14. Это не главное

Наташа была не в меру деликатна, а Кира до такой степени погрузилась в свои переживания, что от намеков лишь отмахнулась. Известно, чем два взрослых человека на пике оборотнического либидо могут “заниматься”. Ну и что? Не дети, чай, малые, половозрелые и магически одаренные оба. Категорически и давно совершеннолетние и даже свободные. 

Но вот гость этой ведьмы, наглый молодой котогном Левушка, деликатностью не отличался совсем. 

— Бухгалтерия, что ты тут делаешь? — начал он прямо с порога, влетев в дверь без стука. Раскрасневшийся, крепкий, румяный, он буквально кипел бурной молодостью. Весело подмигнув красноволосой ведьме, котогном скинул теплую куртку на вешалку у двери и радостно водрузил прямо на их чайный стол пакет с черешней. 

В начале января, между прочим. 

Кира с изумлением наблюдала за вдруг смутившейся Наташей, которая гнома не выкинула из окна и даже не прокляла между делом. 

— Тебя жду, разве не видно? — ошалело ответила Кира этому наглецу.

— А вот это напрасно, — этот рыжий наглец широко осклабился. — Работа не волк, а беременность вовсе не повод задерживать аванс нашему отделу. На тебя уже жалуются.

— Что? — Кира глазами захлопала изумленно. — Да как ты… 

— Да я тут вовсе и не при чем! Меня не возбуждают волчицы, — котогном весело ржал. — Кстати, слышали шум? Говорят, там приперся какой-то вампир и наивно требовал выдать ему волчицу. Сдохнуть со смеху, нашел где искать себе жертву.

— Что?! — “жертва” тут подскочила, заметавшись по уютной Наташиной парикмахерской.

— Эх… — Левушка кисло поморщился. — Надо было мне спорить не на дурацкое пиво, а на что-то посущественнее. Никто мне не верил, а зря… Вампир и волчица, куда мир наш катится?

— Где он?! — голос Киры предательски сорвался. 

— То есть беременность тебя не так уж и волнует? — котогном был невозможен.

— Я тебя сейчас съем! — Бухгалтерия в ярости — страшное дело.

— В изоляторе, до выяснения личности и обстоятельств. Передай там мои соболезнования.

Последнюю фразу волчица уже не услышала. 

Она неслась во весь дух по огромному коридору подземного этажа Инквизиции, злая как черт. 

Почему он ей предварительно не позвонил? Есть масса всяких способов связаться, что за цирк, и вообще, тот ли это вампир?

На последний вопрос ее сердце ответило твердо: конечно же, это Виктор.

Разве существуют еще вампиры, что способны пытаться взять штурмом главный вход Инквизиции в поисках какой-то неизвестной волчицы? 

Он такой точно один. Ее неправильный, невозможный, совершенно во всем неформатный Виктор по фамилии “Кролик”. Кстати, Кира Кролик тоже звучит… забавно.

Остановить разъяренную женщину силами двух дежурных стажеров? Немыслимо, невозможно. Они даже пригнуться успели с трудом, зато выжили оба.

Кира метнулась к решеткам, глазами ища любимое горе свое.

В клетке маленького изолятора на узенькой лавке сидел очень грустный мужчина. Рукав черного щегольского пальто был оторван, новая шляпа помята. 

Шаг вперед… и вдруг Киру накрыло. Что он тут делает? Может, просто проездом? Мимо случайно проходил. Или нужно ему что-то в Инквизиции? За ней ли он приехал? Или она сама себе все придумала? Рванула к нему зачем-то… 

— Кира! — громкой вздох, одно стремительное движение и оглушительный звон магического изолятора решеток. 

Он застонал, медленно сползая. Словно ворон подстреленный.

— Ненормальный ты, Вить! — подлетела к нему, протянула ладонь через решетку и погладила непослушные вихры на затылке . — Где тебя столько времени носило?

— Сомневался, — ответил ей едва слышно, зато откровенно. — Ну зачем я тебе?

Ох уж эти вампиры! Все зло у них от витиеватости мысли. Кира выпрямилась, найдя глазами притихших стажеров. 

— Задержанного мне выдать под личную ответственность! — прозвучало решительно и сурово. Настолько, что даже Виктор за решёткой поежился.

— Мы не… — проблеял прыщавый ведун.

— Съем! — Кира сегодня была убедительна, хоть и не изобретательна в угрозах. И тут же бросила через плечо поднимающемуся медленно Виктору: — Документы с собой?

— Н-е-е-ет, — он все еще приходил в себя от удара. — При аресте забрали. 

Волчица взглянула на висевшие на стене изолятора часы и вздохнула. 

— До закрытия ЗАГСа у нас еще сорок минут. Тут близко, успеем.

Решетка открылась, окаменевший от внезапного счастья вампир даже пошевелиться не смел. 

Кира выдернула его из темной камеры и, схватив крепко за руку, быстро куда-то поволокла.

— Я люблю тебя, — прошептал он зачем-то, тщетно пытаясь подстроиться под шаг тащившей его Киры. 

— Оу! Неожиданный бонус. Я тебя тоже люблю, паразит. Но сейчас это не главное. Главное — дети. Я немножко беременна. Как только что выяснилось.

Пару секунд Виктор послушно переставлял ноги, следуя за волчицей. А потом вдруг решительно затормозил.

— Кира, нам надо поговорить! — очень сухо сказал.

О! Только не это! Почему все мужчины упорно считают, что мир просто обязан кружиться вокруг них? Только ноги передвигай поживее, скажи “Да!” в нужное время и в нужном поставь свою подпись. И все!

Видимо, в ее яростном взгляде все это читалось совсем недвусмысленно. Но Виктор и сам умел так смотреть. Это с Кирой вампир становился немножечко светлым и очень пушистым. Для всех остальных — неизменно, везде оставался редкостным гадом и паразитом. Как и положено кровососам, аминь.

— Я настаиваю! — прошипел очень тихо, но так, что, кажется, стены на лестнице Инквизиции начали покрываться слоем магической изморози.

Кира выдохнула. Пять минут им нужно, чтобы добежать до канцелярии, потом сбегать в бухгалтерию за ее документами, потом долететь до ЗАГСа. Очень удачно, что у них был тут свой, для иных, на втором этаже. У его сотрудников как раз аванс в эту среду, она сможет быть убедительной. Десять минут у них есть. Хорошо, будем резать на месте. По-живому и без наркоза.

Она развернулась к вампиру. Он стоял, набычившись, поджав твердые губы, свесив огромный свой нос, и смотрел на нее исподлобья, как ребенок, которого наказали и несправедливо.

Как же соскучилась Кира по этому несносному типу! Хотелось молча прижаться, обнять, зарыться носом в пальто это, чувствуя его запах. И ощутить, как нерешительно, словно самому себе снова не веря, он в ответ ее тоже обнимет. 

Потом, все потом. 

А вот и нет! 

Не сдержав свой порыв, волчица сделала этот шаг, прильнув к своему внешне всегда хладнокровному, но такому горячему, нежному, пылкому, любящему и безусловно любимому мужчине. Пробежала нетерпеливыми пальцами по пуговицам пальто, тут же нырнула в холодные недра одежды, растапливая, согревая, притягивая. 

— Яги, что ты творишь? — прохрипел Виктор еле слышно в ответ.

А она лишь закинула голову, ловя поцелуй, точно зная, что он накроет ее губы губами, что ждет от нее лишь порыва. 

— Люблю, — прямо в рот ему выдохнула. 

И пропала. Словно пила прохладную чистую воду из лесного источника. Пьянящую, будто крепкий виски, дурманившую, как горячая свежая кровь. 

Ненормальные. Оба.