Глава 23

Мариса

Дверь открылась, и в проходе появился человек, увидеть которого больше я уже не надеялась. В глазах встали слёзы. Я подскочила с кровати и бросившись к нему, обняла Ника за шею, совершенно позабыв, на какой ноте мы расстались.

– Ник, – прошептала я. Искренне радуясь его приходу. Он не обнял меня в ответ, а я вцепилась в него, словно в спасательный круг, брошенный мне из прошлого, и не хотела отпускать. – Что ты здесь делаешь? – спросила я сквозь слезы. Ник разорвал кольцо моих рук и отбросил от себя. Я посмотрела в его ледяные глаза, не находя в них ни капельки теплоты и сочувствия.

– Решил посмотреть, как ты здесь устроилась. Нравится? – язвительно сказал он, осматривая комнату.

– Не говори так, я здесь не по своей воле, – грустно ответила я и отошла от Ника, присев на кровать.

– Странно, я думал ты как раз на своём месте. Находясь здесь, занимаешься своим любимым делом, – я отвела взгляд. Ник приехал не для того, чтобы помочь, а продолжить унижать меня и глумиться.

– Уходи, – сказала я не в силах спорить с ним.

– О нет, я заплатил хозяйке за время с тобой и так быстро ты от меня не отделаешься, не надейся, – хмыкнул он, смотря на меня пронизывающим взглядом полным ненависти.

– Тогда трахай и проваливай, – прикрикнула я. Как же всё это противно, и к нему я когда-то испытывала искренние чувства, хотя он и тогда показал, что я для него лишь подстилка. Давалка, раздвигающая ноги перед всеми.

– Ещё бы, я обязательно это сделаю, но только тогда, когда ты отмоешься от отморозков, ебавших тебя и всех тех, кто навещал тебя тут и не давал забыть, кто ты есть, – огрызнулся он. – Потом сдашь анализы, еще не хватало подцепить от тебя что-то. Не хочу тебя огорчать, но я выкупил тебя, и ты возвращаешься в Москву в качестве моей личной шлюхи.

– Что больше никто не даёт? – теперь уже начала ёрничать я, встав, накинула на себя лёгкий халатик, чтобы он не смотрел на меня одетую в комплект стриптизёрши.

– Дают, но мне нравится твой профессиональный подход. Проституция у тебя в крови, – с каждым словом он делал мне всё больнее, но я проглотила это понимая, что Ник единственный кто может мне помочь выбраться отсюда.

– У меня нет документов, – сказала я.

– Есть и они находятся в гостинице. Но они будут храниться у меня и стоит тебе только рыпнуться и открыть свой рот, тебе уже никто не поможет, ты навсегда вернёшься в это место. Подумай хорошенько, прежде чем совершить глупый поступок, если Вадим узнает, что ты в Москве, он избавится от тебя. Так что, будь послушной и делай так, как я говорю, – я это прекрасно понимала, и ни за что бы сейчас не стала так рисковать.

– Я смогу увидеться с мамой? – с надеждой спросила я.

– Всё зависит от твоего поведения, и от того, как хорошо ты постараешься, чтобы ублажить меня.

– Я поняла тебя.

– Нет, не поняла, – Ник подошёл впритык и больно схватил меня за волосы на затылке. – Из-за твоих сучьих поступков я потерял такие бабки, на которые можно выкупить сотни потаскух как ты. Расплата будет очень долгой, и тебе придётся мириться с тем, что тебя трахает противный рыжий клоун, – он наклонил мою голову, причиняя боль.

– Вот господин, как вы и просили, – Гюлер зашла в комнату и положила на кровать одежду. – Слушайся своего хозяина, девочка. Тебе очень повезло. Такой мужчина, вай. Прощай, – и она вышла из комнаты, как всегда, наплевав на то, что мне делают больно.

– Одевайся, у нас через полтора часа начинается регистрация на рейс самолета, – Ник откинул меня, и я приземлилась попой на пол. Я поднялась и пошла к одежде, шмыгая носом.

– Выйдешь? – спросила я.

– Зачем? Всё, что стоит передо мной – моё, отныне ты моя вещь, – я кивнула и скинула с себя халат. Расстегнув бюстгальтер, отбросила его в угол комнаты за ним полетели и трусики. Надев на себя джинсы и футболку, достала из-под тумбочки единственные сандалии на сплошной платформе и повернулась к Нику. Пусть болтает что хочет. Сейчас главное – вырваться отсюда, из этого кошмара, и не натворить глупостей, я сделаю всё как он хочет.

– Я готова, – подумав немного добавила язвительно. – Мой господин.

– Уже неплохо, мне нравится. Можешь ко мне так обращаться, когда рядом нет посторонних.

Мои нервы были на пределе, мне казалось, что я слышу бешеный стук моего сердца, когда, сжимая в руках паспорт и посадочный билет, я проходила регистрацию и таможенный контроль. Неужели я еду домой, поближе к маме, надеюсь, Ник разрешит мне послать ей весточку или даст возможность позвонить ей. Она всегда сильно переживала, когда я надолго пропадала, но я старалась всегда поддерживать её финансово. Хорошо помню, в какой нужде я росла и как тяжело ей приходилось в то время.

Сидя в самолёте мне не верилось, что я наконец покинула, когда-то облюбованную мной курортную Турцию, которая принесла мне столько боли и страданий. Что ждёт меня дальше? Непонятные перспективы. Но не думаю, что это будет хуже того, что я прошла.

Ник сидел рядом, стуча по клавишам печатая что-то на ноутбуке, пока я смотрела на густые облака осеннего неба. Я очень обрадовалась, когда в самолёте нам принесли обед, в борделе нас кормили очень скудно. По заведенной привычке я ем очень мало, но тех крох, что доставались нам к столу едва хватало для поддержания сил. Меня постоянно преследовало чувство голода. А тут мне показалось, что я попала в рай. Спагетти, политые мясным соусом, салат из свежих овощей, бутерброд и ещё кексик с кофе. Я уронила слезу, как же вкусно. Ник, видимо, заметил, с каким аппетитом я ем, и положил на мой поднос свой кекс, я с удовольствием взяла его. – Стану толстушкой, может, он больше не захочет меня и отпустит, – улыбнулась я своей мысли, доедая последний кусочек.