Глава 47

Мирон

Остров, на который я отправил свою семью находится в Индонезии, лететь до него так долго, что я успеваю передумать все думы. Перед глазами проносится прошлое, будущее, и замирает оно ровно на той точке, на которой сейчас сконцентрировалась вся моя жизнь – моя женщина, мои дети.

Кем надо было быть, чтобы отказаться от своих наследников?

Даже думать не хочу на эту тему. Главное, чтобы Мария меня простила.

Прошел месяц с момента, когда я видел ее в последний раз вживую. Конечно, мы общались в интернете, но это совсем не то.

До своего маленького острова счастья плыву на быстроходном катере. Он приближает меня неумолимо к берегу, и я вижу на пристани три родные фигурки.

Одна высокая и стройная с копной светлых волос, она машет мне очень часто и что-то кричит. Две маленькие по бокам от нее с кудрявыми головками – русой и белокурой. Дети тоже машут мне и кричат. Катер приближается, и я могу расслышать слова:

– Мир!

– Па-па!

– Папа!

Схожу с трапа и бросаюсь к своей семье. Я растерян, не знаю, кого первым прижать к себе. Выбираю детей.

Бросаю чемоданы рядом на песок, хватаю сына и дочку и поднимаю одновременно. Очень высоко.

Они не визжат, не кричат, а продолжают радостно выговаривать:

– Папа!

– Наш папа «прриехал»!

Взъерошиваю Лешику русую шевелюру, по инерции хочу проделать тоже самой с светлой копной дочери, но она осуждающе смотрит на меня, как бы предупреждая, что не любит такое.

Ладно. Видимо, мне предстоит еще много узнать о детях, что им заходит, что нет.

– Классный у меня сын! Дочь отпадная!

Леша смотрит на меня недоверчиво, вытаращив глаза, на лице мальчика написано смятение, дочь глядит испытующе. Похоже, раньше они такого папу не встречали.

– Я приготовила твои любимые блинчики с красной рыбой, – выдает Маша и смотрит на меня с грустью.

Она злится, что я ехал к ней целый месяц, – догадываюсь моментально.

– Может, поцелуешь? – опускаю детей на песок и тянусь к жене.

Мои надежды на счастье обретают крылья, когда она забывает об обиде и долгом ожидании, тянется ко мне и целуем меня крепко в губы.

Счастье наполняет меня целиком. Чувствую, что я там, где должен быть. А еще ощущаю себя впервые абсолютно свободным.

– Мама «говолила», что она – Ассоль, мы ходили «вечелом» на «моле». Ждали тебя. «Вчела» и «вчела-вчела», – лепечет дочь без умолку, и я обращаю внимание на то, что только что она старательно выговаривала букву «р», а сейчас, когда зачастила, проглотила ее.

Интересно, это нормально для четырех лет?

О боги! Я ни черта на знаю о своих детях. Интересно, смогу ли стать хорошим отцом?

Буду учиться, у меня нет другого выхода. Смотрю с любовью на свою маленькую Ассоль, которая честно ходила к морю с мамой и братиком, ждала меня. Вчера. Позавчера…

Милое личико дочурки озаряет добрая улыбка. Она хохочет, моя хохотушка. Милушка. Махонькая такая, а уже настоящая, красивая умная любимая. Чего-то мяучит, рассказывает мне, старается, опускает глазки, когда я долго и внимательно смотрю в ее огромные серые глазюки. Скромница моя, умница. Папина дочка.

– Спасибо тебе, – глажу маленькие ладошки дочери. Она хлопает маленькими ладошками по моим большим рукам, реснички ее порхают, когда она видит оранжевую бабочку с огромными крыльями.

– Феечка! – кричит дочка и бросается за ней вслед. Маша бежит за дочкой. А я беру два чемодана и тащу их, сын виснет на одном из них, помогает.

Поверить не могу неужели так будет дальше-бесконечное счастье на берегу моря, не омраченное ничем. Это же сон!

Братишка Аленки – Алексей идет со мной рядом, и я пытаюсь его считать. Маленький мужчина – помогает мне. Но по факту он еще такой маленький. Тоже робкий как сестра, стеснительный, скашивает на меня синие глазки, делает хло-хлоп, наблюдая за папаней.

– Во что будем сегодня играть? – спрашивает в лоб, озадачивая меня. Сразу валит на повал.

Беру быка за рога. Купаться на море пойдем?

Жена слышит наш с сыном разговор, притормаживает, хватая Феечку в желтом платьице за подол.

– Мирон, дети плавают в бассейне. Они еще маленькие и в море им опасно.

– С папкой не опасно, – отвечаю гордо.

Замечаю, что Аленка расстроена, смотрит с тоской по сторонам.

– Что случилось?

– Феечка улетела. Не поймала, – показывает мне пустые крохотные ладошки.

– Не страшно.

– «Стррашно»!

– Почему?

– Желание не успела загадать! – отвечает за нее мать.

– Веришь в феечек? – спрашиваю у дочки, ее глаза горят, без слов понятно, что – да.

– Скажу по секрету, я из рода. Большой Фей, – хитро прищуриваюсь. – Так что загадывай свое желание!

– Правда? – округляет глазюки.

– Папа никогда не обманет! Вот те зуб! – щелкаю языком по зубу так, чтобы дочь видела.

– Смотри без зубов не останься! – смеется Маша.

– Хочу, чтобы мы всегда жили здесь! Чтобы мама никогда не плакала! Чтобы не ждала тебя у моря! – тараторит дочь и смотрит на меня наивными чистыми глазами.

– Твое делание сбылось! – выдыхаю я.

Дочь хлопает в ладоши.

А простодушный и наивный сын спрашивает.

– Папа, ты не уедешь от нас?

– Что ты, я только приехал! – отвечаю ему, и мой голос дрожит.

Едва вхожу в одноэтажный скромный белоснежный дом, как сразу понимаю, что это дом моей мечты – в нем звучат звонкие детские голоса, пахнет ароматной домашней едой из кухни.

Докучаю любимой за ужином со своей любовью, она просит потерпеть.

– Какое же у нас клевое гнездо! – радуюсь за ужином.

– Почему гнездо? – интересуется дочь.

– Потому что птенчики в нем живут, и еще появятся, – намекаю Маше на секс.

– Птенчики это кто? – спрашивает сын.

– Это вы.

– Откуда еще появятся? – задает следующий вопрос дочь, испытующе глядя на меня.

– Не понял, это что игра «Что. Где. Когда»? – смотрю на жену.

– Забыла предупредить, дети задают в неделю тысячу почему, и на все надо отвечать, так что следи за тем, что сообщаешь им, – усмехается Маша.

Мы так много бегали весь день и вечер, что жутко устали. Особенно я. Сажусь на диван, вытягиваю ноги.

– Сейчас бы массаж ступней! – произношу мечтательно и через мгновение Аленка и Алешка массируют мне ступни. Я смеюсь потому что щекотно. Их это забавляет, и они продолжают.

– Ну хватит!

Это моя новая Вселенная, где есть двойняшки и Маша.

– Я так устал, – говорю я, глядя на детей, уснувших прямо у моих ног, на коврике. Они свернулись калачиками как котятки и спят, а я боюсь встать, потревожить их.

– Армагеддон по имени Аленкагеддон и Алешкагеддон только набирает обороты, – выдыхает Мария, подходя к малышам и накрывая их пледом.

– Звучит как что-то страшное.

– Так оно и есть. Детям надо учиться, а здесь нет школы. Так что эта задача ляжет на наши плечи. Придется проявить терпение.

– Не хотят учиться?

– Ни в какую. Они впервые обрели свободу на этом острове.

– А ты?

– И я.

Заставляю себя встать. Аккуратно. Чтобы не потревожить малышей. Поднимаем их, относим в детскую.

– Ну здравствуй милый дом, – произношу тихо, разглядывая комнату. – Маш, тебе не кажется, что надо здесь ремонт сделать. Хотя бы косметику?

– Давай, только не сейчас. После свадьбы.

Целуем на ночь детей, выходим из комнаты.

«После свадьбы» – стучит молоточком в голове, и я вспоминаю, что забыл. Весь полет ломал голову над этим, теперь вспомнил. Только уже поздно.

– Идем, – Маша берет меня за руку ведет в нашу супружескую спальню.

Скромную, обставленную со вкусом.