Эпилог

Я с ужасом смотрела на этот отвратительнейший чизкейк, который я приготовила. Точнее, не я, а мой духовой шкаф. Точнее, не мой, а Матвеева.

Ибо я не могла я такой кошмар сотворить.

Прилежная студентка, староста потока и просто красавица.

А это что за исчадие ада на меня смотрело?..

На глаза начали наворачиваться дурацкие слёзы…

— Ника? — прозвучал удивлённый голос из прихожей.

Удивлённый, потому что я каждый вечер встречала моего сожителя объятиями и поцелуями. Но сегодня я практически рыдала на кухне.

— Стой там! — приказала я Матвееву.

— У тебя там что-то.., — голос приближался. И этот голос был на грани того, чтобы расхохотаться.

— Да, сгорело! — рыкнула я. — Спасибо, что сообщил! А то я не заметила.

Я вытащила чизкейк из духовки и от всей души ляпнула формочкой по столешнице. И с ненавистью уставилась на этот великолепный десерт.

Убью Тату.

"Даже такая рукожопая, как ты, справишься. Там невозможно испортить".

Отличный получился день Влюблённых.

Порадовала любимого.

Запахом горелого.

Судя по звукам, Матвеев остановился где-то в шаге от меня.

И я практически слышала, как он в секунде от того, чтобы от души рассмеяться, ибо мои кулинарные пробы его не злили, а каждый раз смешили до коликов.

— Слушай, я думал, что ну такое только в анекдотах возможно, — ободряющим голосом сообщил мне Кирилл.

Я не придумала остроумный ответ, продолжив рассматривать почерневший творожный сыр. Матвеев уж больно долго молчал, поэтому я повернулась к нему.

И удивлённо приподняла брови.

Он смеяться даже не планировал.

Кирилл смотрел на меня.

Конечно же, смешинки плясали в его глазах, не без этого, но... вместе он смотрел на меня с любовью. Просто принимая меня такой, какой я есть.

Я сделала порывистой вдох.

Как же я его люблю.

— Поздравляю, Матвеев, встрял ты по полной. У меня для тебя ужасные новости, — хрипло сообщила я, делая шаг к любимому, крепко обнимая и прижимаясь всем телом. После чего наигранно недовольно сообщила: — Ты воняешь машинным маслом.

Рука Кирилла живо поползла по спине вниз и остановилась на ягодицах.

— У тебя ещё...

— Да, месячные, — непонятно отчего веселясь, сказала я. — Ни черта ты сегодня не получишь: ни секса, ни ужина.

Матвеев артистично грустно вздохнул и коротко поцеловал меня в висок, не выпуская из объятий.

— И даже не спросишь, чего это ты встрял? — спросила я, наслаждаясь запахом парня.

— Я привёз пиццу твою любимую. В форме сердца. Акция сегодня такая. Оценишь? — по голосу было слышно, что Матвеев улыбался.

— За пиццу спасибо, конечно, но на мой вопрос ты не ответил, — я сделала шаг назад и подняла голову вверх, что внимательно рассмотреть лицо Кирилла, когда я ему кое-что напомню.

Мой живот неожиданно громко заурчал.

Кирилл улыбнулся.

— Садись, сейчас принесу твою Пеперони.

Я во мгновение ока оказалась за столом и нетерпеливо затопала ногами.

Матвеев принёс на кухню две коробки из моей любимой пиццерии, и я довольно захлопала в ладоши.

Тарелки доставать я даже не планировала. Всё, что было связано с наигранно красивым ужином, заставляло меня недовольно кривиться, а Кирилл от этого только посмеивался. Может, это и изменится, но точно не сегодня.

Я уплела два куска пиццы, схватила третий и, щедро откусив, кивнула парню:

— Ну. Есть предположения? — едва прожевав, спросила я.

Кирилл подпёр щёку кулаком, наблюдая за мной светящимися, я надеюсь, от счастья, глазами.

— Твоя мать переезжает к нам жить?

Я от шока округлила глаза.

— Упаси Бог. Кстати, она звонила мне вчера, приглашала нас на свой День рождения в следующую субботу.

— И что?

— Я не знаю. А ты что думаешь?

— Как скажешь, Ника, — пожал плечами Матвеев. — Мне всё равно.

Как и мне.

На маму я отчего-то зла не держала, как и на папу. По большей части, мне было на них плевать, как бы это грубо ни звучало. То, что Елена Азарова вдруг решила возобновить со мной общение после того, как два месяца назад выгнала меня из своего дома, сначала поставило меня в ступор. После чего я плюнула и решила: будь, что будет. Если эта женщина снова начнёт лезть туда, куда её не просят, то мне ничего не стоит снова не отвечать на её звонки.

— Да мне тоже, — озвучила я, выбирая кусок, на которой было побольше колбасок. — Думай другое.

— Тата тебя уволила? — продолжил спрашивать безумные вещи мой парень.

— Сегодня, кстати, Артём Тате встречаться предложил! — довольно сообщила я.

— Мне не нравится Артём, — скривился Кирилл.

— Я знаю, но он не нравится тебе, потому что это мой второй несостоявшийся жених, — поиграла я бровями.

— Я.., — Матвеев откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Чересчур он положительный какой-то. Напрягает.

— А ты любишь людей с говнецой? То есть меня? — я ткнула жирным от пиццы пальцем в себя.

Кирилл кривовато усмехнулся.

— Люблю тебя.

— То есть я с говнецой? — наигранно зло спросила я.

— Я этого не говорил, — улыбаясь, покачал головой Матвеев.

— Не увольняет меня Тата, — я внимательно рассмотрела пиццу со всех сторон, выискивая следующий идеальный кусок. — Но я сама ухожу.

— Уходишь? — удивился Кирилл.

Я точно знала, что Матвееву не нравилось то, что я работала официанткой, но пусть бы он только попробовал бы что-то мне сказать против. Но на его радость я неожиданно определилась со своей работой, а именно решила связать жизнь с косметологией. Почему мне это раньше не приходило в голову, я понять не могла.

А на прошлой неделе Вита Белинская с соседнего потока сама ко мне подошла и предложила подработку в месте, где она сама работала. Я уверена, делала это девушка не от своего хотения, а потому что ей подсказала жена Давида. Настя, теперь уже, Алиева. Что ими руководствовалось, я не представляла, но была безумно рада предложению и, конечно же, согласилась.

Но мне было... страшно?

— Ухожу, — отрывисто кивнула я.

Руки всё-таки задрожали, и я положила новый кусок пиццы обратно в коробку.

— Ника? — придвинулся вперёд Кирилл, почувствовав моё волнение. — Ты чего?

— Просто знаешь, это не просто практика, где я студентка, это полноценная работа, — испуганным шёпотом поделилась я.

Конечно, я боялась. Если несколькими месяцами ранее я бы пришла туда, как дочь Азаровых, то сейчас я приду без...

— Ника! — влез в мои мысли Матвеев. — Это не первая твоя работа, и справлялась ты отлично.

Сглотнув, я кивнула. Его правда.

Но потом мы об этом поговорим.

— Допустим, — мысленно переключившись, я наклонила голову в сторону, — но в случае неудачи ты встрял ещё больше.

Кирилл рассмеялся.

— Думаю, я сразу понял, о чём речь.

— Понял? Да? — я недоверчиво сузила глаза, а потом невольно улыбнулась, счастливая от того, что у Матвеева это не вызывало ужаса. — Ты мне сказал сообщить тебе, когда я передумаю.

— И ты передумала, — Матвеев не переставал улыбаться.

— Да я никогда против не была, — я отодвинула пиццу в сторону и протянула руки к любимому. — Я была уверена, что ты в шутку предложил. Но теперь всё окончательно перестало быть шуткой.

— У тебя всё серьёзно? — хмыкнул парень, не спеша протягивать мне руки.

— У нас всё серьёзно! — недовольно и громко сообщила я.

Матвеев резко выдохнул, после чего засунул руку в передний карман джинсов, выудил оттуда чёрную коробочку и аккуратно поставил на стол.

— Что это? — широко раскрыла я глаза.

Кирилл быстрым жестом откинул крышку коробочки, и на меня посмотрело оно. Кольцо от... Да плевать какого бренда!

Мне сделал предложение любимый Матвеев.

Быть его женой.

Кирилл аккуратно приподнял мою уже вытянутую руку и неторопливо надел колечко на безымянный палец.

Я в изумлении смотрела на свою кисть, и счастливая улыбка без спроса расплылась по губам.

«Выходит, мне всё-таки придётся жениться на тебе», — однажды сказал Матвеев в машине после того, как я ему сообщила, что один механик мне жизнь испортил.

Я пообещала запомнить.

И сегодня планировала это напомнить.

Но он всё равно сегодня сделал бы мне предложение.

За Кириллом хоть на край света.

А в моём случае на кулинарные курсы. Так и быть.

— Насмотрелась? — слегка срывающимся голос спросил рядом сидящий Матвеев.

Я подняла глаза на парня.

Он улыбался, но... нервничал?

Потому что я не сказала "Да"?

"Насмотрелась?"

Самая первая фраза, которую он мне сказал прошлым летом.

Я поднялась со своего места, уселась к любимому на колени и довольно фыркнула прямо в губы:

— Ну что, Матвей, подцепил.