Глава 13. Заботы и труды

Мазь Этель действительно оказалась чудесной. Правда, воняла адски. Очень сильно и очень знакомо. Полдня я не могла понять, что же она мне напоминает, а потом вдруг осенило — мазь Вишневского. Хм, надо же. И уже через некоторое время пользования ею синяки стали заметно меньше, а тело перестало болеть.

Весь оставшийся день я провела на кухне, помогая Нэне. Да уж, труд кухарки в прошлом нельзя сравнивать с современностью. Это тебе не в посудомоечную машину тарелки загружать и пользоваться комбайном. Одна посуда чего стоит. Мыть её приходилось в тазу чуть не кипятком, так что кожа слезает с пальцев, а потом полоскать в ледяной ключевой воде. В общем, удовольствия мало. Но я мужественно старалась справиться с тем, что попросит сделать Нэне.

Все дела она выполняла скоро, напевая и шутя. Работа в руках спорилась. Её сынок Жан, мальчишка лет восьми, помогал нам — чистил овощи и носил воду. И болтал без устали, задавая всякие мальчишеские вопросы. Так, что к концу дня у меня даже голова разболелась от усталости и болтовни.

Так пролетел остаток дня. Уставшая я без задних ног отправилась спать. И кажется, даже не помнила, колола ли солома из матраца.

А с утра началась настоящая чехарда. Попеременно подъезжали гости — на телегах с товаром, обшарпанных тарантасах, дорогих каретах — в зависимости от богатства и предпочтений. Они оставляли транспорт, приказывали слугам стеречь имущество, а сами направлялись в дом. Глядя на масштаб происходящего, на задворках моего сознания вдруг мелькнула мысль, как сложно подделать все это. Но я отогнала ее от себя. Во-первых, в этот момент я шинковала тонну капусты и лучше мне было думать об этом, чтобы не отрезать случайно палец, а во-вторых, элементарно стало страшно. Навсегда лишиться интернета, банковских переводов, горячего душа, в конце концов, — эту мысль моя психика отринула и забросила подальше. До лучших времен.

Тетушка Ги оказалась восьмируким богом Шива, не иначе. Я искренне восхищалась тем, как она умудряется держать в своей голове сто задач одновременно. Дать указания горничным, в спешке домывающим комнаты, согласовать с Нэне ужин, заселить новых постояльцев, не забыв накормить их и их слуг. И все это без штата администраторов, охранников и поваров. У меня бы голова пошла кругом, не смотря на то, что по роду деятельности я порой заглядывала на кухни ресторанов и знала подноготную их работы. Конечно, ни в меню, ни в обслуживании у тетушки не было изысков — лакеев, вышколенных швейцаров и меню из пятидесяти блюд. Но здесь было чисто, тепло, сытно и, судя по ожиданиям девчонок-горничных, довольно весело. А что еще требуется усталому путнику?

Вечером Ги обещала устроить праздник с жаренным поросёнком по секретному рецепту кухарки, с вином и танцами.

Этих танцев ждали все. Видимо, с гуляньями здесь было туго. Что ж, любопытно будет посмотреть на это пиршество.

К вечеру все гости собрались в большой зале. Там по этому случаю разожгли оба камина, принесли штук двадцать канделябров и зажгли сотню свечей. Девчонки надели свои лучшие наряды и теперь щебетали друг с другом, то и дело бросая игривые взгляды на мужчин. Те кряхтели во след, потирали усы и заказывали еще больше вина и мяса.

Вскорости явились музыканты. Это был квартет в основном из каких-то духовых инструментов и одной скрипки, которые минут двадцать настраивались, но потом-таки заиграли вполне сносную мелодию.

Разговоры лились рекой, вино тоже, девчонки, что сегодняшним вечером прислуживали в качестве официанток, едва поспевали на кухню за новыми заказами. Мы с Нэне метались по кухне, как ополоумевшие. Иногда в постоянно открывающиеся двери я успевала разглядеть гостей. Вот купец с Востока в чалме и широких шароварах, который каким-то чудом оказался посреди французской провинции. А вот богатый дворянин со своей женой, разодетой в пух и прах. Я запомнила их, потому что приехали они на самой богатой карете, а я как раз выносила на задний двор очередное ведро очистков. В очередной хлопок двери я разглядела вошедших в этот момент королевских стражников. Среди них прошел и юный племянник Ги, нескладный Паскаль. Когда основная масса блюд была подана, кухарка отправила меня поучаствовать в празднике.

— Нет, Нэне, я не пойду. Что я там забыла? — возмутилась я.

Еще чего не хватало — чтобы каждый гость пялился на меня. Но кухарка была непреклонна:

— Иди, Катрин, надень самую нарядную кофту, да повеселись, как следует! Молодость — она такая!

— Да какая молодость? — болтнула я и тут же прикусила язык.

— Ничего не знаю. Мы с Жаном закончим подачу. Девчонки помогут, если что. Ты вообще могла мне не помогать, ты здесь не служишь, а в гостях.

Я здесь нахлебница, хотела сказать я, но не стала. Молча кивнула, сняла грязный фартук и, захватив немного воды, ушла в нашу с Ютой комнатку. Умылась быстро с ромашковым мылом Этель и, переодев лишь блузу, нацепив кожаный корсет поверх нее. Вырез у кофты оказался чуть больше, чем на той, что я носила эти дни. Грудь, конечно, не вываливалась, спасибо тугому корсету, но слишком открыто, на мой взгляд. И прикрыться нечем. Ладно, решила, пусть будет так. Все равно я не собираюсь участвовать в празднестве. Лишь немного посмотрю для общего развития. С этими мыслями я расчесала гребнем волосы, как смогла заколола их на затылке шпильками и отправилась вниз.