Глава 7. Она

Завтрак в этой гостинице в столовой. Советской такой, с деревянными стульями и серой плиткой. Я выбрала дальний столик от двери, а незнакомец наоборот. Поэтому сидим в разных концах. Но то и дело переглядываемся. То я стрельну глазками, то он. Только у него взгляд тяжелый, не могу долго останавливаться на нем. Но не могу и не смотреть. Тянет он к себе. Пиликанье на телефоне – приходит сообщение. Конечно же, это Васька. Проверяет меня, интересуется. – Ну и что ты мне пишешь? – А ты посмотри, посмотри. Я там написала, чтобы ты не теряла времени, солнышко. – Ты знаешь, Вась, а я спросила у него, есть ли девушка постоянная или нет. И потом так себя неуютно чувствовала. Будто в грязи искупалась. Неправильно это все. – Шепчу в динамик. Здесь слышимость хорошая, переживаю, что каждое мое слово может быть слышно на другом конце. Именно там, где и сидит мой незнакомец. – И что? Девушка, не девушка. Ты себя цени. Свое состояние и свое положение… отвлекись, развейся, в который раз тебе говорю. Бешусь. Понимаю, что она права, но словно меня что-то сдерживает. И это Степа, в этом уверена. Он ушел из моей квартиры, но никак не из мыслей. Сердце… может, он еще там… – Все, я бросаю трубку, Вася. И не перезванивай, не возьму. – Хорошо. Но пришли фотки. Его, а? И рассказ потом. Подробный, – уточняет еще, – я буду ждать, – и сама первой кладет трубку. Приходит сообщение с работы. Да, рабочий день-то уже начался. Вот и посыпались. Надо переделывать статью, еще какие-то коррективы вносить. Голова кругом. В редакции сейчас шумно. Представляю суматоху и начинаю скучать. Это единственное, что меня отвлекало от мыслей про Степу. Работа, интервью, написание статей, обзоры. Незнакомец подходит со своим подносом. На нем тарелка с омлетом, горошек, две сосиски и кофе. Жуткий на вкус и цвет. Но ничего другого здесь нет. У меня такой же набор. Насколько съедобно еще не знаю. Не успела отправить в рот ни кусочка. Незнакомец прожигает меня взглядом так, что не могу сдвинуться с места. Что-то решает. Долго. Мучительно. Я вопросительно поднимаю одну бровь. – Что? – смотрю прямо на него. Правда, не красавец, но что-то в нем есть. А что, пока не пойму. Думаю, девушкам это точно нравится. Загадочность, таинственность… – Я подумал, – присаживается напротив меня. Поза расслабленная, а лицо довольное. – Мы неправильно начали, не с того. Давай попробуем по-другому? – И как же? Он протягивает мне руку. Она теплая и сухая. А еще большая. Я никогда не любила, когда у мужчины мокрые и холодные руки. Как у лягушки. – Иван. – М-маша, – снова заикаюсь. Не потому, что страшно. Нет. А потому что думала над именем. Если уж и играть с этим незнакомцем, то только не от своего имени. У меня в институте была одногруппница. Ее звали Маша. Фамилия еще такая красивая, звучная. Первая красавица на курсе, так говорили парни. Любому могла вскружить голову. В нее были влюблены все представители мужского пола, а девушки завидовали. Возможно, ее сила была в ее простом имени. Так хочется думать. Смотрит пристально, даже не моргает. – Со мной что-то не так? – Не знаю. Ты мне скажи. – Тебе не подходит имя Ваня. – Это почему же? – Оно простое. – А я, значит, сложный? – Да. И непонятный. – Интересно, но и ты на Машу не очень похожа. – Почему? Тоже простая? – Ну… ты обычная. Но никак не Маша. – Странные у тебя ассоциации с этим именем. У меня в институте была как раз Маша. Королева потока. Все парни были от нее без ума. Именно тогда мне и понравилось это имя. Прикусываю язык, поняла, что сказала лишнее. – И что значит обычная? – Ну… два глаза, две руки, две ноги – Можешь дальше не продолжать. – Отчего это? Два уха, двадцать пальцев. Хотя тут не уверен. Не считал. Встаю и собираюсь уйти. Этот тип, Ваня, либо просто издевается и выводит меня из себя. Либо просто дурак. – Да шучу я. Юмор у меня такой. – Отчего я делаю вывод, что постоянной девушки у тебя нет, – откидываюсь на спинку стула, который скрипнул. – Почему? – на меня теперь не смотрит. Все внимание омлету и зеленому горошку. – Никто не выдержит таких шуток. Они безвкусные. – Или отстойные. – Именно, – накалываю на вилку маленький кусок омлета. Да, он все-таки мерзкий, а еще пересоленный и сморщенный. – Ну, извини. Какой уж есть, – Ваня отпивает кофе и морщится. Согласна, тут он ужасен. Я понимаю, что Ваня единственный тут, с кем можно поговорить. Да, собеседник он специфический, но без разговоров я не могу. Два дня одной мне сложно. Не люблю одиночество. Да и его эта странность притягивает. Снова возвращаюсь к словам Васьки. – Ты надолго здесь? – спрашиваю я. – В этом городе? Нет. А ты? – И я нет. На пару дней. А потом нужно будет одно дело завершить, поставить точку, так сказать. Да я вообще не должна быть здесь. Работы много, да и потом… – говорю быстро, иногда глотаю окончания. – Стоп! Ты всем так много о себе болтаешь? – Это не много, – стараюсь улыбнуться. – Много. – Хорошо, – я замолкаю, опускаю взгляд на недоеденный омлет, который и не буду доедать. Так и останусь голодной. Понимаю, что найти бы в этом городке хоть какой-то магазин. Готова даже съесть сухую лапшу, но лишь бы не притрагиваться к местному завтраку. И тишина. Ваня смотрит вокруг себя, может, примечает какие-то детали, я же делаю что угодно, лишь бы не смотреть на него. Чувство неловкости сохраняется. – Ладно, продолжай, – разводит руки в сторону. Сдается? Улыбаюсь, широко, обнажая все свои зубы. Только не пищу. А Ваня начинает смеяться. Мне кажется, это первая наша точка, общая. – В общем, когда я сюда ехала, не думала, что попаду в такую метель. Я, конечно, из тех, кто радуется любой погоде. Ну, знаешь, как в песне из советского фильма. Я представляла, что в дождь сижу на подоконнике и мечтаю, а в солнечный день прогуливаюсь по улицам города с Васькой. Васька – это подруга, чтобы ты ничего не подумал лишнего. Мы заглядываем в магазины с шумными кондиционерами и просто наслаждаемся жизнью. А в ноябрьский промозглый вечер можно сидеть с мужчиной, любимым, в ресторане, скрываясь от этих пронизывающих ветров, – мечтательно закатываю глаза, а потом всматриваюсь в потолок. Он с подтеками, но я представляю, что я именно в том ресторане, куда и пригласил меня мой мужчина. Очень надеюсь, что больше никогда он меня не бросит. – А зима. Это Новый год, коньки, снеговики. В детстве очень любила их лепить. У нас во дворе было много места. И когда выпадал снег, то получался просто огромный белоснежный ковер, на котором мы лепили два, три, а может, и больше снежных баб. Было так здорово! Знаешь, а еще летом здорово поехать купаться на речку. Когда кожа горит, а ты ныряешь в эту прохладу. Так о чем это я… да, о снегопаде вчерашнем. Я просто прокляла его, пока добиралась. Ничего более жуткого и раздражающего я в жизни не видела.. – Значит, ты из столицы, по такой погоде. Отчаянная. – Да, когда преследуешь одну цель… – И что за цель? – замолкаю. О таком вообще можно говорить с незнакомцем? Немного глупо и безответственно. – Да… я много болтаю. Он смеется. Заливисто. Красиво. Нельзя не подхватить. Мы поговорили еще про город, про то, что коммунальщики вконец оборзели. Но только не в Москве. Там с этим полный порядок, если не заглядывать в спальные районы. Ваня иногда смеялся, а иногда просто улыбался. Я наблюдала за ним, изучала. У него маленькая родинка у нижнего века. Точка всего лишь. Но так и тянет прикоснуться к ней. А когда он улыбается, то левый уголок губ тянется вверх. Это больше похоже на хитрую ухмылку, словно он пытается разгадать самую важную загадку в своей жизни. А еще он часто разглаживает брови большими пальцами. Руки аккуратные, по-мужски притягательны. Я помню, что они теплые и большие. – Я так понимаю, на вечер планов нет? – Нет, – смотрю в его хитрые глаза и глупо улыбаюсь. Он мне и правда начинает нравиться. Только не пойму причину. Может быть потому, что он здесь один. Человек. Мужчина. Или все-таки из-за его шуток, над которыми внутри себя я смеюсь, а на деле сдерживаю этот смех. А еще он обаятельный. Обаятельный незнакомец. – Тогда вечером устроим что-нибудь. – Что-нибудь? В моем представлении “что-нибудь” не самое невинное. – Ну вот и ты можешь шутить. Это хорошо. Но мы просто посидим. Лучше вдвоем, чем поодиночке в номере. Да, болтушка? Опять глупо улыбаюсь и качаю головой, как болванчик. Ухожу из холла и оборачиваюсь. Цепляет он меня. За прошедший час я ни разу не вспомнила о Степане. Незнакомец вытеснил образ человека в моих мыслях за какой-то день. Ну, может, чуть меньше.