Часть 3. Глава 1

Аглая. Два месяца спустя… Шумный поток машин. Сегодня все как с цепи сорвались. Сигналят друг другу, подрезают. В воздухе витает чистая агрессия и мужская энергия, дикая, почти животная. В такие минуты тяжело находиться за рулем. В одном фильме было высказывание: “женщина за рулем в первую очередь женщина, а уж потом водитель транспортного средства”. Не знаю, насколько это уместно в современном мегаполисе, но сейчас, когда я стою уже битый час в длинной пробке, так хочется, чтобы сосед с правого ряда, симпатичный мужчина на Тойоте Прадо, дал мне возможность перестроиться. А потом тот грузный мужчина из Рено Каптюр уступил мне дорогу. Они сейчас сухие. А всего несколько дней назад лил дождь. Весь снег растаял, словно его и не было. Конец марта он такой – одной ногой еще в зиме, а другой нащупываешь землю, покрытую прошлогодней пожухлой травой. Два месяца назад я была на свадьбе у Степана. Там же видела его в последний раз. И знаете что? Ни слезинки, ни сожаления, ни щемящей тоски в груди – нет ничего. Облегчение и радость, что все прошло. Вот так просто. Живешь с человеком, счастливая такая, довольная. Потом в один день это рушится. Но не беда. Оказывается, отстроиться можно заново: фундамент починить, крышу заменить, стены… Немного терпения, творчества, и вот, перед вами уже новый дом, куда я чужаков больше не пущу. А вот незнакомцев… Он чужак? Я уходила от него спешно. Разбросанные вещи смела в кучу, так их и донесла до номера. Кралась на цыпочках, словно маленький и пронырливый воришка. Сейчас вспоминать уже смешно. А тогда, по пути обратно в столицу, корила себя за это. Хотела отомстить, чтобы почувствовал на себе, каково быть брошенным, когда внутри извергается вулкан из обид и разочарования. Только на самом дне ведь возрождалось что-то нежное и чуткое! Два месяца, как я не видела своего незнакомца, не знаю, где он, что делает, что чувствует. И мне его не хватает. Очень. Каждую ночь ищу его рукой, хотя никогда рядом мы и не спали. Только секс, поцелуи, а затем побег. – Ну куда, куда ты? – развожу руками. Передо мной вклинился черный внедорожник. Водитель – мужчина. Да, та фраза из фильма глупая. Никогда женщина за рулем не будет женщиной. Только если в качестве пассажира, чтобы не ругаться как сапожник за рулем, когда тебя так нагло подрезает большой Лексус. Такой же был у Марка. Его номера не помню. Значит, не узнаю, он был в той машине или нет. Я подъезжаю к Москва-Сити. Вверх смотреть боюсь, начинает кружиться голова. Это странно, потому что у нормальных людей головокружение происходит, когда смотришь вниз с огромной высоты. Я же отличаюсь. Проверяю все необходимое мне для интервью: диктофон, блокнот с ручкой, список вопросов, обаяние и женская хитрость. Улыбаюсь себе в зеркальце, подмигиваю. Вот так намного лучше. – Добрый день. Мне к Дмитрию Трофимову, – быстро говорю охраннику за стойкой и протягиваю документы. Отстукиваю ноготками по гладкой поверхности. В голове какая-то мелодия, ритмичная. Под нее хочется танцевать. Слышала только что по радио. Прицепилась, что не отцепится еще долго. – Журналистка? – в его тоне слышу какую-то брезгливость. Неприятный тип. Глаза холодные у него, почти прозрачные. – Верно. На час дня назначена встреча. Проверьте. Можете позвонить секретарю, – прожигаю его, взгляд не увожу. Понимаю, что он набирает номер секретаря Трофимова. Бурчит в трубку что-то глухое и непонятное. Но спустя пару минут временный пропуск открывает путь наверх. Мне на самый верх. Лифт едет быстро, но неощутимо. Немного голова гудит от такой скорости. Читала, что давление меняется, когда быстро поднимаешься, и организм пытается справиться с такой нагрузкой. Приятная мелодия, которая означает, что лифт доставил меня до нужного этажа. Здесь суматоха. Людей много, ходят все из кабинета в кабинет. Никто внимание на постороннего человека не обращает. Изучаю все. Наблюдаю. Потом буду анализировать. Никогда не стремилась писать о каких-то тайных, интригах, скандалах и неловких моментах. Желтая пресса не для меня. Хотела туда обратиться, чтобы написали разгромную статью про бывшего жениха. Но не стала. Низко и подло, как бы зла я на него тогда ни была. Секретарь замечает меня не сразу. Постоянные телефонные звонки ее отвлекают. А еще сотрудники. Здесь стоит такой гул и шум, что сосредоточиться сложно. И, мне кажется, это не вполне стандартная ситуация. Ощущение, что здесь что-то произошло. Не вписывается у меня деятельность этой компании с такой шумихой. – Аглая, – из кабинета выходит, я полагаю, директор всего этого беспорядка. Я видела его фото, но в жизни он другой. Немного осунувшийся, лысеющий, с отросшим животиком, но блеском в глазах. – Я прошу меня простить, что придется общаться в такой обстановке. Нестандартно у нас сегодня. – Почему? – Ну как бы это объяснить… не все люди радуются чужому успеху. Есть и недоброжелатели. Сейчас навредить компании легко, если она плохо защищает свои данные. Как оказалось, здесь у нас большая ошибка. – Вам кто-то навредил? Украл данные? Трофимов на меня посмотрел строго. Но сболтнул-то он сам. И не кому-нибудь, а журналисту. Получается, косяки не только в компании, но и лично у него. – Давайте так. Мы пришли, чтобы поговорить обо мне? Насколько я помню, темой интервью было открытие нового ресторана. Не только же о скучных буднях офисного сотрудника писать, верно? – Верно. Не каждый такой сотрудник может и управлять компанией, и открывать свои рестораны, – присаживаюсь на предложенное кресло и достаю, наконец, диктофон, блокнот и ручку. Между нами завязывается разговор. И я люблю, когда, казалась бы официальная встреча, перерастает в непринужденную беседу за чашечкой кофе. Я спрашиваю его все, что хотела узнать о его ресторане, и вообще об этой составляющей его бизнеса, а Трофимов о своих увлечениях, пристрастиях, даже о семье. Заложенный час растягивается. На часах уже три дня. Он мягко намекает мне, что пора заканчивать. Улыбаясь, читая тонкие намеки. Умение завершать интервью вырабатывается годами. Нужно сделать так, чтобы у всех собеседников осталось легкое и приятное послевкусие. – Мне бы хотелось прочитать все, перед тем, как статья выйдет в тираж. – Разумеется. После редактора я вышлю вам интервью на почту. Договорились? В коридоре народу уже меньше, значительно меньше. Даже тише как-то стало. Секретарь откинулась на кресло, возможно, дремлет. Но подскакивает со своего места, стоит в дверях появиться Трофимову. – Филатов еще не ушел? – он обращается к девушке за ресепшеном. – Нет еще. Я отнесла ему уже две чашки кофе. Сидит, почти никого не замечает. – Ясно. – Вон он идет! Все сделал, получается? Я наблюдаю за всем с интересом. Ведь в общении с персоналом тоже читается образ человека. Изучаю его тон, жестикуляцию. Все имеет значение. Из-за угла показываются двое мужчин. Они останавливаются около одного из кабинетов. Разговаривают. При взгляде на одного становится нехорошо. Может, опять давление? Мы на каком этаже? Не помню, вылетело из головы. Но очень высоко, знаю. Во рту сухо. А живот сводит от волнения. Он мажет по мне взглядом и возвращает свое внимание собеседнику. Не узнал. Забыл. Сердцу больно. В разы больнее, чем я чувствовала, когда вернулась домой после своего путешествия. И снова одиночество и холод. Мои новые подружки, с которыми теперь делю пространство. Взгляд от него не отвожу. Трофимов что-то спрашивает меня, а я еле улавливаю неразборчивые слова. – Аглая, вас проводить? Вам нехорошо? – жар сначала прилил к щекам. Стало душно, потом окатили ледяной водой. Руки трясет от холода и испуга. Я паникую. Сильно. Снова мажет. Быстро так. И глаза больше не грозовое небо. Там… ничего нет. Я не вижу. Больше ничего не вижу. Если только тотальное безразличие. У меня получилось сделать ему больно. – Аглая? – Трофимов не унимается. Трогает мою руку, ледяную. Я вырываю ее и стараюсь улыбнуться, вернуть маску радости и отсутствия тревог. – Все хорошо. – Понял, – не верит. Но стоять со мной долгое время не может. Трофимов пятится назад, к своему кабинету. Еще раз скудно прощается и закрывает дверь. А я выдыхаю. Мне не было противно его общество. Но сейчас оно было навязчивым и неуместным. Стою на месте и чего-то жду. Не понимаю ни себя, ни своих желаний. Те двое медленно двигаются в мою сторону, а мои ноги приросли к полу. Не получается сдвинуться. Марк красивый. Любуюсь сейчас им. Ведь ненадолго, но он был моим. Такие теплые воспоминания накатывают, с холодным оттенком, в самом конце. Он в костюме и голубой рубашке. Высокий, плечи широкие. Пиджак иногда натягивается, и по рельефу понимаешь, какой он сильный. – Девушка, с вами все в порядке? – мужчина, с которым общался Марк. Хотя нет, это еще парень. Довольно молодой. Не отрываясь смотрю на своего незнакомца. На лице ни тени улыбки. Это режет. Взгляд меня режет. – Со мной все хорошо. – Ладно, – ведет он плечами. Прощается с Марком. Получается, Филатов – это он. Марк Филатов. Мне нравится. Мы остаемся стоять в холле. Хочется сделать этот шаг или два ему навстречу. Улыбнуться, сказать банальное привет. Но торможу. Боюсь. Сомнений тысячи. Минуты тянутся. Еще чуть-чуть, и все правда останется в прошлом. Марк протягивает руку и касается моей шеи. Ребром ладони ведет вниз, гладит. Пальцами находит жилку. Она бьется так часто, что будь у меня крылья, я бы взлетела. Прикрываю глаза. По нежной коже расходится тепло. Я больше не дрожу. – Марк, – знакомится он со мной. А я, наконец, улыбаюсь. – Аглая.