Глава 3–3

— А разве нет? — осторожно поинтересовалась я. Опыт у меня, конечно, небольшой, но весьма удачный в этом плане. В целом, секс — это прекрасно.

— Ну и в нем, конечно, тоже. Но главное… Главное, нам нужна любовь! Пусть ненадолго, но искренняя. Поняла?

Второго Люськиного «поняла» я бы не выдержала, поэтому отчаянно закивала. Я бы сейчас с любой утопией согласилась, а не только с необходимостью любви. Мне всего этого, о чем говорила Люська, разумеется, хотелось бы. Особенно, секса. Но в любовь после почти шести лет брака, закончившегося полным фиаско, верилось слабо.

— А давай загадаем желание! — вспомнила вдруг я, и, чтобы перевести неприятный разговор на другую тему, полезла в сумку за номерком.

— А давай! — горячо поддержала меня Люська.

— Только честно! — предупредила соседку.

— Само собой! — отозвалась она, извлекая свой номер 13. — Вот ты, к примеру, чего бы хотела больше всего?

Ну и вопросики… Чего бы я хотела? Золотую рыбку с волшебной палочкой в плавнике и цветиком-семицветиком в пасти!

— Понятия не имею, — все же почти не соврала я.

— А я… Вот ты думаешь, я сейчас про женихов буду загадывать? Чтоб замуж четвертый раз по большой любви выскочить? Нет! Больше всего мне хочется иметь маленький домик с красной черепичной крышей где-нибудь на берегу тихого лесного озера. Так что вот, пишу… До-мик… О-зе-ро… Готово!

Люська отложила мел, а мне показалось, что ее номерок на секунду вспыхнул, словно в нем тайная встроенная лампочка зажглась. Померещилось. Душно здесь. Пора на воздух!..

И я встала.

— Куда? — завопила Люська. — Так нечестно! Теперь ты знаешь о моем желании, а я о твоем нет. Пиши, давай, поняла?

Поняла! Куда ж от этого слова денешься?

— У меня все банально, Люсь. Хочу, чтоб не было пути назад, хочу любви настоящей, единственной. Такой, чтобы летать, словно на крыльях.

На номерке написала: нет пути назад, любовь и крылья. Ну и бред! В такое даже наивная девчонка не поверит. А я уже хлебнула.

Дальше у нас тоже было. О желаниях мы больше не заговаривали. Впрочем, как и о жизни. Чего грустить в Новый год?

Рядом отмечали корпоратив какие-то вояки, и мы вполне вписались в практически мужское общество. Танцевали, слушали комплименты. Я даже в какой-то момент почувствовала себя вполне довольной жизнью. Ведь для этого нужно так мало — радоваться каждой прожитой минуте. Главное, проживать ее самой, а не приносить себя в жертву.

Уходили тоже вместе. Я одна, Люську же увязался провожать бравый усатый майор. На мой взгляд, мужчина излишне принял на грудь, но соседку это, похоже, не смущало.

Однако, на выходе кое-что произошло.

— Ваши номерки, дамы! — попросил странный администратор. Теперь пиджак на нем уже не был фиолетовым. Он был синим в золотых звездах, как халат у сказочного звездочета.

Люська отдала свой тринадцатый номер, а вместо него получила свое пальто и одну из игрушек с прекрасной ёлки.

— Ой, это мне? — искренне удивилась она.

— Каждый номерок — это еще и счастливая лотерея, — излишне певуче и загадочно произнес работник кафе. — Разве не об этом вы мечтали?

Его слова заинтересовали не только Люську, но и меня заставили посмотреть на игрушку в руке соседки. На ее ладони лежал очень искусно сделанный небольшой домик. И да, черепица на его крыше была красная. Мистика какая-то!

— Возьмите, — я протянула «звездочету» свой номерок, забрала пуховик и…

— Назад не смотришь тогда, когда все, что нужно для счастья, уже есть, — тихо произнес этот странный мужчина, что-то вкладывая мне в руку. Подслушивал он нас, что ли?

На моей ладони лежала фигурка ангела. Вернее, это был не совсем тот ангел, которого мы привыкли видеть на праздники. Это был красивый брюнет с серыми, словно грозовое небо глазами. Старинная одежда тщательно прорисована. Наверняка, игрушку расписывали вручную. Но главное… Главное за его спиной раскрылись два крыла. То ли прозрачных, то ли сотканных из тумана, то ли сама мгла стала крыльями. Красиво и жутко.

— Ух ты! — воскликнула Люська. — Каждую детальку рассмотреть можно. Какой красавец-мужчина! Он, как ангел смерти. А кстати, почему у ангела такие странные крылья?

Соседка обернулась к администратору, но он не прореагировал на ее слова, общаясь с другими гостями.

— Ну и ладно! — обиделась Люська и, вцепившись в рукав своего кавалера, скомандовала: — Домой!

Мы вышли на воздух. Сыпал мелкий снежок, ветер стих, и улицы давно опустели. Дыхание превращалось в небольшие клубочки пара, на ясном небе подмигивали звезды, и совсем не хотелось возвращаться туда, где поджидало так много неприятных воспоминаний.

— Люся, вы идите, а я немного прогуляюсь, — предложила я самый удачный вариант.

Бравый майор обрадовался, соседка, конечно, тоже, но все же уточнила:

— Точно?

— Абсолютно, — ответила я и побрела вперед по узкой улочке.

Давно я не бродила по городу ночью. Со студенчества. Счастье мешает спать, а жажда поделиться им со всем миром располагает к прогулкам и мечтам. Сколько же времени прошло с тех пор? Словно целая жизнь.

Снегопад усилился. Однако засиделись мы.

В большинстве окон уже не горел свет, люди спали и не знали, что мир без них так прекрасен и тих. Тротуар давно засыпало, и мои следы были первыми, оставленными на свежем покрове.

Я свернула на узкую улочку. Не успела дойти до середины, как внезапно и совершенно неожиданно погасли фонари, погрузив окружающий мир во мрак. Под Новый год всегда электрические сети работают с большой нагрузкой. Оно и понятно, всем хочется праздника. А какой же праздник без гирлянд и световых декораций?

Где-то впереди ярким пятном манил украшенный проспект. Не возвращаться же назад, когда и пройти-то нужно всего пару сотен метров. И все же что-то тревожное, вызывающее сомнения, заставляющее остановиться и подумать, на пару мгновений шевельнулось внутри. Словно предостерегая, отговаривая меня шагать дальше по темной улице.

Не знаю, зачем я это сделала, но достала из сумки фигурку крылатого мужчины и сжала его в кулаке. Смешно, словно мне была необходима его защита. И чем, интересно, может помочь елочная игрушка?

— Ты тоже считаешь, что мне следует повернуть назад? — зачем-то спросила я у сероглазого.

Чего ждала? Что мне сейчас ответят? Скажут: «Настя, беги отсюда»?

Но, несмотря на весь скептицизм, мне показалось, что игрушка стала теплее. Она вдруг резко нагрелась, едва не обожгла пальцы, и также внезапно остыла до привычного состояния. Почудится же такое…

— Правильно! — улыбнулась я крылатому мужику. — Все плохое уже было, впереди нас ждет только хорошее!

И я зашагала по тротуару весело и бодро, отбросив все сомнения и страхи. Шла и чувствовала, как каждый мой шаг приближает меня к свету, к огням, к празднику, пока…

Ногой вдруг почувствовала пустоту. Мгновение, и я лечу куда-то вниз, а сверху в круглом, удаляющемся оконце издевательски смеются звезды.

Удар был сильный, а резкая короткая боль, она пронзила все тело, сменившись на саднящее чувство потери и неотвратимости.

Все правильно. Не с моей удачей торопиться навстречу счастью. Мой праздник уже завершен, салюты отгремели, а гости ушли, оставив после себя лишь гору немытой посуды. Это стало понятно, когда я попробовала пошевелиться и тут же застонала от новой вспышки боли и бессилия. Подняться не могла. Более того, я больше не чувствовала ног. Не могла пошевелить даже пальцами, в которых до сих пор сжимала странную игрушку. Да и само тело стало ненужным придатком, который все еще держал меня на земле, не давая взлететь.

Все как я хотела: не оглядываться, парить…

А как же любовь? Я ведь еще любовь заказывала!

Снег все шел, падал на лицо, таял, медленно стекал неприятными ручейками по вискам и щекам. Примерно так же, по капле вытекала из меня сейчас жизнь. Никто не найдет меня здесь, а я даже крикнуть не могу.

Вот такая история.

Права была Люська, назвав подарок ангелом смерти. Загадочный администратор словно предвидел мое падение и поэтому подарил фигурку. Красивую, качественную. Такую приятно держать в руках, крутить, рассматривать…

Чем холоднее становилось, тем меньше чувствовалась боль. Она, словно хищник, заползала поглубже, стихала и ждала, готовясь к новому рывку. Вспышка случалась, если удавалось пошевелиться. Неподвижность же хоть как-то облегчала страдания. Конечно, как врач, я понимала, что без помощи долго не протяну.

Только никто не придет. Не найдет. Не заплачет.

Кому я нужна? Думала мужу, а оказалось…

Звезды в круглом отверстии вдруг поплыли, потеряв четкость. Это мои глаза наполнились слезами. Зря! Не стоит оглядываться. Раз решила, надо двигаться вперед. Только вперед! Даже если не можешь ходить, ползти, шевелиться. Но думать же я могу! Мое сознание еще при мне, несмотря на то, что жутко клонило в сон. Порой я сжимала игрушку крылатого, чтоб новая вспышка боли вырвала меня из объятий сна.

Да, я знала, что он будет последним, вечным сном.

И все же…

«Я хочу жить! Жить! Жи-и-и-и-ить! Слышите меня?!» — мысленно завопила я, понимая, что даже боль уже не помогает держаться в сознании.

«Живи…» — это было последнее, что я услышала, погружаясь во мрак. Хотя… Возможно, мне просто это показалось.