Глава 9

На следующий день в обед, когда я себе уже место не находила, телефон долгожданно запиликал.

— Да?

— Всё готово. Забирай, — коротко оповестил меня грубоватый низкий голос, вызывающий неизменные мурашки.

Я скоро его увижу! В смысле, её. Мою малышку. Такси, кошмарный час в пути, и я на месте.

— Точно? Ничего не видно? Она такая же красавица?

— Конечно. Жду, — сказал Матвеев и отключился.

В такси мне спокойно не сиделось.

Может, я платье короткое надела? Я сначала хотела сандалии на плоской подошве обуть, но вовремя вспомнила, с кем буду иметь дело. Выбор, конечно же, пал на новые жёлтые босоножки. А с ними вдруг и платье стало короче. Матвеев точно на них обратит внимание и что-нибудь вредное скажет.

Но тут вроде как каблук устойчивый.

За такими мыслями я, наконец, приехала.

Матвеева заметила сразу. И тот снова сверкал своим накачанным торсом. Точнее, конкретно в мою сторону стоял спиной своей великолепной. Грудные мышцы были обращены в сторону его собеседника. Видимо, обсуждали рядом стоящую машинку белого цвета.

Volkswagen Beetle. Когда выбирала машину, и про такую модель думала. Но потом решила, что слишком она уже девчачья.

Так, стоп!

Не разбирая дорогу, я чуть ли не бегом направилась к этой парочке. Точно с девкой какой-то болтал. Готова поставить на это мой MINI Cooper.

Под ноги мне, конечно, следовало бы смотреть, потому что не по ровным дорожкам нашего района я гуляла. Зацепилась об бугристый, мать его, асфальт, и полетела вниз.

На коленки. Как ребёнок маленький.

Ещё и больно!

Подняла глаза и увидела, что практически все стали свидетелями моего падения. И Дима, и Лёха, и какой-то брюнет, и Матвеев, и (я так и знала!) девка эта. Ещё и низкая, ещё и без каблуков. На мои мышцы пялилась!

Матвеев развернулся полностью и направился ко мне, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Мне кажется, что каблуки — это не твоё, — подал мне руку.

Да у меня даже ладони были побитые. Я застонала.

Парень меня поднял и оставил мою ладошку в своей. А я сразу посмотрела на эту низкорослую девчонку. Мгновенно её неискренне озабоченный взгляд превратился в неприязненный.

— Аптечка, помнишь, где? — ухмыльнулся Матвеев.

— Не помню, — пробормотала я, осматривая свои колени.

Левое я на разбила, а вот правое нещадно кровило.

— Антона попроси, — кивнул в сторону знакомого брюнета. — Я сейчас освобожусь.

Вернул мою руку на место и отправился к этой мелкой девчонке.

Одновременно и ужаснулась, и усмехнулась. Вот же я стерва, и, оказывается, безумно ревнивая.

Мне бы и хотелось понаблюдать за этой парочкой, но я побоялась снова навернуться, поэтому уже шла и под ноги смотрела.

— Ты к нам что-то зачастила, — вытирая руки, улыбнулся Антон.

Он, кстати, тоже был без майки. И тоже есть на что посмотреть. Но что-то не хотелось. Наверно, я всё-таки поклонница татуировок в виде кельтских узоров.

— Ага, понравились вы мне, — пробурчала я.

Антон подмигнул мне и протянул аптечку. Неохотно отметила, что бинтов и ваты здесь добавилось по сравнению с прошлым разом.

Молодцы, следили.

Уже обработав и заклеив коленку, уселась на шины и со стороны разглядывала эту владелицу белого жука. В рот смотрела Матвееву и чуть слюни не пускала, пока он ей что-то втолковывал. У неё, конечно же, было миллион вопросов.

Пигалица.

Что-то щебетала и щебетала. Симпатичная. И задница подкаченная, явно в зал ходит. Коленки не побитые. Балаяж, кстати, был у неё качественно сделан. Давно хотела сама попробовать. Подойти что ли спросить, где делала?

Наконец, эта коротышка выдохлась, уселась в своего "жука" и выехала со двора.

— Она, по-твоему, красивая? — сразу наехала я на Матвеева, который даже подойти ко мне толком не успел.

Парень удивлённо поднял брови. Я своего взгляда не отвела. Не знаю, что он там себе думал, но встречаться Матвеев с той девчонкой не будет.

— У тебя какой-то пунктик? — парень остановился возле меня, заслоняя солнце.

— Нет, просто интересно, кто в твоем вкусе.

— Мне внешность не важна.

— Ой да прям! — вызывающе закатила я глаза.

— Если тебе так интересно, то, напротив, куколки, не вылезающие из салонов, давно меня не привлекают, — пожал плечами Матвеев.

Я смерила парня высокомерным взглядом. Что ж, я та самая, которая все имеющиеся деньги именно там и оставляет.

— Так чего же ты меня в магазине клеил?

— Ты разве что слюни на меня не пускала. Кто такой шанс упускает?

Идиот.

Нацепила маску безразличия и поднялась с шин.

— Сожалею, что не выгорело, — надменно произнесла я.

— Тебя что-то смущает? — усмехнулся парень. — Ты так на парней посмотрела, будто мы с тобой рядом находиться недостойны.

Меня обдало волной жара. И как же я смотрела на них? Если так же, как Елена Азарова на "недостойных", то это полный аут.

— Видимо, это у тебя какой-то пунктик, — всё-таки сказала я.

— Может быть, и так, Ника. Я люблю людей попроще.

Что же, это всё?

Видимо, да.

— Сколько я тебе должна за работу? — наигранно вежливо уточнила я.

Матвеев вдруг улыбнулся.

— Подвезёшь меня в город? — парень достал ключи из кармана и протянул мне их в руки.

— Решил дать куколке шанс? — фыркнула я.

Матвеев отвёл взгляд в сторону и усмехнулся:

— Да поехали уже.

Парень развернулся и отправился к моей малышке, которая, как оказалось, была совсем рядом. Я в недоумении отправилась за ним. Он любит людей попроще, но, очевидно же, что я была не из таких.

Что мне вообще делать с этой информацией?

Остановилась возле капота. Да, всё идеально. Но сейчас мне было даже слегка плевать. Я развернулась.

Матвеев, заложив руки в карманы, смотрел на меня серьёзно. Только огоньки плясали в его карих глазах. Стало жарко.

Лето в этом году знойное выдалось, конечно.

Я прочистила горло.

— Куда тебя везти? Решил сделать себе выходной?

— Как сказать, — бросил он. Глаза его начали блуждать совсем не по моему лицу. — Продавать этот сервис буду.

— Понятно, — я тоже не дура, пока он пялился, и я полюбуюсь. Уселась на капот. — Стой, что? Продаёшь? Это твоя автомастерская?

— Моя, — согласился Матвеев, медленно подходя ко мне и поднимая, наконец, глаза на лицо. — То есть, уже почти не моя.

Он подошёл.

Близко.

— А чего продаёшь?

— А это большой секрет.

— А я никому не скажу, — тихо пообещала я.

— Это вынужденно, — он наклонился совсем близко. — Надо родителям помочь, — поднял руку и аккуратно провёл по моим волосам.

— Понятно.

Какое там "понятно".

Меня от волнения повело в сторону.

— Ника, это правда очень большой секрет, — прошептал Матвеев на ухо. — Расскажешь кому-нибудь — накажу.

Проглотила ком в горле. Накажет он. Мне бы очень хотелось на это посмотреть.

— И что будешь делать дальше? — хрипло спросила я.

— Работать в другой мастерской, — хмыкнул парень, словно сообщая очевидное.

Он стоял так близко, обдавая своим нереальным запахом, что я еле собрала мысли в кучу.

Автомастерские, автомастерские…

— Ты обещал сказать, как тебя зовут, — просияла я, кое-что сообразив.

— Как думаешь? — хитро улыбнулся Матвеев.

— Кирилл? — предположила я.

Он удивлённо поднял брови вверх.

— Тебе не подходит, — сразу же хмыкнула я, понимая, что угадала.

— А чего тогда это имя назвала?

Потому что не бывает таких совпадений.

— У тебя случайно праздник не намечается в эту субботу? — проигнорировала я его вопрос.

— Допустим, — Матвеев нахмурился.

Я вдруг вспомнила, как он переспросил мою фамилию на месте нашего ДТП.

Наигранно закатила глаза:

— Ты же сразу понял, что я дочь...

— Откуда ты знаешь про праздник? — вдруг сердито перебил он.

И сделал шаг назад. Я физически почувствовала, что что-то произошло.

— Стоп, подожди, — замотала я, не понимая причины перемены настроения парня. — Твоя мама рассказала, что ты в новых высотках квартиру купил возле "Софита". Я поэтому туда и поехала, — на выдохе быстро протараторила я.

Надо же! Иначе бы мы не встретились.

Моего удивления Матвеев не разделял.

— Кому рассказала? Вы с моими родителями встречались?

— Да, были у нас в тот вечер, — осторожно ответила я. — На день твоего рождения приглашали, когда мы с тобой увиделись.

— Твою мать, — процедил Матвеев.

— Что случилось?

— Потому что нахер надо. Ты можешь приходить, а твою мать я видеть не хочу, — окончательно вспылил парень.

— И почему же? — напряглась я.

— У своей матери спроси. Та ещё стерва.

— Матвеев, следи за языком! — пусть я и была иной раз согласна, но выслушивать это от едва знакомого человека я не планировала.

— Я не хочу, чтобы она даже к моим родителям подходила.

— Послушай, — попробовала я сама успокоиться и его успокоить. — Моя мама о твоей очень приятно отзывается. Я не знаю, чего ты...

— Ника, я даже слышать ничего об этом не хочу, — зло проговорил Матвеев.

— Что ты слышать не хочешь? Твои родители сами к нам приехали!

— И сделали глупость.

— Ты тут вообще каким боком? Это их дело. Твоя мама абсолютно нормально с нами разговаривала...

— Она просто слишком добрая.

— Да что случилось-то?! Ты можешь хоть что-то рассказать?

Парень резко выдохнул, будто решаясь.

— Ещё в институте моя мама подала заявку на получение гранта, — куда-то смотря в сторону, процедил Матвеев. — И она его получила. Обучение и стажировка за границей. Чудным образом вмешалась твоя мать. На лапу кому-то дала, договорилась. В итоге, моя мама никуда не поехала...

— Послушай, это бред, — максимально спокойно перебила я. — Да, моя мама — сложный человек. Да, родилась в успешной семье. Но я знаю её: не все удостаиваются у неё уважения, конечно, но люди, которые сами всего добиваются без поддержки, вызывают у неё восхищение.

Конечно, я кривила душой. Восхищение у неё никто и никогда не вызывал. Но если мама наблюдала такие ситуации, то просто молчала. И это было ого-го, как достаточно. И уж, конечно, палки в колёса она никому не ставила.

— Херню несёшь. Ты совсем её не знаешь.

— Я живу с ней двадцать года, и поверь мне, я её знаю!

— Ты так уверена? Институт, старые друзья, работа?

— Мама много чего рассказывает.

Я соврала.

Точнее, мама и правда много чего рассказывала, но ничего из вышеперечисленного. Но я понятия не имела, как прошли её институтские годы, с кем она дружила и нравилась ли ей работа. Зато я знала, что Карлинский месяц назад устроил скандал на конференции, дочери Морозова еле поступили, а Короленко оборудовал свой медицинский центр новыми томографами.

Матвеев смотрел меня прямо в глаза и тяжело дышал.

— Так просвети. Много твоя мама рассказывала про институтских друзей?

Я молча увела взгляд в сторону. А что мне говорить? Про ту же Ирину я услышала в первый раз на этой неделе.

— Ты ничего не знаешь. И даже не пытаешься узнать, — припечатал Матвеев.

Это прозвучало не очень приятно.

— И что? Это преступление? — ощерилась я. — У меня своя жизнь. Или мне мамины мемуары усесться писать?

— Переживаю, чтобы ты не стала такой же, — грустно усмехнулся парень.

Ярость волной поднялась внутри.

— Да пошёл ты к чёрту! — выплюнула я. — Как будто ты про меня что-то знаешь!

— Уже есть вопросы судя по тому, как ты тут орала из-за испорченных шмоток, — вдруг бросил Матвеев.

Ах если бы из-за них!

Идиот.

Я стиснула зубы.

Единственное, чего из-за чего я в тот день сходила с ума, так это гнев моей матери. И Матвеев это никогда не поймёт.

— Ты ничего про меня не знаешь, — прошипела я.

— Да и плевать, — скривился Матвеев. — Просто держитесь своей семейкой от меня и моих родителей подальше.

— Ты ничего не знаешь про меня и мою жизнь! — снова процедила я.

— Да что там знать-то?! — вдруг хохотнул парень. — Деньги капают каждый месяц на карточку? Или как? Расскажи, если желаешь. Какая ты?

Какая я?

Какая я вообще?

Какая я на самом деле?

Я такая, которую грамотно и методично вылепливали на протяжении двадцати двух лет, чтобы соответствовать. И теперь какой-то сраный автослесарь смел мне что-то говорить.

Гнев клокотал внутри, разъедая внутренности. Рвался наружу.

Матвеев хоть и стоял далеко, но я всё равно со всей силы оттолкнула его руками.

— Не смей меня толкать, — оскалился парень.

— А ты даже не смей со мной разговаривать, ублюдок, — я сама подошла к нему и процедила прямо в лицо. — Тебя зависть берёт? Или что? Родился в семье нищего механика? А теперь гляньте на него, разбогател. Думаешь, выбрался из грязи в князи? Посмотри, — я с напускным отвращением во взгляде обвела глазами помещение, — где ты работаешь.

Сказала и сама задрожала от своих ужасных слов.

Это была не я. Я так никогда не думала.

Я говорила языком моей матери.

И я сказала это намеренно.

Все мои отвратительные слова от первого до последнего попали точно в цель. Чёрные глаза напротив заметали молнии.

— Ну ты и сука, — даже слегка удивлённо сказал Матвеев.

— Поверить не могу, что ты чуть меня не поцеловал, — разворачиваясь, бросила я.

— Отравился бы, — прилетело мне в спину.

Всё ещё дрожа от ярости, я подлетела к машине и уселась в неё. Подвозить Матвеева я, конечно, не собиралась.

Что ж. Сука, значит, сука.

Я вытащила все монеты, лежащие возле рычага переключения передач, приоткрыла окно и выбросила их наружу.

— Это за работу, — выплюнула я.

Матвеев сделал шаг вперёд. Его глаза полыхали огнём.

Я быстро закрыла окно и заблокировала двери.

Потом об этом точно пожалею, но сейчас я хотела сделать всё только хуже. И у меня это прекрасно получилось.

Я быстро выехала задом со двора мастерской, вывернула руль и, не жалея шин, рванула из этого места.