Глава 5 · Первые исследования

Мы выходим из комнаты старушки и направляемся по темному коридору. Я иду за Диком, погруженная в свои мысли. Нужно собрать как можно больше информации. Это первостепенная задача. Без понимания окружающей ситуации я не смогу выстроить грамотную стратегию выживания.

Вскоре мы подходим к кухне. Я вижу перед собой просторное помещение, оформленное в очень непривычном стиле. Массивные дубовые столы, медные котлы над открытыми очагами, подвешенные связки трав и чеснока, висящие под потолком — всё это отчаянно напоминает средневековье. Воздух насыщен ароматами свежих блюд, смешанными с запахом горящего дерева. Работников кухни довольно много — человек двадцать. Это мужчины и женщины разных возрастов, между ними мелькают даже дети. Все они заняты своими делами: кто-то нарезает овощи, кто-то помешивает пищу в котлах, а кто-то следит за жарящимся мясом.

Кухарка, полная женщина средних лет с раскрасневшимися щеками и округлым лицом, замечает меня первой и сразу же подходит ближе. Поклонившись, начинает говорить:

— Добрый вечер, госпожа! Чем я могу вам помочь?

Она улыбается настолько широко, что на лице появляется скорее гримаса, чем улыбка. Голос при этом звучит ласково, даже слащаво. Она явно старается говорить со мной, как с маленьким ребёнком. Сперва это настораживает, затем изумляет. И тут я начинаю догадываться: возможно, прежняя хозяйка тела действительно была немного глуповата.

— Добрый вечер, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным и уверенным. — Мне нужно поговорить с управляющим Джоном. Где он?

Об этом Джоне я услышала от старушки. Она назвала его очень компетентным человеком, управляющим всеми процессами в этом поместье. Он должен точно знать всех работников по именам и должностям. Именно он назначает и увольняет слуг по своему усмотрению. Этому человеку дана довольно-таки большая власть здесь. Похоже, мой муж переложил на него все обязанности по ведению своего хозяйства.

Зачем мне Джон? Хочу провести небольшое расследование. Как я уже говорила, мне нужна информация. В информации кроется большая сила. Человек, знающий достаточно много и умеющий анализировать, сможет многого добиться.

Кухарка поспешно уходит в поисках управляющего, а я с любопытством оглядываюсь вокруг. Интересно наблюдать за работой окружающих людей. Но, кажется, я их отвлекаю. Работники кухни украдкой смотрят на меня, но когда наши взгляды встречаются, то начинают совершать ошибки. Вот одна девушка роняет на пол нож. Другая наступает на лапу коту, который выполз из-под стола за мясом. Кот верещит на всю кухню, заставляя вздрогнуть женщин постарше. Кое-кто начинает ругаться, а у меня на лице невольно появляется улыбка.

Возвращается главная кухарка. Работники мгновенно замолкают и опускают головы, начиная с прежним усердием заниматься своими делами. Я мгновенно понимаю, что эта женщина держит работников кухни в железном кулаке. Значит, с характером. Значит, хороший организатор. Иметь такого во врагах невыгодно, а в друзьях очень даже хорошо. Если она не настроена против меня крайне негативно, нужно будет с ней поработать.

Вслед за кухаркой выходит невысокий, щуплый мужчина, лет около сорока пяти на вид. Одет Джон крайне просто: штаны, тёмная рубашка, какой-то несуразный пиджак, но выглядит опрятным. Поседевшие волосы тщательно зачесаны назад. На меня мужчина смотрит спокойно, безо всяких эмоций, кланяется и говорит:

— Госпожа, вы меня звали?

За этой непроницаемостью я мгновенно вижу недюжинный ум. Да, я замечаю такие вещи. У меня хорошо развита интуиция. С этим человеком будет непросто. Он имеет огромную власть в этом поместье, а власть, как известно, людей крайне развращает. Поэтому я принимаю суровый вид, притворяясь строгой. В данном случае строгость будет моей защитой, если вдруг управляющему вздумается чрезмерно пристально наблюдать за мной…

— Джон, — обращаюсь к нему, — объясните мне, пожалуйста, почему в поместье сейчас столько проблем и почему они не решаются?

Джон нервничает, его взгляд мечется, но затем он начинает поспешно говорить:

— Скоро вопрос с беженцами обязательно будет налажен, госпожа, вам не о чем беспокоиться.

Он на мгновение замолкает, словно подбирает правильные слова, а затем добавляет с натянутой улыбкой:

— Вы можете спать спокойно, госпожа. Вы выше всех этих передряг.

Замечаю, что тон его вдруг становится снисходительным, словно он говорит с дурочкой. Ага, это еще одно подтверждение моих выводов: бывшая хозяйка тела действительно была не в себе, и все слуги об этом прекрасно знают.

— Спасибо, Джон, — отвечаю я, скрывая внутреннее раздражение, — продолжайте работать и сообщайте мне обо всём, что может быть важным.

Он кивает и уходит. Я возвращаюсь к Дику, который ждет у двери.

Почему я не стала спрашивать у него ничего более конкретного? Пожалуй, не сейчас. Сперва с этим человеком нужно выстроить хоть какие-то отношения. Да и вообще, если хозяйка слывет дурочкой, на серьезные темы разговаривать с ней никто не станет. Надо что-то с этим решать, но я понимаю, что нельзя действовать резко. Окружающие не должны заметить чрезмерной разницы между Итарой и мной. Надо докопаться до глубин её недуга.

— Ладно, у нас много работы, — говорю я эльфу, но на самом деле обращаюсь к себе самой. — Пойдем. Теперь у меня хотя бы есть план. Буду искать ответы на вопросы…

Мы с Диком выходим из кухни, и я вновь погружаюсь в размышления. Итак, Итара была слабоумной. Хотя всё-таки остаётся небольшой шанс, что её просто никто не уважал. В то же время на это не похоже. Над ней никто не насмехается. Наоборот, смотрят крайне настороженно, с опаской. Я прекрасно видела, что все работники кухни не сводили с меня глаз. Нет, всё же проблема была именно в госпоже…

Мы идём по длинному коридору, никого не встречая. Стены каменные, холодные, местами поблескивают от сырости. Надо узнать побольше о прошлом Итары…

Вдруг позади раздается крик:

— Госпожа!

Оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит молодая служанка с большим подносом в руках. На нём стоит серебряная чаша с каким-то напитком, который предательски выплёскивается наружу. Девушка останавливается передо мной, запыхавшись, и низко кланяется. Она очень молода, лет восемнадцати, с бледной кожей и светлыми волосами, убранными под простой льняной чепец.

Одежда на служанке неброская: тёмное платье с длинными рукавами, перехваченное на талии потертой кожаной лентой, узкий короткий передник из льняной ткани. На лице девчонки тревога, а улыбка натянутая, почти вынужденная.

— Госпожа, — начинает она, странно улыбаясь, — вам срочно необходимо принять лекарство, вы не должны пропускать ни одного приёма!

Она говорит это с такой настойчивостью и так странно расставляет слова, что мне становится не по себе. Звучит так, словно она уговаривает слабослышащего ребёнка выпить что-то горькое. Смотрит на меня широко открытыми глазами, полными беспокойства, но в них же читается и тень снисходительности.

— Пожалуйста, госпожа, это очень важно! — продолжает настаивать она. — Вы же знаете, что без лекарства вам никак нельзя!!!

Эти слова окончательно и бесповоротно подтверждают мои подозрения. Итара была больна. И к чему это её приводило? Окружающие бесстыдно управляли ею!

Я гляжу в чашу, полную какого-то зелья, и чувствую отвращение.

— Старица Варга дала, сказала выпить срочно, — бормочет девушка, глядя на меня в упор. — Ну, пожалуйста, госпожа. Вы же не хотите, чтобы было как тогда?

Её настойчивость начинает бесить. О чем она? Что было ТОГДА?

— Благодарю тебя, — говорю я, беря чашу в руки, но не делая ни одного глотка. — Ты можешь идти.

Служанка бросает на меня быстрый взгляд, в котором мелькает недоумение, но возразить не осмеливается. Поклонившись, поспешно уходит обратно по коридору, но оборачивается ещё раз, словно проверяя, выпила я или нет. Да, контроль налицо.

Я смотрю в чашу. Нужно обязательно понять, что это за зелье и какое влияние оно оказывает на организм. Да еще и некая старица Варга объявилась.

Возвращаюсь в комнату, осторожно закрывая за собой дверь. Дик, как и прежде, замирает у входа, опустив голову.

Я шагаю к столу, медленно болтая чашу в руках. Жидкость внутри слегка плещется, и в воздухе витает слабый, неприятный запах. Задумчиво смотрю на Дика.

— Ты знаешь, что это? — спрашиваю я, не поворачиваясь к нему полностью, но держа чашу на виду.

Эльф слегка приподнимает голову, но затем снова опускает взгляд.

— Ваше лекарство, госпожа.

— От чего? — продолжаю я, сохраняя в голосе нарочитую небрежность.

— От вашего недуга, — отвечает Дик, и тон его звучит обыденно.

— Какого недуга? — слегка раздраженно спрашиваю я, пристально глядя на эльфа. Мне кажется, он сейчас косит под дурочка.

Он мнётся, ещё ниже опуская голову.

— Простите, госпожа, я не знаю, — тихо говорит он, и напряжение, исходящее от него, становится почти ощутимым.

Я шагаю ближе, удерживая чашу на уровне груди.

— В чём проявлялся этот недуг? — спрашиваю жёстче. — Расскажи, не бойся. Это ведь всем известная информация. Ты не нарушишь никакого правила. Помоги своей госпоже восстановить утраченные воспоминания. Господин слишком сильно ударил меня по лицу, и случилась вот такая неприятность.

Эти слова заставляют Дика поднять на меня глаза. В его взгляде появляется что-то странное, но я не могу это прочитать. Покорившись, он наконец отвечает:

— Вы были разной, — говорит осторожно. — То весёлой, то плачущей, то доброй, то жестокой. А ещё вы вели себя очень странно… вот как сейчас.

Значит, прежняя Итара была крайне нестабильной и вела себя, мягко говоря, непредсказуемо. Что ж, такой диагноз мне на руку. Какой бы я ни была, для них я всегда останусь странной, и это позволяет мне вписаться в образ этой блондинистой дурочки.

— Как именно я себя вела? — переспрашиваю, стараясь сохранять бесстрастность.

Дик отвечает не сразу. Его взгляд снова падает на пол, и комната погружается в давящую тишину. Похоже, ему безумно тяжело отвечать на мои вопросы, и это меня удивляет. Надо будет разобраться в этом деле.

— Иногда вы забывали, где находитесь, госпожа, — наконец произносит он вымученно. — Могли целыми днями не выходить из комнаты. А иногда… — он замолкает, будто не решаясь продолжать.

— Говори, — настойчиво требую я. — Я должна всё знать!

Дик делает глубокий вдох и медленно продолжает:

— А иногда вы брали кнут и избивали своих слуг… Вам это нравилось, госпожа…

Эти слова ужасают меня до глубины души. Вот почему слуги не смеются надо мной. Они не знают, чего от меня ждать. Я для них — больной монстр.