Глава 9

Закончился яркий и солнечный октябрь, с его тёплым и даже знойным, как бразильская танцовщица, «бабьим летом»… В одно мгновение облетела листва, на город навалилась холодная серая осень с бесконечными ледяными дождями и свинцовым небом…

Репников перехватил Дарью, когда она бежала от проходной «Полинэкса» к автобусной остановке — зябко куталась в плащ, стучала зубами от холода.

— Дарья Николаевна, садитесь в машину! — прокричал бизнесмен, опустив правое стекло и перегнувшись через пассажира. Это был Заевский — его друг и невольный участник той аварии. Он тоже был знаком Даше, так как постоянно маячил рядом с Репниковым, давал показания в ГИБДД. В отличие от рыхлого, амёбистого приятеля, Заевский выглядел гораздо симпатичнее — обаятельный молодой мужик, крепкий, поджарый. Но Даша предпочла бы никогда не встречаться ни с тем, ни с другим…

Вместо белой «ауди», похожей на радостную невесту, Репников теперь управлял строгим серым «лексусом». Бизнесмен явно не испытывал нехватки транспортных средств — расколотив в ДТП одну машину, он тут же пересел на другую, и не менее дорогую

А Андрею, когда он выйдет из больницы, ездить будет не на чем, зло подумала Даша, ощущая внезапный прилив классовой ненависти. Если оглянуться, увидишь сверкающие тёмным стеклом бизнес-центры, парковки, заставленные «хаммерами» и «кадиллаками», супермаркеты, набитые экзотическими деликатесами… рядом параллельный мир — унылая беспросветная бедность, серые от усталости лица, копеечные доходы…

— Дарья Николаевна! — ещё раз крикнул Репников. — Садитесь!

— Не хочу, — ответила она.

Бизнесмен остановил машину и вылез наружу. Заевский десантировался следом. Мужчины перекочевали из автомобиля на тротуарную дорожку, где остановилась Дарья. Им пришлось преодолеть узкий мокрый газон, заполненный маслянистым чернозёмом. Причём Заевский, поджарый и спортивный, перепорхнул легко, как птичка, а Репников грузно шмякнулся, словно мешок, набитый опилками, и тут же сипло задышал.

— Я не дождался от вас конкретного ответа и подаю в суд, — объявил он. Впрочем, произнёс это не агрессивно, а даже как бы и с сочувствием, словно извиняясь.

Заевский стоял рядом, сунув руки в карманы короткого модного пальто, и с заметным интересом рассматривал Дарью, как будто видел впервые.

Та пожала плечами. Возразить ей было нечего.

— Значит, будем судиться? — уточнил Репников. Он, наверное, не терял надежды, что сейчас Даша откроет сумочку и достанет оттуда плотный кирпичик купюр — ровно пятьсот восемьдесят тысяч рублей — и вручит ему. — Вы отказываетесь возвращать деньги?

— У меня их нет.

— Раздобудьте как-нибудь… Ну, я не знаю… Возьмите кредит в банке!

— Я уже взяла, — кивнула Даша. — Чтобы оплатить лечение брата. А больше мне и не дадут. До свидания!

Сказав это, она развернулась и стремительно двинулась прочь. Мужчины остались стоять на месте, они смотрели Даше вслед, ощупывали взглядами её тонкую, перехваченную поясом, талию, рыжую гриву, вздрагивающую в такт энергичному шагу… Дарья относилась к особому типу женщин, чья ценность в глазах мужчин особенно возрастает тогда, когда они говорят им что-то неприятное.

— Какая, — покачал головой Заевский, закончив наблюдение. — Штучка!

— Штучка, — согласился Репников. — Но я из неё выбью эти деньги. Пусть она и рыжая, пусть и сверкает глазищами, а никуда не денется, заплатит за братца.

— Такой красотке ты мог бы и списать должок.

— Ну, если только она… — тут Репников произнёс скабрезность, заставившую его друга заржать, а потом мечтательно закатить глаза. — Или…

Минуты три депутат подробно описывал, что он сделал бы с Дашей.

— Ты, брат, раскатал губу. Не вздумай ей это предлагать! — возмутился Заевский, сражаясь с непроизвольной эрекцией.

— А что? Денежки-то на кону немалые. Вдруг согласится? Закатились бы с ней куда-нибудь на недельку.

— Тогда и меня с собой возьмите. Развлечёмся на полную катушку. Но если серьёзно, Артурчик, не лезь к этой девице. Она рыжая ведьма. Вспорет тебе коготком сонную артерию и спустит всю кровь.

— А ты, мой друг, фантазёр! Ведьма. Вот ещё.

***

Надежда доказать невиновность брата и тем самым обратить ситуацию в свою пользу постепенно угасла.

За десять дней изысканий они с Пашей Калининым, любезно составившим ей компанию, не продвинулись ни на миллиметр. Они обошли все офисы и кафе вокруг перекрёстка, пытаясь найти свидетелей дорожного происшествия или запись на камерах наружного наблюдения, но потерпели полное фиаско. Единственным результатом их исследовательской экспедиции стали укрепившиеся дружеские отношения — теперь Даша и Павел созванивались и разговаривали каждый день…

За десять дней, жертвуя ночным сном, Дарья сшила первое платье из ткани, подаренной Пашей. Это был вечерний наряд с драпировкой и вышивкой. Ассиметричные складки нежнейшего шёлка сбегали от правого плеча вниз — к левому бедру, где переливалась и сияла яркая изумрудно-фиолетовая бабочка из бисера и кристаллов. Если бы Дашина кукла смогла участвовать в церемонии вручения «Оскара», она утёрла бы нос голливудским красавицам.

Все ночи, пока Дарья шила платье, она испытывала радость и воодушевление. Упоение творчеством, полёт фантазии, удовольствие, получаемое и от процесса, и от ожидаемого результата. Платье из шёлка цвета лаванды стояло перед глазами, Даша точно знала, каким оно получится, и это движение к цели было похоже на уверенный ход байдарки по реке, когда приближаешься к финишу с каждым взмахом весла, преодолевая сопротивление воды.

Она давно ничего не шила — ужасная история с ДТП отняла все силы и время. А теперь стало совершенно очевидным, что Андрей поправляется. Ему даже разрешили вставать. Поэтому Дарья расслабилась и позволила себе предаться любимому занятию. Пакет с тканями, подаренный Пашей, подтолкнул её воображение.

…Именно Паша и стал первым, кому Дарья продемонстрировала наряд. Она предполагала, какой будет реакция. О чём бы ни шла речь, в Пашином голосе всегда звучало восхищение Дарьей, её талантами и умениями. Он, склонив голову набок, рассматривал одноклассницу так, как рассматривают загадочное, недоступное, но неизъяснимо прекрасное существо.

Павел К. (29, гендиректор компании «Таран»): Мне комфортно в любой компашке. Даже если вдруг собирается заумная тусовка, всегда можно спустить народ на землю. Стравишь парочку анекдотов — и всё нормуль, все смеются… Но рядом с Дашей я какой-то неотёсанный чурбан. А она — волшебный цветок. Я хочу до неё дотянуться. И сорвать этот цветочек тоже хочу, без вопросов!

Интересно, думала Даша, в очередной раз поймав на себе восхищённый взгляд, а как господин Калинин смотрит на жену?

С матерью близнецов Паша был строг, иногда Даша слышала, как он отчитывает «блондинистую чучундру» за безалаберное поведение…

Марина Викторовна (45, воспитательница детсада): Вот мамаша! Чудо в перьях! Где спортивная форма — ой, забыла! Где поделка ко Дню Осени — ой, забыла! Где деньги в фонд группы — ой, забыла! Где медсправка — ой, забыла!.. Чем у неё заняты мозги? И есть ли они вообще?

Итак, благодаря тому, что в присутствии Паши Дарья чувствовала себя розой, окучиваемой заботливым садовником, тот удостоился чести первым увидеть наряд. Возможно, Паша мог остаться не только первым, но и последним зрителем.

Всё детство Даше внушали, что внучке академика надо «заниматься делом»: учиться, корпеть над заумными фолиантами, стремиться к научным высотам. А куклы — это инфантильно, смешно и глупо! Нельзя тратить на них бесценное время, нельзя брать в руки пяльца, откладывая в сторону учебник!

А муж, укравший пять лет жизни, и вовсе катался в истерике — ревновал Дашу к её куклам…

С тех пор она не торопилась знакомить людей со своим хобби. Даже Люся, близкая подруга, и та умудрялась критиковать:

— Опять не спала? Почему? Шила платье? Себе? — нахмурилась она, заподозрив неладное.

Люся знала — Даша отлично шьёт, но не является поклонницей крупных форм. Когда Люся однажды вынудила подругу сшить ей топик, та, помучившись, обозвала хрупкую заказчицу слоном…

— Не себе, кукле.

— Опять кукольное платье шила? — возмутилась Люся. — Дашка, странная ты… Тебе деньги сейчас очень-очень нужны, а ты в бирюльки играешь. Взялась бы диссер кому-нибудь писать, кучу денег бы огребла!

Даша насупилась, обиженно задышала.

— Вспомни, ты же этим летом написала диссер тому оболтусу… Антону! Сколько он тебе отвалил за работу? Разве плохо?

— Никогда больше не буду этим заниматься.

— Почему?

— Во-первых, писать диссертацию за деньги — это обман и подлог. Во-вторых, ты же знаешь, у меня начинают болеть зубы, голова, уши, волосы, едва я подумаю о химических формулах, вычислениях. Ты обожаешь химию, а я её ненавижу. Для тебя это — красивые опыты, эффектные эксперименты. А для меня — красные от экземы руки, аллергия на реактивы и так далее. Вся любовь к химии досталась тебе.

— А тебе досталось право родиться в профессорской семье, — вздохнула Люся. — Почему в жизни всё так странно и несправедливо? У тебя шикарная наследственность — мозги, талант. Да, я люблю эту работу, но по сравнению с тобой в химии я валенок. Вот если бы я родилась у твоих родителей вместо тебя… Моя любовь к химии помноженная на гены твоих предков…

— Ты точно стала бы академиком, — улыбнулась Даша.

— Вот и пользуйся тем, что имеешь! Садись и пиши диссертацию.

— Не буду. Зареклась. Не хочу этим заниматься.

…Но Паша явно не собирался пилить Дашу за её несерьёзное увлечение.

— Офигеть! — выдохнул он.

Даша затаилась, с пристрастием наблюдая за Пашиной реакцией. Она была ранимой барышней и сразу распознала бы неискренность… Однако, даже если бы Паша восхитился нарядом просто из вежливости — она всё равно была бы благодарна. Слишком часто ей приходилось сталкиваться с пренебрежением.

— Полный застрел! — подвёл итог одноклассник. — Ты это… Дизайнер! Я не знаю, как это можно сделать руками, иголкой, нитками… Наверное, у тебя волшебные ручки. А можно её это… пошевелить?

Шарнирные куклы имели множество точек артикуляции и по желанию хозяйки принимали самые грациозные позы. Большинство людей и не догадываются о существовании подобных кукол. Что уж говорить о серьёзном мужике, специалисте по бурению скважин? Он и пальцем боялся прикоснуться к Дашиным красавицам.

— Надо их сфотографировать!

— Зачем?

— Да ты прикинь — сделаешь слайд-шоу, разные позы, разные наряды. Круто же? И красиво!

— Как-то я совсем об этом не думала.

— Колечкина, ну ты ваще…

— Паша, это действительно интересная идея! Постой, я тебе ещё кое-что покажу.

Дарья унеслась куда-то в соседнюю комнату.

Павел замер в центре зала. Кто бы мог подумать, что он станет так часто бывать в этой бескрайней профессорской квартире?

Павел огляделся, окинул всё цепким кулацким взглядом: да, чисто, ни соринки, но, безусловно, уже давно требуется капитальный ремонт. Высокие окна — в двойных деревянных рамах, многократно крашеные. Наверное, Дашечке приходится попыхтеть, открывая их после зимы. Паркет — Паша покачался с пятки на носок — совершенно рассохся, скрипит, да и вид у него допотопный. То ли дело современные покрытия! У себя в квартире, и у сестры, и у родителей Паша уложил стильную и прочную паркетную доску. Так, что дальше? Обои — ветхие, высокий потолок в паутине трещин…

Если вложить пару миллиончиков, прикинул Паша, квартира превратится в конфетку. Но даже и так она — лакомый кусочек: центр города, главная площадь, прямо из окна виден памятник Ленину…

— Вот, смотри, — Даша вернулась обратно и протянула другу какую-то толстую тетрадь.

— Что это?

— Смотри! — Даша открыла первую страницу, и её гость увидел бесконечные цепочки химических формул.

— А-а, понял! Это же та самая тетрадь! Ты с ней не расставалась на переменках.

— Да, это она. А теперь, фокус-покус! Переворачиваем пару страниц…

От химических формул не осталось и следа! Теперь листки были усеяны рисунками — платья, эскизы вышивок, чертежи выкроек.

— Так вот чем ты занималась! — изумлённо произнёс Паша. — Ого! А я-то думал, ты и секунды без химии прожить не можешь! Так ты выпендривалась?

— Нет, что ты! — испугалась Даша. — Я маскировалась!

— Но зачем? Сидела и рисовала бы свои платьица на здоровье! И к нам, к народу, стала бы ближе!

— О, нет, — сникла Даша. — Нельзя… Платьица — это прихоть, развлечение. А от меня всегда требовали преданности науке.

— Нелегко тебе жилось!

— Да. И постепенно я превратилась в ходячую коллекцию всевозможных комплексов.

— Я совсем не заметил у тебя каких-то комплексов, — озадаченно пробормотал Павел. — Ты такая… Классная! Шикарная тёлоч… ой, в смысле, девушка.

— В «шикарную, в смысле, девушку» я превратилась совсем недавно, — улыбнулась Даша. — А в школе и университете была учёным сухарём и испытывала глобальные затруднения коммуникативного характера.

— Не трудно догадаться почему, — засмеялся Павел. — Ты же говоришь не по-русски! Слушай, Колечкина, а что у тебя сегодня вкусненького есть?

— Солянка.

— Соляночка! — обрадовался Паша. И жалобно добавил: — А ты меня угостишь?