Глава 23

Проснулся он в самый тихий час – на изломе сумерек, когда они безвозвратно утекают в ночь. Это короткое время почти всегда отмечено удивительной тишиной – мирной и чуть таинственной, а в тихую погоду будто даже оглушающей, звенящей… Стихает ветер, замирают листья, дневные птицы засыпают, а ночные все еще выжидают, когда можно будет подать голос.

Адеру пора было идти.

Стена вокруг аббатства не стала для него препятствием. Ее он перемахнул, взобравшись на дерево и спрыгнув потом с толстой дубовой ветки на монастырскую территорию. Дальше прошел прямиком к домику настоятеля. Судя по теплившемуся в окне свету, тот еще не спал. Белая тень у входной двери резко приняла вертикальное положение – монах, прилегший у порога, вскочил, прикрывая собой проход.

- Я с важным разговором к отцу настоятелю. Это срочно.

- Я помню вас, - прошептал крепкий молодой мужчина, - вы человек Ризли. Его отряд стоит сейчас на том берегу.

- Спросите все же об аудиенции, брат, я спешу, - не стал спорить Адер.

Аббат принял его сразу, он и правда не спал, сортируя какие-то бумаги. Попросив благословения и приняв его, Бигли сразу перешел к делу:

- Вы знаете, что люди короны уже здесь. Адер Бигли, к вашим услугам, - поклонился он, - сейчас я уже не один из них – барон Ризли вынес мне смертный приговор. И даже если я заслужил его, то не принял – еще надеюсь искупить свой грех. Жизнь, и надеюсь, что долгая, даст мне такую возможность - уверен. А вот покорной смертью своей я вряд ли исправлю содеянное. У вас такой же расклад… - помолчал он.

- И грехи наши собирается судить тоже он - не тот, чей суд мы примем, - кивнул старик.

- Вас никто не станет судить, - не согласился с ним Бигли, – только огласят волю короля. А вот за ее неисполнение наказание действительно последует. Ризли всего лишь глашатай королевской воли. И еще он рационален в своих действиях даже выполняя приказы и не терпит излишней жестокости – такое отношение принято у членов того судебного инна, членом которого он является. Пыток и принуждения не будет – только его предложение и ваше решение - вам ли не знать этого? Послушников он просто разгонит. Большинство братии ожидаемо предпочтет смерть чтению библейских текстов не на латыни и вне монастыря. А кто-то трусливо продолжит отдавать себя служению Господу нашему, а не могильным червям. Такие есть всегда, и вы их знаете – верно?

- Такие есть всегда, - согласился монах, - я знаю каждого из своих братьев. И сила веры каждого из них зависит от того…

- Не время сейчас для религиозных прений, отец, и я не собираюсь вас в чем-то убеждать – у каждого своя правда и она давно устоялась, - прервал его Бигли, - я здесь вот с чем… - чуть подумав, решился он открыться полностью: - Мною зафрахтовано для себя место на торговом судне. Это Портсмут. Места будущих стоянок - Испания, Франция и Италия. Плата за проезд, а вернее – побег, непосильна для меня, но настолько привлекательна для капитана, что уверен – он с радостью возьмет на борт еще нескольких пассажиров. Все ваши старики, я думаю, предпочтут кормить собой червей. Те, кто послабее – примут присягу королю. Вы сказали – знаете каждого?

- Говорите же, я вас слушаю, - торопил теперь его сам аббат.

- Те, кто еще молод и силен в вере… или упорстве читать молитвы на латыни, а не английском… простите, опять не удержался, - поднял руки Адер.

- Утрата веры начинается с малого... Вы не поддерживаете нас в служении Престолу, - заключил аббат.

- Не понимаю, скорее, но это неважно. Несколько человек, которым вы сами хотели бы спасти жизни, могут уйти со мной и продолжить служение Господу и Папе в монастырях за пределами Острова. Аббатство закончится уже этой ночью. И своим приказом вы можете сейчас убрать отсюда тех, кто никогда не пошел бы на это сам. А еще я надеюсь на вашу щедрость – за то, что обеспечу вам эту возможность. Если согласитесь – сосчитаем общую плату, присовокупив мое вознаграждение. Но поспешите – времени мало, вы уже знаете это, - кивнул он на россыпь бумаг на столе.

- Да… Ризли уже здесь – я знаю, - задумался аббат. Подошел и постоял у икон, коротко помолившись на них. Размашисто перекрестившись, развернулся:

- Шестеро. Торговаться не будем, просто назовите цифири. Я сразу увеличу вчетверо или даже больше.

- Всю монастырскую казну не вынести на себе, да и… ее станут искать, - возразил Адер, - и вы же понимаете – жертвовать это золото в папский карман я лично не стану. Раздайте что-то тем, кого выбрали – кажется, еще нужен будет взнос, так же? Поэтому только плата за проезд и вступительный монастырский взнос. Большее станет ненужным искушением. Я, кстати, его не боюсь, - улыбнулся он.

- И на что же будут истрачены вами церковные деньги? – не поддержал его веселья аббат.

- На побег. А дальше я хочу открыть врачебную практику.

- Называйте цену и… брат Освин! – громко позвал он.

В келью заглянул тот самый молодой монах.

- Немедля приведи ко мне пятерых…

Через некоторое время через дальнюю потайную калитку в монастырской стене в лес скользнули темные тени числом семь. Адер настоял, и настоятель велел, чтобы монахи сняли свои белые одежды и переоделись в мирское.

- Франтить не стоит, но и отрепья тоже не то, что нужно. Нужны добротная крепкая одежда и еще более добротная обувь, а лучше бы и сменная. Портсмут строится… а мы как бы придем наниматься на работы, - объяснял он аббату наедине.

А еще он настоял на том, чтобы взять с собой хороший запас продуктов – дней на семь. Золотые монеты должны быть замотаны в ткань и повязаны на пояс под одежду. В кошелях на поясе - только мелочь и немного серебра. Тонзуры - обязательно прикрыты головным убором.

Прощание монахов с аббатом было коротким и теплым.

- Властью, данной мне Господом нашим, велю вам, браться мои, добраться до Сантес Креус – одного из оплотов нашего ордена в Арагонии. Ныне это больше не королевство, а одна из частей Испании. Тихо и искренне молитесь там за наши грешные души и процветание Ордена. По дороге к вашему новому дому поможет этот человек. Он врач и я доверяю ему, доверьтесь и вы. На все время пути вам дается послабление от орденского устава, как путешествующим. Ну… - устало вздохнул он, - котомки с едой и плата за проезд с вами. С Богом!

- Что за баулы у всех за спинами? – недовольно уточнил Адер.

- Дорожные плащи, сменная обувь и ангелические одежды. Братья войдут в них в свой новый дом, - объяснил аббат и перекрестил его тоже: - Благословляю на спасение.

- Не самая великая и даже не самая стоящая цель, - возразил с улыбкой Адер, - хотелось бы надежды на счастье в итоге, а иначе ради чего всё?

- Тогда благословляю и на счастье, - усмехнулся аббат, повторно осеняя его крестным знамением: – На то счастье, как вы его понимаете. И Господь, надеюсь, поддержит мое благословение… если счастье это будет правильным. Поздно, идите уже…

Проходя далеко в стороне от строений, Адер все же видел, как светлые тени массово стекаются в храм. Молитвенный речитатив, доносящийся оттуда, монотонно отсчитывал время, оставшееся монастырю.

За спинами скрипнули петли калитки и заскрежетал о замок ключ. Монахи чуть замешкались… И Бигли сказал с сожалением:

- Все будет так, как решил Господь… и настоятель, - добавил он с нажимом.

Ближе к монастырским строениям по лесу проложены были нахоженные тропы, по одной из них они и пошли, но далеко уйти не успели. За стеной из деревьев за их спинами послышались возгласы, потом грохот… Монахи разом рухнули на колени и забормотали молитвы. Адер молча присел рядом, прислонившись к дереву. Понимал, что сейчас заставить этих людей уйти он не сможет. Нужно немного подождать, это пока неопасно. Искать их здесь никто не станет – Ризли достаточно забот и в монастыре.

Он успел задремать и проснуться – монахи все так же молились. Высокие папоротники, поросшие вдоль тропы, укрывали коленопреклоненных людей почти с головой. В монастыре, судя по надрывному пению, доносившемуся оттуда, тоже молились. И треск огня, и запах дыма… Он хорошо представлял себе, что там происходит – Ризли объявил волю монарха, потом сказал речь от себя и всегда она была убедительна, как на взгляд Адера. А дальше всё, как и всегда - как он и обрисовал для настоятеля. Было жаль… но он знал уже, как это происходит в человеческой голове – какое-то время назад сам смирился с неизбежным. Пока сам не захотел его избежать.

В какой-то момент он встал и тихо объявил:

- Воля отца аббата – чтобы вы ушли. Молиться об их душах можете и в пути… да хоть и всю жизнь. Я дал вам это время, но скоро потянет к рассвету. Нам нужно уйти подальше от дорог и Бьюли. Поспим днем, идти будем ночами и не лесом, а дорогами. Сейчас придется сойти с тропы – нам с ней не по пути… по лесу ступайте медленно и осторожно. Смотрите под ноги, иначе можете стать обузой для своих братьев. За мной!

Глядя на него, шестеро монахов слажено поднялись. Адер кивнул и, развернувшись к ним спиной, пошел вперед. Прислушался – люди шли за ним, окончательно признав сейчас его право отдавать приказы.

И опять они отошли совсем недалеко, хотя давно уже светила падающая уже луна и видимость улучшилась. Но он вдруг увидел движение впереди и услышал… тихое мычание, что ли? А потом в мычании этом уловил мелодичную закономерность и понятно стало, что впереди идет женщина и она, не раскрывая рта, тихо и напряженно выпевает незнакомый ему мотив. От того, как горячо вдруг стало в груди, он понял, что узнает этот голос. Неужели опять она сбежала? Неужели у Ризли хватило ума потащить ее к монастырю? Он просто не верил в это!

Подав знак монахам, чтобы те оставались на месте, он тихо, чтобы не испугать, окликнул:

- Миледи!

Женщина испуганно отшатнулась, заоглядывалась и, отступив к ближайшему дереву, прислонилась к нему спиной. Постояла, всматриваясь в лесной сумрак и замершие в нем человеческие фигуры… А потом сложила на груди руки и просто стала ждать. Это была она – Джейн Ризли.

- Вы опять потеряетесь – Нью-Форест огромен. Давайте, я выведу вас на опушку, - так же тихо предложил Адер, жадно вглядываясь в любимое лицо. Не это ли счастье напророчил ему аббат – увидеть ее в последний раз, получить возможность проститься? А может и…?

- Адер Бигли, - спокойно заключила она, - так вы живы, а все тут с ног сбились, вас разыскивая.

- Чтобы казнить, миледи. Мне бы этого не хотелось, - радостно улыбался он, не в состоянии контролировать чувства, разом всколыхнувшиеся и хлынувшие могучим потоком.

- Я, кажется, даже догадываюсь – за что, - с пониманием кивнула она.

- Я ухожу – навсегда. Поэтому и позволю сейчас себе такую наглость, смелость и… честь признаться вам, - дрожал его голос от волнения. И все равно, что его слышит сейчас еще кто-то. Хотя нет –этоон мог доверить только ей одной, поэтому подошел ближе и двумя руками оперся о шершавую древесную кору, будто обнимая собой женщину, но на самом деле на расстоянии нависая над хрупкой фигуркой. И будто хмелея от того, что сейчас происходит и от того, что сам говорит, прошептал:

- Я многие годы безумно люблю вас, Джейн…

- Я не Джейн, - так же тихо – шепотом, возразила она, вжимаясь в дерево.

- Я понял это сразу – она никогда не поднимала глаз. С той любовью я сто раз готов был распрощаться. Давно сделал бы это, если бы не вассальная клятва – просто не мог уйти. Любил до безумия и ненавидел иногда так же сильно – за вечно опущенный взгляд, за слабость и безволие, за свою собственную глупость! – шептал он словно в горячке.

- Поэтому и бросились за отрядом, чтобы отдать ее на растерзание? Как раз случилась ненависть?

- Я спешил спасти - не мог знать, что барон простит вам... такое. Спешил сделать все по закону, и вы стали бы моей.

- А спросить просто так, просто для порядка - чего хочет сама Джейн? – голос ее стал безразличен и холоден.

- Тогда – некогда было. Сейчас же… любые слова бессильны передать, что я чувствую. И мне мало просто смотреть на вас, подбрасывать изредка цветы и слушать шелест платья… стоять вот так рядом – я хочу сорвать его с вас и любить ночи и дни, месяцы и годы. Хочу быть с вами до самой старости. Всё это слишком сильно у меня, Джейн.

- Ольга, - растерянно шепнула она, - мое имя - Ольга.

- Ольга, - старательно произнес он, улыбаясь и глядя на нее с восторгом: - Удивительной красоты имя!

- Потому, что вы любите, - смотрела она ему в глаза и… может показалось ему? Его-то точно будто в темный омут затягивало. Прекрасное нежное лицо белело перед ним в волшебной темноте лунной ночи. Запрокинув его, она смотрела снизу вверх, а он плавился внутри от того, что чувствовал сейчас.

- Нет, оно и правда прекрасно – в нем есть сила и сразу же – нежность, как и в вас. Я боюсь испугать вас своей страстью… Ольга. Но сметь мечтать о вас, о поцелуях… почему-то уже не кажется мне святотатством.

- Страсти… спасибо, страсти не нужно, - отвернулась она, - а любить, это всегда слишком сильно. И мечтать… наверное, нормально… вы не испугали меня, Адер. Вы хотели еще что-то сказать? Кроме признаний?

- Милорд… - тихо позвал один из монахов. И Адер не поправил его – пускай считают выше по положению – это всегда только на пользу при общении с подчиненными, даже временными.

- Дай мне это время, Освин! Отвернитесь все, если невмоготу! Еще чуть времени – я дал вам его, когда вы в нем нуждались, - огрызнулся он.

- Освин? - напряглась Ольга, - брат Освин, который держал гербариум?

- Я не знаю – что он держал. Но да – это те, кто уцелел.

- Спасибо, Адер! – горячо выдохнула она, - Ризли не дал им такой возможности.

- Всё он им давал – они не взяли, - и резко сменил тему, действительно нужно было спешить: - Вы счастливы, хотите остаться с ним, Ольга?

- Я хочу домо-ой, - простонала она вдруг, - не могу больше - сил нет. Не потяну, не смогу! Зачем я здесь вообще, кому оно нужно?!

- Мне. Мне нужно больше всех. Бежим со мной! – решился вдруг он.

- Господи… да куда бежим?! – почти прорыдала она. И он понял, что потрясение, полученное ею при виде казней… а из-за чего еще она опять сбежала в ночной лес? Потрясение это никуда не делось, не прошло еще.

- В Испанию, во Францию, в Италию – куда пожелаете.

- Что ж так мелко-то, а? А давайте сразу – в Россию! – вскрикнула она, схватив его за одежду на груди и сильно встряхнув. И вдруг замерла, глядя куда-то ему за спину. Глаза, огромные и до того, стали вдруг еще больше и настолько темными, что в них, казалось, отражался весь окружающий мир, а не только свет уходящей луны.

- О-о-о… Здравствуйте, Ваше Величество! – прозвучало вдруг из ее уст громко и торжественно.

Адер и хотел бы, но не мог обернуться, даже пальцем шевельнуть не получалось. Только смотрел, не отрываясь, как зачарованный… и видел в ее глазах отражение туманной фигуры огромного размера и в рыцарских латах. А потом и острый отблеск опускающегося вниз гигантского клинка.

- Пощады! – отчаянно вскрикнула Ольга, - прощения! Помощи дай, Господи…

А дальше на его голову обрушился мощный удар...

Очнулся от того, что на лоб ему лилась вода. Освин, увидев, что он открыл глаза, с облегчением перекрестился.

- Слава Всевышнему! Я не понимаю, что случилось, потому что ран на вас нет.

- Миледи…? – прохрипел Адер.

- Миледи тоже лишилась чувств. Мы не смели коснуться женщины, но и на ней ран не было. Это испуг, я уверен.

- Вы тоже видели это, – понял Бигли. Он смотрел и видел, что вокруг все отчетливо и ясно – уже настал день. И стал оглядываться: - Где она?!

- Мы искали воду, потом ждали, чтобы вы очнулись… прошло время и стало светать. Послышались голоса – они двигались в нашу сторону. Подхватив вас, мы ушли оттуда. Брат Кевин остался наблюдать – миледи нашли и унесли… очень бережно, если вы тревожитесь об этом.

- Она сопротивлялась? – хрипел Бигли сквозь стиснутое нервным спазмом горло.

- Нет. Нет! - склонился к нему брат Кевин, - я сам видел и могу поклясться – она плакала от счастья и обнимала за шею того самого Ризли. Он унес ее и был очень добр к ней – не сомневайтесь, милорд, такое видно всегда.

- Что это было – с мечом? Расскажите мне, - потребовал Бигли.

- Мы никогда не говорим о них, милорд, иначе можно накликать опять. Все это время мы молились. Пора идти?

- Хорошо… да. Только мне нужно увидеть ее, нужно убедиться.

- В чем именно? Ран на ней не было – я клянусь вам в этом, - перекрестился Освин, - я ведь тоже немного лекарь – травник. Люди лишаются чувств по разным причинам.

- Именно, - потихоньку встал Бигли, держась за голову. Огляделся, узнавая этот ручей – до монастыря было не так далеко, сюда даже доносился слабый запах гари.

Но он не мог уйти просто так, подозревая что-то такое… от чего душу тянуло странной тоской, будто разом исчезло из его жизни что-то настолько важное, что жизнь эту разом обесценило.

Оставив монахов у ручья, он целый день высматривал на той стороне реки Ольгу. Ждал в нетерпении, когда появится, жадно всматривался, когда появилась – на руках у Ризли, потом с ним же на коне. Он и правда был бережен и осторожен с ней – брат Кевин не лгал. И она льнула, обнимая за шею…

- Собирайтесь, пора, - отстраненно скомандовал Адер монахам, найдя их в положенном месте.

- Возьмите, милорд, целый день вы морите себя голодом, - сунул ему в руки кусок хлеба с сыром брат Освин.

- Забыл, - отстраненно признался Адер, - как там…? Сантэс Креус (святой крест)?

- ПослеSanta Maria de Poblet,это самый большой монастырь от цистерцианского ордена в Испании, - подтвердил один из монахов.

- Пускай будет Сантэс Креус, - понуро выдохнул Бигли.

С Джейн все в порядке. Пора было что-то решать со своей жизнью.