Глава 44

Мирон

Наутро оставляю спящую жену дома одну и уезжаю по срочным делам, прямиком направляюсь к Валентине и Тарасу.

Полуспящая сестра открывает дверь, трет глаза.

– Ты? Зачем?

– Ситуация изменилась. Ускоряемся!

– Чего это ты раскомандовался? – бурчит Валя, закусывая губу.

– Если ты не забыла, то я здесь главный, и мне решать, когда начинать операцию.

– Это как-то связано с твоей Машей, – недовольно хмурит брови Валька.

– Даже если так, то не твоего ума дело. Буди Тараса, будем план обсуждать! – легонько отталкиваю Валентину в сторону и прохожу в квартиру.

– Нахал! – злится она и уходит в спальную к мужу. Я же направляюсь на кухню, где включаю кофемашину и варю себе ароматный кофе.

– Что стряслось? Чего вы снова собачитесь? – на кухню входит сонный Тарас. Мощная фигура, темные волосы, из одежды – домашние брюки. Трет лицо руками, пытается проснуться.

– Ты бы оделся, когда перед тобой старший по званию, – рычу я.

– Не в настроении? Что-то пошло не по плану? Нас раскрыли? – карие глаза Тараса широко расширяются от ужаса. – Копец! Так и знал, что затянулась вся эта история, давно пора было брать их!

– Никто нас не раскрыл! – рычу я, отворачиваясь к кофемашине за чашкой с черным кофе.

– Кайф! – вдыхаю аромат и делаю обжигающий глоток.

Наконец, в комнату вплывает Валя, на ней сексуальный розовый халатик, волосы не собраны, падают мощным водопадом на грудь и спину.

– Трындец! Я будто в борделе. Ни черта уважения к старшим!

– Седой, – Валька недовольно куксит губки. – Прекращай. Мы с тобой породнились пять лет назад, когда ты наши шкуры спала ценой своего падения в распутство, – подмигивает ехидно.

Зараза такая! Считаю до трех и возвращаюсь к серьезному разговору.

– Валя, ситуация накаляется! Немедленно хватай Машеньку и увози ее куда подальше из этого места!

Валентина хлопает на меня глазами удивленно, поворачиваясь к мужу цедит недовольным голосом: – Тарас, ты это слышал? Он считает, что мы с тобой не справимся! Что он себе позволяет? – в глазах девушки стоят слезы. – Считает, если старше по званию, то имеет право повышать на меня голос? – притопывает ножкой.

Тарас недовольно смотрит на меня, но я бросаю на него взгляд, полный ненависти, рявкаю:

– Вы мне еще помяучьте! Дебилы. Я же говорил, не надо жениться и заводить детей, пока служите! Вы собственного ребенка под угрозу ставите. Ненавижу споры, которые ни к чему не приводят. Я говорю, вы делаете.

– По легенде мы дружная семья с малолетним ребенком, кто нас заподозрит. Ты сам сказал, что мы не раскрыты.

– Сказал, – прячу глаза от Вали, которая пытается играть со мной в гляделки. – Ситуация изменилась. Операцию начинаем немедленно. Я уже дал кое-какие распоряжения.

– Но в центре не знают!

– Плевать!

– Как же хорошо, что в мужья я выбрала Тараса, он не такой зануда как ты, – бубнит с обидой Валя, забирая мою чашку с кофе, отпивает и отдает обратно.

– Нормально, да?! – округляю глаза на нее. – Твоя дерзость и борзость не знают границ! Если бы эти твои качества из мирной жизни на службу перенести, то цены бы тебе не было! А по поводу Тараса, – бросаю изучающий взгляд на подчиненного, который уже вернулся одетым на кухню, – поверь, детка, когда он до моих погонов дослужится, станет как я!

– Гавнюком? – злит меня Валька.

– Угадала! – мщу ей.

– Мля! – снова меня обсуждаете при мне.

– Сам выбрал эту судьбу, когда женился на ней! – показываю глазами на молодую женщину, которая явно злится и шипит в мою сторону.

– Мирон, что случилось? – с лица Милы Синичкиной сползает фальшивая улыбка. – Почему ты рушишь первоначальный план. Это же явно из-за Марии?

– Не угадала, Мила, это из-за детей…

– Маша? С ней всё в порядке. У нее родители агенты!

– Нет. Из-за моих детей! Всё меняется, мы ускоряемся, и сами идем на контакт с бандой Угрюмого.

– … твоих детей? – Мила поднимается с места, подходит ко мне, кладет руку мне на плечо. – Ее двойняшки – твои?!

– Мои, – отвечаю дрожащим голосом.

– Что-то в этом роде я и предполагала. – В глазах женщины возникает сожаление и жалость, и еще черт-те что, что мне явно не нравится.

– Агент Синичкина, отставить жалеть меня. Я справлюсь.

– Как? – выдыхает она, и смотрит с болью. – Это же внуки Угрюмого… ты сам говорил так! И для всех наших этот факт не отменить.

Смотрю на боевую подругу с тоской.

– Всё будет хорошо. Поверь! А ты о моей крестнице позаботься, увози ее немедленно. Сегодня же.

– Хорошо, увезу, сегодня вечером. Хочешь сказать ей «пока»?

– Да. – Иду в детскую, где уже проснулась дочка моей сослуживицы, подруги, подчиненной Милы Синичкиной. – Машулька, – глажу девочку по головке, целую в щеку. – Ты пока у бабушки угостишь, а я обязательно приеду к тебе… чуть позже.

Если бы я был более свободным, я бы пустил слезу, потому что сердце у меня обливается кровью и слезами. Я меняю общение с Машей, Милой и всеми своими друзьями на свою семью. Это два полярных мира и существовать вместе они не могут. Или те, или другие.

Я сделал свой выбор, и больше никогда не увижу, как радуется и растет Машка. Ну если только Мила не откажется присылать мне видео.

– Я люблю тебя, – целую Машу в лобик. – Расти большой и сильной, будь умницей, слушайся маму.

Попрощавшись, поворачиваюсь, иду к двери. У порога встречаю тяжелый взгляд Синичкиной.

– На этот раз ты выбрал ее!

– Ее и своих детей, – отвечаю и честно смотрю в глаза подруги.

– Твой выбор. Ты же знаешь, они не простят, слишком много тайн ты знаешь. Только не обольщайся, Угрюмый тоже не захочет такого родства. Ты же знаешь, куда бы вы не сбежали, земной шар – круглый, все друг друга знают. Очень быстро все будут в курсе вашей связи.

– Может, это моя судьба? – поджимаю губы и провожу пальцами по красивому лицу Милы.

– Судьба?! Пустить под хвост двадцать лет службы, карьеру, социальные и пенсионные выплаты? Потерять доверие друзей?! – в ее глазах стоят слезы.

Беру Сиинчкину за руку, смотрю в глаза:

– Разве ты перестанешь уважать меня меньше, узнав, что я выбрал своих детей… и женщину, которую люблю?.. Если так, то я в тебе ошибся!

Мила кусает нижнюю губу, чтобы не разреветься, но у нее ничего не получается, слезы летят градом по лицу.

– Я… я не готова терять тебя. Машенька… она будет очень сильно скучать по дяде.

– Иди ко мне, – кладу головку Милы на свою грудь, глажу боевую подругу по волосам. – Тарас – он ваша опора, он намного сильнее и круче, чем ты можешь себе представить. А то, что он не нашел пока язык общения с дочкой, не страшно. Она чуть подрастет, и они поймут друг друга. Поверь, всё будет в ажуре!

Мила всхлипывает, чем пугает дочку.

– Поеду я, дел очень много. И ты не откладывай на ночь отъезд. Машину сопровождения не забудь выписать!

– Хорошо, – Мила отстраняется, смахивает слезы с лица ладошками. – Седой, ты был лучшим боссом!

– Это да! – высоко поднимаю голову, иду на выход.

Я был лучшим подчиненным, лучшим боссом, лучшим спецагентом. За два десятка лет службы за моей спиной сотни посаженных за решетку уголовных элементов. Я был чистильщиком этого общества и за это небеса подарили мне награду, от которой я не вправе отказаться.

Осталось закрыть гештальт с Угрюмым, уйти в отставку и уехать с любимой семьей далеко-далеко, туда, где нас никто никогда не побеспокоит.