Двадцать восьмая глава

Судя по тому, как напряглись и подались вперёд плечи Андрея, и как он упрямо выдвинул подбородок… ха! точно скопировав позу мужчины, что вышел из автомобиля!

Ну что же они делают! Глупцы!

Решительно выскочила из машины, оставив Хари с включённым двигателем, и практически добежала до этого боя быков.

– Андрей! Представь меня, пожалуйста, своему отцу! – звонко почти крикнула я, сделав шаг в сторону от загородившего дорогу шкафоподобного охранника.

Андрей вздрогнул, услышав мой голос и тряхнув головой, сбросил с себя образ упрямца.

– Ася? – чуть удивлённо произнёс он, поворачиваясь.

Нахмурился, увидев, что охрана мешает мне пройти, и шагнул в мою сторону.

– Ася, познакомься, пожалуйста, это мой отец, – Андрей, зыркнув на охранника, взял меня за руку и подвёл к Борису Георгиевичу.

– Здравствуйте! Я Василиса, девушка вашего сына, – сказала я, не дожидаясь, пока Андрей представит меня, и протянула руку ладонью чуть вверх.

– Здравствуй, Василиса, – пророкотал отец Андрея, аккуратно пожимая мою ладонь.

Подняла глаза и наткнулась на внимательный и саркастично прищуренный взгляд.

– Что же мы разговариваем на улице? Пригласи, пожалуйста, нас в дом. Неудобно говорить с близкими на морозе! – повернулась я к Андрею.

Он недовольно поджимал губы и точно не хотел такого развития событий.

– Я немного замёрзла, – надавила, переключая его внимание.

– Пойдём, поговорим в доме, отец! – выдавил из себя Андрей и, повернувшись ко мне, поиграв желваками, сказал, – Ась, ты куртку-то застегни, если тебе холодно.

Воспитание!

Борис Георгиевич хмыкнул и, чуть махнув охране, чтобы не мешалась, первым сделал шаг к подъезду.

Я дёрнулась было в сторону Хари, выключить двигатель, но наткнулась на колючий взгляд неприметного мужика, что стоял в стороне от остальных шкафов рядом с автомобилем шефа. Моргнула, и кивнув, отдала ключи от своей родненькой машинки охраннику. Отдала чужому мужику!

Уф!

В лифте Борис Георгиевич откровенно оценивающе рассматривал меня так, что хотелось спрятаться за спину Андрея.

И я, расправив плечи, улыбнулась как можно ярче.

Этому хищнику только покажи свою слабость! Растопчет и не заметит.

– Вы, Василиса, откуда будете? – спросил отец Андрея таким тоном, что немедленно захотелось ответить как-нибудь в духе «Тутошние мы, да не тамошние».

– Родилась в Казахстане, школу закончила во Владимире, университет в Москве, здесь и осталась работать и жить, – максимально открыто рассказала я, улыбаясь ещё ярче.

– А теперь живете у моего сына? – усмехнулся отец Андрея.

– А теперь мы живём вместе с вашим сыном, – подтвердила я.

– Пап! – предупреждающе вставил Андрей, не успевая продолжить под звяканье прибывшего лифта.

Мужчины пропустили меня вперёд и я, дойдя до двери, сделала шаг в сторону, давая Андрею возможность открыть дверь.

В квартире я демонстративно позволила Андрею поухаживать за мной и помочь снять куртку, и прошмыгнула на кухню ставить разогреваться рассольник.

– Мойте руки и проходите на кухню, пожалуйста! Поужинаем там, по-семейному. Не разговаривать же на голодный желудок! – жизнерадостно улыбаясь во все зубы, разбила я гнетущую тишину в гостиной.

Вот два барана!

Так!

Салфетки, фарфор, приборы, хрусталь бокалов, рюмки, чёрный хлеб, сметана, соленья, тарелки под хлеб…

Пока я метала на стол закуски, Андрей, тяжело вздохнув, спросил:

– Пап, что пить будешь?

– Водку, сын, – оглядев стол, сказал Борис Георгиевич.

Это правильно. Тяжёлый разговор ничем другим не запьёшь…

Подала горячий суп и поставила на стол блюдо с пирожками. С сердечками, зеленью и луком.

Уселась на придвинутый Андреем стул.

Борис Георгиевич крякнул, выпивая свою рюмку, и взялся за ложку.

Ну и славно!

Наш дом открыт для отца моего мужчины. У меня нет от него секретов. Я хочу мира в семье.

Поймёт ли?

Я не пью крепкие напитки. Мне невкусно. Да и, честно сказать, мне не нужно.

Если за закусками мужчины ещё переговаривались, то суп ели молча. Андрей привычно аккуратно, а Борис Георгиевич с явным удовольствием.

А мамины грибочки перекочевали в хрустальной вазочке поближе к его краю стола.

Борис Георгиевич надкусил пирожок, хмыкнул, посмотрел на начинку.

– Ну спасибо, хозяюшка, уважила! Вкусно готовишь! – сказал гость, доев пирожок.

– Пойдём, отец. Поговорим. Зачем приехал? – Андрей встал из-за стола, и, повернувшись ко мне, поцеловал в щеку приговаривая, – спасибо, Ася.

– Чай подать? – спросила я.

– С удовольствием! – ответил Борис Георгиевич, опережая возражения Андрея.

Они ушли из кухни. А я сползла обессиленно на стул.

Влезешь ты вечно, Вася… Всё тебе надо…

Поймёт ли правильно меня мой мужчина?

Заварила чай. Добавила липового цвета, зябко еще на улице. Пусть согреются немного. Достала мед и варенье. Крыжовник или вишня? Достаток или семейное счастье?

Усмехнулась, вспоминая наши с Людочкой игрушки в смыслы вещей, и решила подать и то и другое.

Ага. И можно без хлеба.

Подождала немного и, расслышав вначале повышенный рокот одного, а затем возмущение другого, решительно двинулась с подносом в гостиную. При мне орать друг на друга они не будут. А уж после моего чая они точно не будут ругаться. Надеюсь.

Наконец-то визит подошел к концу, и мы провожали с Андреем в коридоре неспешно одевающегося Бориса Георгиевича. Андрей держал меня крепко за талию, обещая разборки.

– Ну что, Василиса, говори теперь, что тебе надо! Другого шанса может не случится! – усмехнулся Борис Георгиевич, одевшись.

Рука Андрея стала тяжелее, и он прижал меня крепче.

– У меня всё есть, Борис Георгиевич. А если чего–то не хватает, значит, мне ещё рано это иметь. – ответила я, улыбнувшись.