Глава 38

– Я отправила вам кучу сообщений, я разыскивала вас, мне только что дали ваш телефон… В голосе Инги слышались тревога и облегчение, она запыхалась, словно куда-то бежала, вокруг нее стоял сильный фоновый шум и заглушал ее слова. Она искала меня, а я потеряла надежду, я не захожу в приложение и уведомления, естественно, отключила. Я беспросветная идиотка. – Нонна ни разу не взяла трубку, я даже связалась с Никитой, это отец Таси, – быстро, на выдохах говорила Инга. – Он заблокировал мой номер. Где вы видели Тасю? С ней все хорошо? Это Инга, возможно, звонила Басову, когда мы с ним целовались в машине. Я взглянула на таксиста – ну его к черту, вдруг он ведет какой-нибудь блог. Сейчас все кому не лень ведут блоги. – С Тасей все хорошо, – уверенно ответила я по-английски. Да, это так, случись что, Лариса уже оборвала бы мне телефон. – Простите, было дерзко вам писать, но… Никита Басов и Нонна разводятся, я представляю интересы Никиты в суде. А час назад я отправила в наркологическую клинику Нонну. – Инга томительно молчала, я слышала ее громкое дыхание и неразборчивый гул не то улицы, не то вокзала, и усиленные динамиком голоса. – Я не на стороне Басова. Не на стороне Нонны. Я на стороне Таси. Вашей племянницы. Я на своей стороне – человека, который хочет, чтобы ему не снились кошмары. Инга что-то сказала – не мне, что-то защелкало, и посторонние звуки стихли, будто она зашла в изолированное помещение. – У меня есть время до взлета, – проговорила она измученно. – Завтра утром я буду у вас. Я узнавала, законодательного запрета на опеку лицом с двумя гражданствами нет, но трудности возникнут… я знала, что этим кончится. Я буду добиваться опекунства над Тасей. Я ощутила ядовитый холодок в груди и неприятное сердцебиение. Инга сбросила со счетов и сестру, и ее мужа, в чем дело? Она знает больше, чем я. – Юлия, поймите, Нонна не жертва. Она во всех своих бедах виновата сама. Дрянная мать, паршивая сестра, негодная внучка и дочь, которую стоило оставить в роддоме. Между сестрами нет ни капли любви. Есть причина? У этой причины есть имя, я его знаю? – Никита ухаживал за мной – они все пытаются, я модель, это модно, так, ухаживал несерьезно, а Нонна вцепилась в него как клещ, но кто из них кому в итоге испортил жизнь, это вопрос. Нонна схватила самый крупный из всех призов – Никиту Басова. – Я ненавижу ее. Наглая лгунья. Всем повезло в жизни больше, чем ей. Ей все всегда и во всем должны – я, мама, бабушка, мой отец. Я зарабатывала деньги – Нонна училась, одевалась в бренды, шастала по гулянкам. Я лечила ее шесть раз. Я хоронила бабушку, которую Нонна бросила в морге больницы. Что до Никиты… жаба с гадюкой друг друга стоят. У них идеальная семья. Нонне заблокировали Шенгенскую визу, она попала в черный список нескольких авиакомпаний за дебош и побои, нанесенные бортпроводнику. На похоронах матери она истерила, что ее не включили в число наследников. После гибели Анны Герц сестры перестали общаться. – Но есть Тася, и эта парочка записных ублюдков способна убить ее. Ребенок – их самая большая ошибка. Голос Инги таял в пластиковой обшивке салона. Слышались чей-то смех, детский плач. Инга мешала русские, английские, немецкие слова, о многом я догадывалась по контексту. Но пока она не упомянула о Тасе, я пребывала в уверенности, что между сестрами пробежала кошка с котлом, полным горячей любви. К Никите Басову. – Нонна забыла зимой коляску с ребенком на улице. А летом – забыла ребенка в машине. Все повторяется. Я уловила жизнерадостный инструктаж бортпроводника. – Когда Тасе было примерно два года, эти… – Инга проглотила явно нецензурное русское слово. – Бросили ее одну на греческом пляже, потому что Нонна опять нажралась и попала в полицию, а Никите «надоело это терпеть» и он уехал в Россию. Потом… Никита уволил няню, которой я платила хорошие деньги. Дальше, наверное, было все еще хуже. – Было, – одними губами откликнулась я. Инга меня не услышала. Хорошие деньги. «Мой муж меня грабит» – пожаловалась Нонна, а я не придала ее бреду значения. Они поругались… а затем случилось нападение Тишина. – Инга, – перебила я, – Нонна сказала, что муж ее грабит. Что она имела в виду? – Деньги, конечно, что же еще, – невесело хмыкнула Инга. – Ее отец был бандитом. Мама ушла от него, когда Нонне было три месяца, отвезла дочь к бабушке и уехала работать в Европу. Там она познакомилась с моим отцом, и опыт ее научил не верить людям, расписались они, когда мне исполнилось пять… Благопристойный буржуа Михаэль Герц как муж и отец зарекомендовал себя много лучше, чем криминальный элемент, и потратил на это шесть лет своей жизни. – А потом? – поторопила я и взмолилась: – Секунду! Инга, не пропадайте, пожалуйста! – Такси припарковалось возле больницы, я вылезла под дождь – не сахарная, не растаю. – Отец Нонны был богатым человеком? Машина моя стояла на месте, никто не подсунул мне ничего под стекло. Я бежала по лужам, прикрывая голову кейсом с планшетом и документами. Пискнул телефон – списались деньги за поездку. – Он единственный, кто дожил до этого века, – ухмыльнулась Инга. Я дернула дверцу и юркнула в уютное нутро. – Мать не распространялась, обмолвилась как-то… Все, что было в их «кассе», или как оно там называется, досталось Нонне и маме, а после мамы – мне. Мне кажется, он отыскал маму, но не стал вмешиваться в ее жизнь… он знал о слабости Нонны и это учел. На Кипре есть фирма, они контролируют, куда идут средства. Я кое-что вложила в акции, Нонна тоже могла – или инвестировать в бизнес, но вряд ли ее, скорее мужа. Дверь машины мягко хлопнула, отрезав меня от мира. Вот, значит, как. Я как на экзамене могу встать перед белой доской и маркером нарисовать элементарную схему экономических махинаций. – Мне пора выключать телефон, мы взлетаем… Юлия, вы ведь юрист? Скажите, кто наследует Нонне? Мне заподозрить ее в злом умысле? Я завела машину, впилась зубами до боли в костяшки пальцев. Инга кровно – материально – заинтересована в том, чтобы деньги сестры достались ей. – Тася, – отозвалась я глухо. – Ей наследуют Тася и муж… Муж, если они не в разводе. Сердце скакнуло в горло и там застряло. Подполковник Симонов может быть прав, Басов мог поручить Тишину убить Нонну, пока они еще состоят в браке. Но еще он может просто забрать дочь, ведь Нонна допрыгается очень быстро, и все унаследует Тася, а Басов – законный ее представитель, и не придраться, Инга всего лишь тетя, куда ей против влиятельного отца. – Инга, позвоните, когда прилетите в Москву. Я знаю, кто вам поможет. Гордей Станиславович не проиграет, а я – я могу. Для меня неподъемные ставки, и с каждым днем, с каждым часом я понимаю все четче – я слишком рано решила, что крепко стою на ногах. О такие дела я обломаю себе все зубы. Суд начался вовремя, судья был благодушен – может, из-за того, что дело не стоило выеденного яйца, и я оказалась свободна раньше, чем предполагала. Я вышла из зала заседаний, не помня, что было на этом процессе, да ничего на нем, собственно, не было, и очнулась, когда на мой стук открылась дверь и высунулась знакомая мне худенькая помощница. – Я истец по делу Кушнир и Самарина, – сглотнула я, протягивая ей исписанный от руки лист бумаги. – Вот.