Глава 4

– А почему на ней моя одежда? – чуть придя в себя, спрашивает Ирина. – Ну извини. Да, я разрешил ей надеть твое платье. Мы только приехали, ничего купить не успели. Авиакомпания ее чемодан потеряла, – врет, как по писаному, и вообще не краснеет. – Так ты чего прискакала-то? – Я хочу отсудить дом на Лазурном берегу. Тот, откуда ты сейчас приехал. Чтобы тебе неповадно было туда возвращаться. Тут Вовка кривится так, будто пару лимонов проглотил. То есть, на меня его перекашивало, будто половинку, а тут прям два-три слопал. – А ты присаживайся, Ира. Мы ужинаем с Клавдией. Правда, Клава? – смотрит мне прямо в глаза так, что у меня мысли нет сказать, что неправда. – Садитесь, действительно, – а сама вскакиваю из-за стола. – Я сейчас еще чего на стол покидаю… Да, и тарелочку вам принесу. За платье прошу извинить. Такое вот приключение приключилось с… багажом, да. Вы, наверное, и водочки с нами выпьете? Я и рюмочку вам принесу. – Ирина пьет красное, Клава, – вступает Володя. – Я обычно, как ты знаешь, – делает явный акцент на «ты знаешь», – тоже пью красное. Просто сегодня такой стресс от потери твоего чемодана, что решили водки. Я тебе помогу. Он встает, обнимает меня за талию и подталкивает в сторону кухни. Вижу, что пока не пришедшая в себя Ирина садится и смотрит офигевшим взглядом нам вслед. – Ты, Вов, зачем такое придумал? – шепчу я ему на кухне. – Какая, блин невеста? Я даже развестись не успела. И вообще, может Лёшка передумает меня бросать. Он зажимает меня практически в угол и тоже шепчет: – Зачем я придумал? Это ты зачем на мою голову свалилась! Я жену застал, когда она трахалась со своим массажистом. В этом долбаном доме! И пытаюсь при разводе сделать так, чтобы ей копейки не досталось! – А я тут причем? – я вжалась в столешницу и продолжаю громко шептать. Но сомневаюсь, что нас отсюда можно услышать в комнате. Хотя… Кто ее знает, эту Ирку, может подошла тихонько и подслушивает. – Адвокат сказал, что я должен до развода вести себя, как тот ангел. Только что без крыльев. Поняла? – Нет, – мотаю головой. Искренне туплю. Не нарочно. – Она нас застала вместе. Тебя еще и в ее выходном платье, которое я ей подарил. Она в нем никуда и сходить-то не успела, как я ее из дома выставил. – А, поняла! Как меня Лёшка – на улицу и без вещей, – укоризненно говорю я, начиная чувствовать к Ирине симпатию. Подруга, блин, по несчастью. – Нет! – шипит. – Она на своей тачке уехала в московские апартаменты. Это во-первых. А во-вторых, она сама вещи брать не стала. Чего-то там покидала в чемодан и умотала. Может, хотела забрать, когда меня не будет. Короче, если бы я ей начал рассказывать твою сказку про рожающего дядю Яшу и сантехника Лёшку, то она бы и до середины не дослушала. Ты видишь, сразу сделала вывод, что ты любовница. Мне это надо? Вот я сходу и придумал, что ты невеста. Не знаю, что на это адвокат скажет. Но это лучше, чем все остальные варианты. – И чо мне теперь делать? – Не «чокай» для начала. А лучше молчи. Всё, давай, бери три ножа… – Зачем ножа? Мы ее зарежем? – мне становится страшно. Кто их олигархов знает, как у них принято расправляться с женами. – Затем, село Кукуево! С ножами люди едят! Бери тарелку. Вилку. Ей бокал для красного вина. – Он отличается от для белого? – в моей голове полный бардак. Какие, блин, ножи? Мы вилками едим. Суп ложками. Ну для мяса можно взять. А мяса нет. Бокал, блин для красного… – Отличается! – шипит еще более злобно. – Сам возьму. Мне придется дальше продолжать с тобой водку пить. Короче, бери вилку ей, три ножа, ей тарелку. Справишься? Я быстренько выскальзываю из-под его руки. Лезу в шкаф. Достаю тарелку. – Да не эту! – А какую, Вов? У вас и тарелки специальные какие-то для бывших жен? – я уже готова тарелкой этой ему по башке двинуть. Вот же, блин подгорелый, привередливые какие! Сопит. Явно тоже хочет меня за тупость огреть чем-нибудь. Только не пойму, чем я виноватая. – Одинаковые должны быть, тундра! Такие же, как у нас с тобой. – Я уже не помню, Вов, Володь, какие точно у нас. Я первые попавшиеся взяла. Что, не надо так было? Вздыхает. Сам достает тарелку. Надо же, умеет обходиться без слуг… Ах, да, он же, этот, как его… короче, который людей не любит. Ему пришлось научиться самому тарелки доставать. Ой, и вилку достает, и ножи! Мамочки, до чего дожили: олигархи сами на кухне шуруют! – Вот, на. Неси. И молчи. Я за вином. Возвращаюсь. Ставлю с улыбкой перед Ириной тарелку, кладу нож с вилкой. И нам по ножу. Она перекладывает вилку на другую сторону. Ага, ладненько. Я, продолжая улыбаться, как на кассе, когда привередливый покупатель сверяет цены, легким движением руки у нас с Вовкой тоже перекладываю вилки. – А вот и я, – миллиардер наш заходит в комнату с бутылкой и бокалом. Ставит все на стол. Бутылка уже открытая. Наливает женушке на самое донышко здорового бокала. М-да, жмот! Мог бы и побольше налить. То есть, я понимаю – измена, развод, все такое, но так уж жмотиться… – Спасибо, – губки поджала, блин, и на стол смотрит. – Ага, холодец, вареная картошка, огурцы из банки… Такого ты раньше, Володя, не ел. Больше по фуа-гра и хамону специализировался. Салатные листья с помидорками-черри жевал. А тут чего? – У нас, дорогая, сегодня ужин а-ля рюс. Национальная, русская кухня, – объясняет Вовка. – Приехали неожиданно. Вот, что смогли, так сказать. Эта, значит, фифиндра брезгливо берет картофелину и кусок холодца, как будто они, прости господи, говно полное. У нас так в магазе хозяин брал протухший продукт. Возьмет двумя пальцами, посмотрит и говорит: «Вот это точняк на выброс». Ну то есть, вообще, понимаете, народу не впихнуть ни под каким видом. Но мое-то все свежее. Холодец мой еще никто не отвергал – очень вкусный. Все пахнет нормально. Я даже принюхалась – нет, нормалёк. – Берите-берите, – начинаю говорить я, чтоб подбодрить Ирину, но Вован так на меня смотрит… вот, как будто, я ему сильно задолжала. – Давайте что ли чокнемся за знакомство, – совершенно неискренне       предлагает Ирина. – Очень приятно, Володенька, что ты нашел себе невесту. – хотя дураку понятно, что ей неприятно. Мы чокаемся, а она продолжает: – Надеюсь, ты сказал ей, что у тебя дурной характер? Нет? – Ир, ты давай ближе к делу, а не про мой характер. Тем более, что Клавдия его таким не считает. Правда, Клава? – смотрит он на меня внимательно и довольно сурово. – Не-е-ет, – отвечаю максимально честно. Это как с той же просрочкой. «Это у вас не просрочка?» – спрашивает покупатель. «Не-е-ет, что вы», – максимально честно отвечаю я. – Не считаю. Золотой у Вовы… Володи характер. – Так что ты хотела? Домик на Лазурном берегу? С чего это? И почему так срочно надо сюда приезжать? Скажи своему адвокату, что еще хочешь отхапать. Он добавит в список. – Лично решила поговорить. Ты, кстати, помнишь, что твоя дочь, – смотрит на меня, прищурившись, – от первой жены сейчас у меня живет? – И какая связь? – Да никакой. Просто напомнила. Я и адвокату напомнила. О том, что ты сам на Лазурный берег, а ребенка мне подкинул. – Ты, Ирина, сама согласилась. У нее конец учебного года. Ей всего-то до лета перекантоваться. Причем, заметь, в московской квартире вы живете. Которая и моя тоже, и Алинкина. Как я вижу, ты с ней особо не нянькаешься. А чего с ней нянькаться? – смотрит на меня. – Алинке уже пятнадцать. Сама с кем хочешь посидит. – Слушай, мне по фигу, – Ирина ковыряет ножом мой холодец. Все-таки, думаю, брезгует. – Скажу адвокату. Пусть он разбирается, кто с кем сидит. В общем, чего сказать-то хочу. Ты лучше пока на Лазурный берег не уезжай. Если дом останется мне, лучше там не появляйся. Тем более, дорогой мой, с невестой, – последнее слово произносит так, что хочется ругнуться от души, но сдерживаюсь. Постоянно сегодня представляю себя за кассой. Помогает не сорваться. Ирина встает. Стоя допивает вино. Разворачивается и топает к двери. – Ты бы вещички свои забрала, – вслед ей говорит Вовка. – Обойдусь. Они тобой воняют. Домом твоим, – не поворачиваясь, отвечает Ирина. – Пусть твоя невеста ими пользуется. Я не возражаю. С барского, как говорится, плеча. А то когда там ее чемоданчик вернут. В нем, полагаю, такое же шмотье, как еда на вашем столе сегодня, – делает еще пару шагов и говорит: – Докатился ты, Володенька. Ниже некуда. Дверь за ней захлопывается.