ГЛАВА 14

Это было дикое желание уйти. Собрать все вещи, Волчонка и просто бросить все к чертям. Даже несмотря на то что увидела, как он ее выгнал … Не прошло и получаса. Я сжимала и разжимала кулаки, глядя на себя в зеркало. Стараясь дышать ровнее, стараясь успокоиться. Никто и никогда не вызывал во мне таких эмоций, как этот монстр. От адского желания убить его лично, всадить ему в грудь нож по самую рукоятку, до состояния, когда хочется сползти к его ногам, обхватить колени руками и шептать о том, как дико я соскучилась по нему, шептать, что никого кроме него у меня нет и я даже спряталась у него в доме потому что все остальные чужие… а он … пусть и ничей, но все же мой. Да, я продолжала считать его моим. Моим палачом, убийцей, монстром, мужчиной, любовником, отцом… кем угодно моим.

Утром я повезла Волчонка в садик, о котором говорила Раиса. Встать пришлось очень рано, чтобы успеть вернуться к подаче завтрака. Вера Ивановна мне понравилась. Оказалась очень приятной женщиной и хотя Гриша и смотрел на нее исподлобья она все равно умудрилась его заинтересовать, отвлечь так чтоб я могла уйти, а он этого не заметил. Ощущение было такое будто я ребенка от себя отодрала с мясом и оставила где-то в приюте. От стыда пылали щеки и появилось стойкое ощущение что Волчонок мне этого не простит. Я раз двести перезвонила Вере Ивановне пока ехала в автобусе обратно за город.

— Все хорошо. Вот с детками знакомимся. Не волнуйтесь вы так. Вам только кажется, что ребёнок не готов к самостоятельности и коллективу, а на самом деле дети очень быстро адаптируются и им интересно общение с другими детьми. Я наберу вас в обед, когда уложим их на тихий час.

— Он не плачет?

— Нет, не плачет. С любопытством разглядывает девочек.

Я невольно усмехнулась и только сейчас заметила, что у меня щеки мокрые от слез.

— Хорошо. Если что обязательно звоните — я приеду.

Отключила звонок. И откинулась на спинку сидения. Наверное, я задремала, проснулась, когда маршрутка остановилась на очередной остановке.

Я посмотрела в окно и вздрогнула у киоска остановилась черная блестящая «ауди» и из нее вылезла девушка в короткой юбке, высоких сапогах и меховой жилетке. Она купила пачку сигарет в киоске… а я узнала в ней Ларису. Дочь Захара. В туже секунду она словно почувствовала мой взгляд и резко обернулась, посмотрела на окна автобуса, а я вначале оторопела, потом отвернулась и даже наклонилась вперед.

О Господи! Мне только этого и не хватало, чтоб она меня узнала! Я снова глянула в окно, когда мы отъехали на приличное расстояние, но за автобусом никто не ехал, а мне подумалось, что, наверное, я все же ошиблась и может быть это была не Лариса. Как я упустила из вида, что они могут приезжать к отцу, что могут увидеть и узнать меня. Потом я все же успокоилась и когда приехала обратно в особняк Барского тут же пошла на кухню готовить его гренки. Он снова их попросил с тем же соусом. Пока готовила думала о том, что завтра можно в городе посмотреть учебники по Брайлю и алфавит с выпуклыми буквами. Если после завтрака у меня будет перерыв в несколько часов я успею снова съездить в город.

— Оставил тебя барин наш все-таки. Интересно за какие такие заслуги.

Обернулась и увидела светловолосую девицу с ярко накрашенным лицом. Пышными формами и большими губами ярко-малинового цвета. Со всем персоналом познакомиться еще не успела и ее видела впервые.

— Меня Яна зовут и завтрак обычно я отношу, — она уперла руки в бока и преградила мне дорогу.

— Да хоть принцесса Диана. Отойди в сторону, — я попыталась пройти, но она опять помешала мне.

— Значит слушай меня внимательно, Рыжая. Тут я главная и я решаю кто и что кому носить будет. Меня еще Светлана нанимала на работу, и я здесь дольше чем Райка. Пару дней на больничном была, а тут какая-то курица объявилась. Завтрак я понесу, а ты давай иди унитазы чистить.

Оооо, давно я не ощущала всплеск адреналина да так чтоб все остальные эмоции в сравнении с этим погасли и отошли на второй план.

— Уйди с дороги, Янаааа. Не то вернешься обратно на больничный.

Она заржала и пошла на меня выпятив свое вымя шестого размера. Это было мгновенно я плеснула кипяток ей в вырез блузки и пока она орала, как резаная налила новый с чайника и продефилировав мимо орущей и стонущей грудастой Яночки возле которой столпилось полкухни, даже не обернулась на нее.

— Дрянь! Я тебя отсюда выживу! Сучкааааа!

Как всегла и везде найдется кто-то кому-то ты заведомо и изначально мешаешь просто своим существованием. Чем я помешала Яночке я еще не догадывалась, но меня догнала Валя.

— Подожи, Тань.

Поравнялась со мной.

— Ты напрасно с Янкой сцепилась она какая-то там их бедная родственница с женой его бывшей общается. Не на равных конечно, но что делается в доме доносит.

— И что она донесет?

— Да что угодно наплести может. Она такая тварь, ты даже не представляешь, — обернулась по сторонам, — говорят влюблена в хозяина как кошка драная. Стелется перед ним разве что только ноги не раздвигает.

Я стиснула поднос сильнее.

— И что?

— Ну пока ничего. Барский переборчив до чертей. Ей не светит. Но каждого, кто кажется ей потенциально опасной она старается выжить и обычно у нее получается. Так что будь осторожна.

— Ладно. Спасено, что предупредила.

— Ты стучи к нему. И поаккуратней. Там дочка его приехала.

И я тут же остановилась, а потом пошла намного медленнее. Валя побежала обратно на кухню, а я, тяжело дыша поднялась по ступеням и юркнула в соседнюю с кабинетом комнату. До меня не доносился голос Ларисы. Она что-то говорила очень сбивчиво и быстро. Захар судя по всему молчал. Потом я услышала и его голос:

— Ну так, а я что могу сделать? Пусть Костя денег даст или ты ко мне за деньгами пришла?

— Не в деньгах дело. Пап, там говорить с человеком надо… а у него с Костей не складывается. Там только ты можешь за меня … Паааап, я прошу тебя. Меня могут с универа исключить!

— Ну значит исключат. Пойдешь работать.

— Пап! Ты не понимаешь мне последний год учиться осталось!

— И что? Я не понимаю, то что ты моя дочь дает тебе право творить все что ты хочешь в надежде, что за тебя откупятся или отмажут? Учись нести ответственность за свои поступки!

— Так ты поговоришь с этим… с этим евреем поганым?

— Нет! С поганым евреем ты будешь говорить сама. Лизать ему задницу и спрашивать каким образом ты можешь загладить свою вину!

— Я? Да я лучше… я лучше язык себе откушу.

— Ну так откуси. Потому что я никому звонить не собираюсь. Все. Я голоден и хочу есть.

— Ты! Ты всегда таким был… всегда все только для себя! Всегда чужой нам! И знаешь… с тех пор как тебя нет с нами ничего не изменилось!

— Конечно ничего не изменилось. Вы все так же приходите ко мне только когда вам что-то нужно. Последний раз ты была здесь три месяца назад. Приходила за деньгами откупиться после того как наехала на пешеходном переходе на мужчину и чудом его не убила.

— И ты… ты не дал денег!

— Конечно не дал. Ты получила деньги от. от этого маминого самца, а ко мне пришла за добавкой на личные расходы. На наркоту или на вечеринки. Спонсировать горку на дно я не намерен.

— Как же я тебя ненавижу!

— Я переживу.

— Я больше никогда сюда не приду! Ты мне не отец!

— Ну если тебе нравится так считать, то ты в своем праве.

Она выскочила с кабинета, и я услышала, как застучали ее каблуки по ступеням. А мне безумно захотелось ее догнать и оттаскать за патлы. Сучка! Как была тварью, так и осталась. И сейчас говорить ЕМУ все это, когда он и так одинок и … и болен? Нет, не болен, а сидит в своей тьме совершенно никому не нужный — это так мерзко! Я вышла из комнаты и постучала в кабинет.

— Входи.

Зашла и остановилась на пороге. Барский сидит за столом и смотрит куда-то перед собой. Его челюсти крепко сжаты, а взгляд из-под нахмуренных бровей направлен как всегда куда-то вне моего понимания и желание обхватить его шею руками, прижать к себе его голову, перебрать руками седоватые волосы, свело скулы. Я поставила поднос на стол и посмотрела на экран. Барский писал слова и несколько раз ошибся с буквой…

— Можно посчитать точки…

— Что?

— Можно посчитать точки на клавиатуре.

Не ответил мне, но пальцы потрогали клавиши.

— Откуда ты знаешь?

— Тоже учу.

— Зачем?

Резко поднял голову, а я хотела убрать руку со стола, но он вдруг резко схватил меня за запястье. Это было неожиданно и мучительно приятно. Его пальцы на моей коже. У меня даже голова закружилась, но он выпустил мою руку так же резко, как и сжал.

— Зачем я спросил?

— Стало интересно…

— Любопытство — это порок и за него можно поплатиться.

Сказал незлобно, но в тоже время вызывая ворох мурашек по коже. Я стала ему не интересна. Он захлопнул крышку ноутбука и жестом показал мне уйти. Наверное, это разозлило больше всего. Больше его ярости, вспышек гнева и даже удара тростью от которого все еще побаливал синяк на руке.

— Любопытство намного лучше бессильной апатии.

Он не отреагировал. Даже на этот укол с моей стороны. Словно пребывал в какой-то прострации. Хотела что-то сказать и не стала. Я не привыкла его видеть таким… Это после прихода Ларисы, после всего что наговорила ему. Барский, конечно очень сильный, титановый я бы сказала, но … надлом я увидела. Вот в этой апатии, в этом отсутствии в реальном мире. Словно его выключили и ничего больше не имело смысла. Когда спускалась по лестнице услышала разговор Макара и Раисы. Они стояли в коридоре у гостиной и говорили очень тихо, но в этом доме и так тишина гробовая и я услышала.

— Найди мне девку лет восемнадцати, тощую и патлатую. Поспрашивай по своим. Может кто знает. Мне нужна молчаливая, покорная. Желательно, чтоб в деньгах нуждалась.

— И где я тебе такую возьму? Я в сутенерши пока не нанималась.

— Ну может знаешь кого-то. Ему бабу надо. Срочно. Терпеливую и чтоб молча все делала. На него опять тоска эта наваливается.

— Ну… я конечно спрошу там у одной, но не обещаю. А что профессионалку найти нельзя?

— Такого возраста нет. Он всех профессионалок сразу вышвыривает. Кто попроще молчать не умеют и тоже вылетают к такой-то матери.

— Я попробую… узнаю. Но ничего не обещаю. Не вожу знакомств с такими девушками. Все, Свиридович, мне пора заняться сменой постельного и проверить утреннюю уборку. Да и эта… новенькая Янку ошпарила. Визгу столько словно кто-то свинью зарезал. Ты, кстати ее не видел? Рыжую?

Раиса пошла в сторону кухни… а я. Я не знаю каким образом, но я последовала за Макаром и окликнула его уже при выходе из здания с черного хода.

— Макар Свиридович…

Он обернулся, сжимая и покручивая между пальцами сигарету.

— Аааа это ты. Тебя Раиса искала. Насчет инцидента с Яной…

— Я могу! — сказала и сама себе не поверила. Даже сердце ухнуло в груди и забилось быстро и тревожно.

— Что ты можешь?

— Могу быть той девушкой, что вы искали. Мне не восемнадцать, но я худая и… выгляжу младше, и волосы у меня пышные. И молчать я умею… Я бы могла подойти. вам… ему…

— Если узнает тебя полетит очень много голов и твоя в первую очередь ты это понимаешь? Да и зачем тебе? Скучно стало?

Я смотрела на Макара, который стоял у стола и задумчиво крутил сигарету, которую так и не прикурил и думала о том, что должна придумать не фальшивую причину, которая не вызовет никаких сомнений.

— Не скучно. Деньги нужны. Барский ведь платит им…

Взгляд Свиридовича изменился в нем появилась какая-то колючая холодность. И я стиснула зубы… А что мне еще сказать? Что я просто с ума сошла? Что я прикоснуться к Захару хочу, что я сумасшедшая идиотка, которая любит своего палача и жалко мечтает хотя бы таким образом побыть с ним.

Но Макар наверняка счел меня обычной шлюхой. Критично осмотрел с ног до головы, оценивая насколько я могу вообще подойти на подобную роль.

— Ты представляешь, что все будет не так, как ты возможно привыкла.

Я сжала челюсти еще сильнее, стараясь подавить вопль и начать отрицать, заорать ему, что я не шлюха! И что я ни к чему не привыкала и что… у меня и мужчин кроме Барского не было.

— Я ни к чему не привыкала.

— То есть у тебя даже опыта нет?

— Есть… У меня есть опыт!

Проклятье! Твою ж мать! Еще никогда я не чувствовала себя настолько унизительно, настолько ничтожеством. Может оно того не стоит? К черту все! Сбежать. Развернуться и уносить ноги. То что я творю это безумие, это глупость на грани абсурда.

— Хорошо. Просто чтоб ты представляла немного с чем можешь столкнуться. Захар. у него специфические предпочтения и если хоть что-то не понравится ты вылетишь оттуда, как пробка.

— Какие предпочтения?

Тихо спросила я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— Например девушка должна молчать. Ни под каким предлогом не произносить ни звука. На девушке не должно быть никакого запаха. Скорей всего он отправит в душ и придется вымыться мылом и шампунем, которые будут там стоять. Но я принесу тебе средства гигиены еще до этого. И ты смоешь с себя любой аромат со всех мест. Даже изнутри. Никакой инициативы. Он скажет, чего он хочет и что делать. Просто молча делаешь и все… И… возможно после встречи какое-то время не сможешь сесть.

Макар таки закурил сигарету и открыл форточку.

— Может быть тебе достанется пару ударов ремнем, а может и не пару. Будет больно. Говорить и орать нельзя. Только терпеть. За это доплату получишь потом. Не испугалась еще?

Он на меня не смотрел и дымил на улицу.

— Я согласна.

Резко повернулся.

— Что? Настолько деньги нужны?

Кивнула и сжала руки в кулаки.

— Вот и пойдешь к нему сегодня вечером. Только смоешь с себя запахи и переоденешься. Я проведу тебя с черного хода. Если все пойдет не так оттуда же и выведу. Болтать с кем-то об этом категорически запрещается. Откроешь рот — вылетишь отсюда, поняла?

Снова кивнула, чувствуя, как сильно бьется сердце и пульсирует адреналин в висках. Я не верила, что влезла во все это сама

— А с ребенком кто будет, пока ты… — посмотрел на меня, — или он у тебя привык сам по ночам сидеть?

Послышались все те же привычные нотки презрения.

— Нет, не привык. Но я уложу и…

— Я с Раисой поговорю. Может она присмотрит за мелким твоим. Получится все накину тебе еще денег к твоей зарплате. После 22:00 жду тебя здесь. Поняла?

— Поняла.

— А теперь скажи, что там с Яной произошло?

— Говорит много. Борзая слишком.

Усмехнулся и затушив сигарету о край форточки бросил окурок в пепельницу.

— Да, это у нее не отнять. Действительно много говорит. Завтра будет требовать тебя вышвырнуть.

— И что? Кто-то ее послушает?

Макар сделал ко мне несколько шагов.

— В этом доме есть свои законы и люди, которые работают в нем довольно долго. С ними надо считаться, а если возникают проблемы лучше поговорить с Раисой.

— Считаться с чем? С тем, что меня отправили мыть унитазы вместо завтрака для Барского? Так это не входило в мои обязанности!

Снова усмехнулся и опять окинул меня оценивающе-презрительным взглядом, и я слегка поежилась. Как быстро меняется о вас мнение едва вы разрушаете ореол порядочности вокруг себя. Люди сразу начинают чувствовать, что им развязали руки и они могут вести себя с вами, как с последней швалью.

— Да, теперь у тебя будут более интересные обязанности, если только эта выходка не будет стоить тебе места, — сказал он и подмигнул мне. — займись работой, и я жду тебя вечером.

* * *

Это было не просто странно, а у меня по-настоящему дрожали руки и колени. Так дрожали, что казалось я сейчас упаду в обморок всего-лишь на стадии одевания после душа. Макар Свиридович принес мне одежду в новеньком пластиковом пакете. Швырнул на стол, осмотрелся по сторонам, видимо проверяя не разнесла ли я помещение.

— Лучше новое и совсем без запахов. И никакой косметики. У тебя полчаса на сборы.

Ушел довольно быстро. Явно куда-то торопился. У него постоянно трезвонил сотовый.

— Да! — рявкнул и это было непривычно потому что он казался мне спокойным и уравновешенным всегда, — Я говорил, чтоб ты сюда не звонила?

Я высушила волосы и теперь одевалась в футболку и короткую джинсовую юбку. Долго смотрела на себя в зеркало перед этим. На свое тело… Оно изменилось после родов. Грудь стала больше, пропала и былая упругость кожи, эластичность… или это я уже к себе придираюсь. Но с весом беда. Я особо не набрала, а может стала еще худее. В свое время Барский меня откормил и костями я не гремела. А сейчас… сейчас ребра выпирают, ключицы, колени.

Медленно выдохнула, натянула сверху куртку и штаны. Пробралась в дом и сразу юркнула в кабинет Свиридовича. Там стянула джинсы и ветровку, распустила волосы. Когда управляющий посмотрел на меня в его глазах помимо неприятного презрительного блеска появился еще и интерес. Тщательно скрываемый, я бы сказала очень тщательно. Но когда сталкиваешься постоянно с мужской похотью во всех ее проявлениях узнаешь все это безошибочно. Но этот мужчина скорее смотрел на меня как на лошадь на аукционе. Его интерес был исключительно такого характера. Он бы был не прочь на этой лошади прокатиться, но пока что она предназначена не ему.

Черт! Я сама это вызвала своим желанием выполнить роль шлюхи… И разве объяснишь кому-то что шлюхой я согласна быть лишь для одного мужчины.

— Какая ты… Думаю хозяин оценит и не вытолкает тебя как остальных. Идем. Прислуга уже разошлась по комнатам.

Пока поднимались по лестнице как вчера поднималась та девка меня все трясло все сильнее.

«Молчать… ни слова! Ни одного слова не говорить»…

Остановились напротив спальни Барского и Свиридович тихо постучал.

— Входи.

Голос прозвучал глухо, и я содрогнулась еще сильнее, когда его услышала.

Макар вошел сам, оставив меня в коридоре и слегка прикрыл дверь спальни.

— Я с гостьей.

В полумраке рассмотрела силуэт Барского. Он стоял у распахнутого настежь окна. Опять совершенно босой в расстегнутой рубашке. На подоконнике бутылка виски и бокал. Ветер треплет его волосы и белую ткань рубашки.

— Я вчера еще сказал никаких гостей. Все. Довольно.

— Уверяю тебя. Это особенная гостья. Если опять промах — больше не приведу.

Усмехнулся. Я услышала этот смешок и по коже побежали мурашки.

— Ну давай. Пусть заходит.

Макар кивнул мне, и я неслышно вошла, прикрыла за собой дверь.

— Можно было и не закрывать дверь. Это ненадолго. Иди сюда.

Подошла очень медленно, почти не чувствуя ног и рук. Низ живота предательски свело судорогой, а сердце готово разорваться от того что сейчас я подойду к нему настолько близко. Сделала несколько шагов и остановилась рядом с Захаром. Из-за того, что он стоял напротив окна мне было почти не видно его лицо… но я ощутила запах его тела и одеколона, запах виски и сигары. И меня повело… как когда-то. Повело так, что в голове зашумело и пересохло во рту. В горле застрял стон тоски и отчаянного желания броситься ему в объятия. Как же я соскучилась. Невыносимо и так ужасно болезненно соскучилась по своему монстру.

— Как зовут?

Хотела было сказать и тут же закрыла рот, снова усмешка и сверкнул ряд зубов в белоснежной ухмылке.

— Молчит, а?

Протянул руку, движение неуверенное. Ищет. А я глаза закрыла. О боже! Сейчас он ко мне прикоснется. Через секунду. Через две доли секунды. Ощутила касание пальцев к своему плечу и непроизвольно вздрогнула. Ощупал мою ключицу, поднимаясь к шее, а я не могу удержаться и дыхание участилось до такой степени, что я просто не могу его контролировать, чтоб не слышно было этого сопения.

— Боишься…

Не спросил, скорее констатировал факт. А я закусила губу, чтобы не сказать ему, что я боюсь не его, а того, что он уберет руку. Что оттолкнет, откажет. Выгонит… а я умру от разочарования.

Пальцы пробежались по моему горлу вверх, ощупали подбородок, а я привыкла к полумраку и теперь видела черты его лица более отчетливо. И то как резко сошлись на переносице брови, когда ощупал мои скулы, потом щеки, нос, зарылся пальцами в волосы и закрыл глаза, ноздри затрепетали. Его обе руки погрузились в мои растрепанные локоны. Он их перебирал несколько секунд заставляя меня глотать вздохи и дрожать мелкой дрожью. Кусая губы чуть ли не до крови. Поднес мои волосы к лицу, втянул запах и тут же отпустил. Руки снова легли мне на плечи, опустились ниже к груди, накрыл ладонями и сильно сжал, а я все же не сдержала легкого вздоха от чего он резко вскинул голову жадно всматриваясь в свою пустоту.

— Как бешено сердце бьется. Страшно?

А ладони ослабили хватку и большие пальцы погладили соски… У меня перехватило дыхание, и я слегка пошатнулась. Это я уже контролировать не могла — мгновенно напрягшиеся под лаской кончики груди и мурашки на коже от его ласки. Гладит соски и сосредоточенно смотрит мимо меня.

Потом опустил руки и отвернулся к окну… вижу, как сдавил пальцами подоконник и у меня так же сдавило сердце в ожидании.

— Макар…

— Да, Захар.

Я набрала в легкие побольше воздуха, стиснула руки в кулаки и впилась ногтями в ладони. Если сейчас прогонит это конец. Это… это апокалипсис. Я ведь этого не переживу. Я не выдержу. (3303c)

— Ты свободен. Проследи чтоб нам никто не мешал.

Едва за Макаром закрылась дверь. Барский снова развернулся ко мне и начал медленно расстегивать ремень на штанах…

— Поплачешь для меня, девочка?