Часть 19

Кафе "Патриарх" находится на первом этаже кинотеатра "Пролетарий", а где поп-корн и кола — там всегда молодёжь.

Вот и сейчас в преддверии нового года здесь абсолютный аншлаг — все столики забиты, в воздухе витает смесь запахов разномастного одеколона, картошки-фри и хмеля.

— Юлька, иди сюда, — замечаю мотыляющуюся в воздухе ручищу, затянутую в рукав тонкого бежевого свитера.

Янушев, во всей красе. Причём во всей красе без сарказма. Модная стрижка, бугрящиеся бицепсы и сбивающий с ног аромат Фаренгейта. Я даже отсюда чувствую.

Готовился к свиданию. Как это мило.

Стянув шапку, приглаживаю взлохмаченные волосы и неторопливо двигаюсь навстречу неизбежному.

Янушев. Ну кто бы мог подумать, что всё получится именно вот так.

— Я нам пиво заказал, светлое. И гренки с чесноком. О, — видимо, до него только стало доходить. — Ну… гренки, если что, можно не есть.

О, Господи, он уже открыто намекает, чем завершится наше свидание. Смотрю на его по-женски пухлые губы и понимаю, что мы ещё даже ни разу не целовались, а уже…

Как бы сказала моя бабуля: о времена, о нравы.

Расстёгиваю молнию пуховика, и Евсей уже тут как тут: галантно стягивает пальто с моих плеч и несёт в раздевалку. Пока его нет, быстро достаю из сумочки зеркальце: на улице ужасный снегопад — ресницы слиплись, блеск съела, пока грызла от волнения губы, тресясь в маршрутке до кафешки. Меня даже сам факт самого… кхм… соития не так смутил, как предстоящий о нём разговор.

Надо было послушать Лялюшину и накатить пятьдесят грамм наливки для храбрости.

— Как дела? — Евсей опускается на стул напротив, и я ощущаю головокружение. Нет, не от нахлынувших чувств — его туалетная вода… Он что, случайно наступил в ведро с духами?

— Нормально… — смотрю на высокий бокал с пенной шапкой и чувствую потребность пригубить. — Как добрался?

— Куда?

— Ну… сюда..

Что я такое несу!

— Да ничё так, на метро, — берёт свой стакан и приподнимает над столом. — Ну, за встречу?

Вяло киваю и наблюдаю, как он в три глотка осушил сразу половину Гиннеса.

Да твою же ты маму! И кому нужна эта дурацкая прелюдия? Поскорее бы расставить все точки над i и дело с концом. Так же никаких нервов не хватит!

Хотя… лучше начать издалека…

— Ты поговорить со мной о чём-то хотел… — сцепляю пальцы в плотный замок и водружаю на столешницу.

— А, ну да, — тянется за гренкой и, опомнившись, отдёргивает руку обратно. — Я ещё на вечеринке хотел, да потом что-то закрутился…

Ощущаю, как по скулам равномерно поползла краска.

— И как тебе… Ну… вечеринка? Всё понравилось? — пялюсь на солонку, просто потому что смотреть на него жутко стыдно.

— Да, вечеринка вышла улётная, есть что вспомнить, — и криво улыбается.

Откинувшись на спинку стула, вальяжно разводит колени, задевая под столом мою ногу. Вздрагиваю, и слегка отодвигаюсь назад, ощущая себя круглой дурой.

У нас позавчера был секс, он видел во всей красе мою голую пятую точку! Разыгрывать из себя невинность — форменный идиотизм… Но если бы я её разыгрывала: мне реально жутко не по себе от всей этой ситуации. Но хочется или нет — разобраться во всём надо, и не полунамёками, а спросить прямо. Просто кто знает, вдруг это всё-таки не он. Ну, мало ли…

— Евсей, — решаюсь, — давай, прежде чем ты скажешь то, что хотел, сначала скажу я, можно? Вернее, задам один вопрос.

— Валяй.

— У тебя есть татуировка?

— Есть. Вернее, у меня их целых три.

— А… — снова пододвигаюсь чуть ближе, — … там у тебя ничего не наколото?

— Где — там? — во взгляде откровенная ирония.

Быстро стреляю глазами по сторонам и заставляю себя это произнести:

— Ну… на каком-нибудь интимном месте… Например, чуть ниже пупка справа…

— Е-есть, — складывает руки на груди и улыбается. — Хочешь взглянуть снова?