут по щекам. – Если бы я осталась сегодня с ней, она бы не сотворила это с собой. В прошлую ангину у нее были такие адские боли в горле, что я молила небеса, чтобы они позволили мне переболеть за дочь.

Мысли мечутся в голове, пока ищу в сумочке ключи от машины. Не сразу вспоминаю, что меня привез водитель. И транспортного средства у меня нет, чтобы выехать сейчас же.

Слезы застилают глаза. Поверить не могу, что моя дочь, моя малышка пострадала из-за меня.

Почему это случилось сейчас? Когда я приехала к ее отцу, что сделать ему больно?

Может, небеса подсказывают мне не лезть в это дело? Месть еще никогда не заканчивалась хорошо ни для кого. Мечусь по комнате, Мир следует за мной.

В голове полный хаос, понимаю, что небеса меня предупреждают, что я иду по ложному пути. И я должна услышать их пока не поздно.

Наконец, Мирон устает от гонки по комнате, достигает меня, хватает за плечи и сжимает.

– Почему она съела это гребанное мороженое? Чтобы вернуть тебя? Зачем он учит детей шантажу и манипуляциям? Почему он так обращается с детьми? Будто создает из них оружие массового поражения? Как он смеет так обращаться с малышами? – Мир фактически трясет меня за плечи. Он обращается с крохами как с неродными. Нет не так. Он будто ненавидит их и отыгрывается на них!!!

Жгучие слезы бегут по щекам. Мотаю головой.

– Аленка ему не родная дочь, – шепчу я.

– А Лёша?!

– Ты правда ничего не понимаешь? Или прикидываешься, так легче оправдать себя? – спрашиваю с надрывом.

– Я не понимаю! – Мир гневно и озадаченно смотрит мне в глаза.

– Это твои дети! Ты – отец Аленки и Алешки, – выпаливаю, глотая слезы.

Пока Мирон хлопает глазами, открывая рот и не издавая ни одного звука, я опрометью бросаюсь на выход.

– Ключи от машины где?! – требовательно смотрю на мужчину.

– На тумбе в холле, – машинально сообщает бывший.

Спустя пять минут уже гоню на бешеной скорости к своему дому. В принципе, я приняла для себя все решения. Не позволю Диме и отцу делать из себя и своих детей оружие мщения. Хватит. Баста.

Как только Аленушка выздоровеет, заберу малышей и сбегу, куда глаза глядят.