Глава 2. Он

Дороги – жуть. Видимость практически нулевая. Черт дернул меня ехать именно сегодня, именно в эту погоду. А зная, куда я еду, уже со стопроцентной уверенностью говорю, что раньше, чем через пару дней, выбраться из этого тухлого городишка не представится возможным. Последний раз такой снегопад был именно в тот день, когда я уезжал отсюда. Словно и не было этих лет. За спиной у меня был небольшой рюкзак. Там все только самое необходимое. Во время учебы в Бауманке еще заезжал иногда сюда, но со временем понял, что только мешаю матери с отчимом наслаждаться своей семьей. И с каждым месяцем я появлялся здесь все реже и реже. Тем более в столице у меня была уже своя жизнь, друзья, которые за мной и перебрались из этого города. Здесь меня уже ничего не держало. Оно настигло меня позже, в столице. Ну и ключевым моментом было, когда после всего, что я натворил, мама заявила, что ей надо подумать, стоит ли ей общаться с таким сыном, как я. И я бы не приехал сегодня сюда. Только данное обещание, о котором уже пожалел, останавливает от того, чтобы все-таки развернуться и уехать обратно к своей привычной жизни. С того момента, как я переехал черту этого города до этой самой минуты, когда снова еду по этим улицам, очень много событий произошло. И кто бы достоверно знал, зачем я приперся сюда еще и раньше назначенного. На квартиру к матери, конечно же, не сунусь. Еду в гостиницу, она тут одна. Старенькая такая. Помню, как в одиннадцатом классе мы с парнями собирались на заднем дворе здания. Там у нас было что-то вроде точки сбора. Вокруг гостиницы забор. Был. И нас не могли видеть с дороги. Хорошее место для таких личностей, как мы. Да, сейчас забор снесен, вместо него ничего нет, либо снег настолько запорошил, что и не разобрать ничего. Я не один решил проехаться в такую погоду. Криво припаркованная красная Ауди. Номера московские. Неужели кто-то еще ехал более трехсот километров из столицы в эту глушь? Свою машину ставлю рядом. Выхожу и потягиваюсь, мышцы все затекли и хочется их размять. Снег все падает. Настоящая вьюга. В руки беру небольшой чемодан. Специально купил для этой поездки. И захожу в холл. Внутри практически ничего не изменилось, серая плитка в крапинку, уже затертая в некоторых местах, крашенные в жуткий цвет стены и деревянная стойка регистрации. Цветы, пальмы, я полагаю. Все как в советских фильмах. Даже смешно. На дворе двадцать первый век, а мы еще там, в другой эпохе. За ресепшеном незнакомая мне женщина. Это хорошо. Знакомых встречать ой как не хочется. Протягивает мне ключ с номером “6”. Ухмыляюсь. Это очень смешно. Из всех возможных достался именно этот. А тетка эта даже бровью не повела. Номер как номер. – А другого нет? – Этот чем не угодил? Выискался! Выбирать он будет, – клиентоориентированность самого высокого левела. Да, в этом месте совок еще жив. В городе не изменилось ни-че-го. Поднимаюсь на второй этаж. Желание – упасть и уснуть. Глаза режет. Сначала весь день проторчал за мониторами, потом несколько часов в пути. Будто насыпали песок и то и дело добавляют новую порцию. Растираю их. Дверь в номер оказалась открыта, даже ключ не понадобился. Ну а дальше я такого не ожидал. В комнате бардак. Словно предыдущие жильцы собирались в спешке. Стоило бы спуститься и выяснить, чем занималась горничная все это время. Но плюю на это. Конфликтов не хочу. А без них точно не обойдется. В ванной тоже не убрано, не удосужились даже убрать одноразовые пакетики с шампунем. Так и валяются на раковине. Что за люди? Но радует, что в этом совке знают про одноразовые средства гигиены. На полке вижу несколько неиспользованных штук. Быстро принимаю душ и вытираюсь слегка влажным полотенцем. Покажи и расскажи мне это сегодня утром, не поверил. Но сейчас мне так пофигу, что использую то, что здесь есть. Устал адски. В кровать просто плюхаюсь. Здесь пахнет вкусно, будто в белье добавили ароматизатор. Что-то новогоднее, сладкое. Поворачиваюсь набок. И тут понимаю, что я не один. Бардак, душ – это все от него. Или от нее. Свет от фонаря падает на эту часть кровати. Немного освещает и показывает очертания. Точно, это она. Плавные изгибы тела. И запах новогодней елки и конфет исходил от нее, а не от белья. Волосы собраны в косу, небрежно так, что пряди выбиваются из этой несложной конструкции. Цвет русый. Обычный. Интересно, какая она? Двигаюсь ближе, немного наклоняюсь. Рукой прохожусь вдоль тела. Носом утыкаюсь в шею. – И правда, елка, – шепчу я себе под нос. Она и есть мой новогодний подарок. Кожа бархатная, хочется касаться. – Ааа! Вы что здесь делаете? – оглушает. Противно так. – Я в своем номере. А тут меня уже ждут. Не думал, что в этой дыре такой сервис. – Убирайтесь! – ныряет под одеяло. Видны одни глаза. Большие такие, серо-зеленые, кошачьи. Только обычные. Ни тебе глубины неба, ни сочной зелени. Все опять же просто и пресно. – Интересно. Я у себя в номере. – Включаю ночник на прикроватной тумбе и разваливаюсь на кровати. Сон и усталость как рукой сняло. Незнакомка щурится от яркого освещения. И оглядывается. Вижу, что выдернул ее из сна, и она никак не может адекватно соображать. – Это мой номер. А вы вломились, шуметь начали. Уход-д-д-ите! Вот черт, это она так от испуга? Или в принципе заикается? Приходится встать. Натягиваю штаны, которые еще несколько минут назад снял. Она наблюдает, но так полностью и не высунувшись из-под одеяла. Безумно хочу рассмотреть ее всю. Вот только прячется от меня. Незнакомка эта. – Идем! – К-к, – делает вдох. Заикается. Не показалось. – К-куд-да? – Вниз. Выяснять, кто в каком номере должен остановиться. Черте-те что! Гостиница пустует. А спать надо, делясь постелью. Незнакомка осматривает номер. Глаза бегают из угла в угол. Но так осторожно, с опаской. Она ищет одежду. Получается, тоже так устала, что закинула ее и завалилась в постель. – Отвернитесь! – Голос прорезывается. Уверенно уже звучит. Нехотя поворачиваюсь к ней спиной, с сожалением. Хочется резко так развернуться, застать врасплох. Останавливает только то, что снова могу напугать. Не понравилась мне ее реакция на это. Поэтому стою, как солдат: руки по швам, взгляд прямо, не уклоняется ни на градус. – Все, – подходит ближе. И теперь я могу ее рассмотреть. Типичный домашний спортивный костюм, велюровый. Конечно же, розовый. Улыбаюсь. Фигурка классная. Да и сама она высокая. Но это один плюс. А так она обычная. Как и волосы, и глаза. Не цепляет. – Идемте! Только вещи свои прихватите. – Почему это? – Чтобы сразу отправиться в свой номер и не шастать по чужим. Я, между прочим, проехала сотни километров, устала, а тут вы со своими приставаниями. Я испугалась! И вообще… – Договорить она не успела. Просто прижал палец к губам. Подхожу ближе к этому сладкому сюрпризу. Она сразу сжимается. Будь незнакомка ежиком, то увидел бы клубочек с иголками перед собой. – Отойдите! – дышит странно. Ей страшно. Я что так ужасно выгляжу? За стойкой никого нет. Не удивительно. В такое время положено уже спать. К тому же в такую погоду, я думаю, мы единственные гости здесь. Звоню в этот противный колокольчик. Сам же и морщусь от этой трели. Девчонка сторонится меня, близко не подходит. Но изучает. Что-то ведь надумала уже обо мне. Женщина приходит та же, что и выдала мне ключ. Улыбки ноль, глаза гневные. Зевает. – Вам не спится? Ну так примите таблеточку. Другим только мешаете. Мне еще завтра с утра внука в поликлинику вести. А тут вы, москвичи… Ну вот еще одна трещотка. Хватаюсь за голову. От постоянной болтовни начинает болеть голова. Одна о чем-то болтает, у другой нескончаемый поток претензий. – У нас путаница. С номерами. – Господи! Ну какая еще путаница? – У вас два номера "6"? – Вы с дуба рухнули? – Вот, – протягиваю ей два ключа. Незнакомки и мой, – та стоит за моей спиной и поглядывает на стойку, куда положил эти самые ключи. – И что вам непонятного? Вздыхаю. – Мы вдвоем оказались в одном номере. Если у вас только один номер под цифрой “6”, значит, кто-то из нас заселился в чужой номер. – Это чей ключ? – указывает она на правый, незнакомки. – Мой, – тихо так говорит. – У вас "9". – Как? – Точку видите? Незнакомка вглядывается в деревянный бочонок. Там черным фломастером и правда стоит маленькая, почти стертая, точка. В принципе, ошибиться можно. – А другой номер нельзя было дать? Почему такой сложный номер? У вас нет комнаты “15”? Или “30? Только два номера здесь? "6" и "9"? – незнакомка начинает злиться. Я стою и улыбаюсь, понимая, что я-то не ошибся. Поэтому сейчас зайду к себе в номер и лягу уже спать. – Почему вы мне дали вообще такой странный номер? – Что, не нравится? – вмешиваюсь я в ее долгую претензию. – Да как он может нравится? – А мне нравится комбинация "69", но если девушка не коротышка. А то неудобно. Я то высокий, – смотрю в упор и улыбаюсь. Незнакомка сначала не понимает, взгляд бегает по полу вдоль серой плитки, а потом поднимает взгляд, глаза расширяется, и она покрывается румянцем. Новогодний сюрприз стал довольно милым. – Иди к черту! – Нет, я лучше пойду в номер “6”. Не хочу больше ничего слушать: ни споры, ни претензии, ни жалобы на свою жизнь. Прихватываю теперь уже точно свой ключ и поднимаюсь по лестнице. Девчонка за мной. Иду быстро, незнакомка еле поспевает. – Подожди! Слушай, а давай ты сегодня переночуешь в моем номере, а? – Зачем? Я хочу у себя. – Мне вещи надо собирать. – Так собирай! – Не хочу! Я спать хочу! – Я тоже. А там твои шмотки, разбросанные! Кстати, сложно сразу за собой убирать? – Ты меня еще поучи, как и когда я должна складывать свои вещи. – В моем номере! Так что… давай, собирайся и иди уже. – Ну одна ночь! Чего тебе стоит, а? Ругаюсь. Не люблю это делать, но тут уже не удержался. Почему и правда из всех номеров эта регистратор выбрала два зеркальных номера? Закон подлости, не иначе. – Одна! И утром, чтобы тебя там не было. Улыбается. Зубки ровные и белые. Немного хищная улыбка, словно задумала пакость. Она убегает, крикнув только спасибо, и закрывается в моем номере. Захожу в комнату напротив и просто падаю на кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.