Глава 42 · Жестокость Лайрин

Тронный зал наполняется теплым золотистым светом заката, проникающим через высокие арочные окна. На полу играют блики, но в помещении царит тишина. Король эльфов Дан’Анариэль сидит на троне — его серебряные волосы отливают в свете закатного солнца, лицо задумчиво, а глаза холодно поблескивают. Довольно-таки моложавые черты очень привлекательны, несмотря на внушительный возраст. Возле трона величаво стоит Лайрин, облачённая в наряд глубокого синего цвета, выгодно подчёркивающий её безупречную красоту.

Звук уверенных шагов в коридоре перед тронным залом эхом отражается от стен, и вскоре перед Его Величеством появляется взволнованный Дориэль. Он грациозен и величественен, словно и не было тех страшных лет, проведенных в рабстве. Его облик будто соткан из того же света, что разливается вокруг. Анариэль смотрит на сына с умилением, хотя тщательно скрывает свои чувства. Его любимый сын. Его надежда и опора…

Дориэль останавливается в нескольких шагах от трона и медленно опускается на одно колено.

— Отец, — его голос звучит уверенно, но в нем угадывается скрытая напряжённость. — Я пришёл сообщить очень важные новости.

Король слегка подаётся вперёд, его глаза прищуриваются.

— Говори, сын мой! — ответ полон королевского достоинства, хотя сейчас, как никогда, стоило бы проявить простую отцовскую любовь.

— Я нашёл свою анханэ, — с этим ошеломляющим заявлением Дориэль поднимает голову, и его взгляд встречается с отцовским.

Лайрин, до этого казавшаяся невозмутимой, едва заметно вздрагивает. Её руки на мгновение сжимаются в кулаки, но она быстро скрывает это движение за складками платья.

— Нашёл анханэ??? — голос короля звучит сдержанно, но в нем уже отчетливо слышатся нотки ликования. — Кто она? Из какого дома?

Дориэль встаёт на ноги, его осанка выпрямляется. Он смотрит отцу прямо в глаза, голос спокоен, но в глубине звучит вызов:

— Она… не эльфийка.

Эти слова, словно гром среди ясного неба, повисают в зале. Наступает абсолютная тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом сапог Лайрин, делающей шаг вперёд. Его Величество ошеломлен, принцесса уронила челюсть.

— Что ты сказал? — медленно переспрашивает король, его тон становится ледяным.

— Моя анханэ — человек… — Дориэль не собирается оправдываться или смягчать своё заявление, и это сразу же размягчает сердце его отца.

Король замирает, его глаза расширяются, а пальцы вцепляются в подлокотники трона.

— Но это невозможно… — его голос полон растерянности. — Сын мой, ты уверен?

Дориэль чуть улыбается, но эта улыбка лишена радости.

— Да, я провёл с ней ночь…

Лайрин ахает, но быстро прикрывает рот ладонью, чтобы не выдать ещё больше своих эмоций. Король вскакивает с трона, его лицо бледнеет.

— Что⁈ — он почти выкрикивает. — Неужели она из рабынь?

— Это не имеет значения, отец, — голос Дориэля звучит твёрдо. — Она — моя анханэ, а значит, единственная, кто может родить магически сильных детей. И я люблю её…

В этом никто не сомневается. Истинная пара, анханэ — это всегда большая любовь…

Король шумно выдыхает, отступает на шаг назад и опускает взгляд. Его мысли, кажется, находятся где-то далеко.

Лайрин, напротив, не может сдержать гнева.

— Ты хочешь сказать, что рабыня… Таня… твоя истинная пара⁈ — её голос дрожит, в нем ясно бурлит злость.

Дориэль медленно поворачивает голову к сестре.

— Да, Лайрин, — отвечает он, с вызовом встречая её взгляд. — Спасибо, что подарила её мне!

Вызов сменяется довольной усмешкой, и принцесса начинает подрагивать от ярости.

Лицо эльфийки краснеет от напряжения. Она судорожно сжимает веер, едва сдерживаясь, чтобы не бросить его наземь.

— Это… недопустимо, — выдавливает она. — Ты… позоришь наш род!

Дориэль шагает к ней ближе, его фигура заслоняет лучи заката, падающие на сестру из окна.

— Ты не имеешь права решать, что допустимо для меня, Лайрин! Запомни это, сестра…

Король, до этого пребывающий в шоке, вдруг поднимает руку, требуя тишины.

— Достаточно! — его голос звучит властно, наполняя зал. Он смотрит на Дориэля, в его взгляде читается усталость. — Если она твоя анханэ, то, быть может… это знак.

— Знак чего, отец? — Лайрин смотрит на короля с гневом, её глаза сверкают. Кажется, она готова ругаться даже с ним. — Неужели мы должны позволить рабыне стать частью нашего рода?

Король устало вздыхает и смотрит на дочь.

— Это знак, что судьба сильнее наших желаний, — отвечает он напряженно. Похоже вспышка дочери начинает его раздражать. — Мы не выбираем анханэ, Лайрин. Они приходят к нам сами…

Принцесса поджимает губы, но молчит. Дориэль смотрит на отца с лёгким удивлением, но, заметив, как тот снова опускается на трон, лишь кланяется.

— Благодарю, отец.

Его голос звучит спокойно, но внутри расцветает ликование. Лайрин же стоит в стороне, её взгляд устремлён в пол, но пальцы продолжают дрожать от злости.

«Это ещё не конец, — думает она, бросая быстрый взгляд на брата. — Эта рабыня заплатит за всё вместе с тобой!»…

* * *

Лайрин стоит перед высоким зеркалом в своей личной комнате, где потолок расписан звёздами, а стены напоминают переливающиеся воды озера. Её лицо, обычно спокойное и безмятежное, сейчас кажется мрачным. Она нервно проводит пальцами по узору на золотом ожерелье, взгляд её жёсток.

— Эта жалкая человечка, — шипит она, оборачиваясь к своим помощникам, стоящим у двери. — Как она смеет нарушать всё, что я так тщательно планировала?

Мужчины у стены, облачённые в серые мантии, переглядываются. Они знают, что гнев принцессы не стоит провоцировать.

— Я хочу, чтобы вы похитили её и спрятали в квартале ремесленников… — продолжает Лайрин, и в её голосе звучит угроза. — Немедленно! Она находится в покоях наследного принца. Но учтите: её магия опасна!

Один из воинов кивает.

— Мы используем амулеты, ваше высочество.

Лайрин презрительно фыркает.

— Используйте всё, что угодно. Главное — не дайте ей сбежать…

* * *

Я сижу в спальне, завернувшись в мягкий плед. Тело до сих пор помнит прикосновения моего Дика — нежные, жадные. Голос возлюбленного звучит эхом в голове, согревая сердце. Смотрю в окно, за которым медленно темнеет небо, и чувствую странное беспокойство.

«Что-то не так», — мелькает мысль, и я готова посмеяться со своей тревоги, но…

Дверь распахивается с грохотом. В комнату врываются несколько эльфов. Их холодные лица, как маски, полны безразличия. Сердце ухает куда-то вниз, а тело напрягается само собой. Я вскакиваю на ноги, хотя колени дрожат.

— Что вы делаете? — голос звучит испуганно, но я пытаюсь держать себя в руках.

— Не дергайся, — шипит один из эльфов, — иначе сдохнешь через минуту…

Я даже не успеваю понять, что происходит, как меня пытаются схватить. Паника толкает меня на инстинктивный шаг — магия рвётся наружу, вспыхивает внутри, как яркая вспышка пламени.

Я не знаю, что именно делаю, но двое из них вдруг замирают. Их глаза закатываются, и они оседают на пол, как скошенные травинки. Моё дыхание сбивается. Остальные переглядываются, но их лица всё так же холодны, безэмоциональны.

Они вытаскивают амулеты. Сердце бешено колотится, я пытаюсь сопротивляться, но их руки сильны, а действия быстры. Меня хватают, прижимают к стене, надевают на шею и запястья цепочки с ледяными камнями.

Я кричу, стараюсь вырваться, но как только первый амулет касается моей кожи, магия затихает. Её будто замуровывают внутри меня, оставляя лишь пустоту. Силы стремительно уходят, а я падаю на колени, тяжело дыша.

* * *

Меня бросают в повозку, как мешок. Верёвки впиваются в запястья, оставляя на коже красные следы. Я лежу, чувствуя, как холод пробирается вовнутрь, не только через кожу, но и через душу.

Повозка трясётся, словно она тоже боится того, куда меня везут. Я пытаюсь думать о Дике, направляю к нему мысли, как к своему спасению.

«Ты должен почувствовать меня…»

Но ответа нет. Амулеты сковывают нашу связь, отрезая ее напрочь…

Эльфийский город встречает меня пустыми улицами и высоким, мрачным шпилем замка. Туман стелется по земле, а холодный воздух заставляет дрожать не только от волнения…

Меня вытаскивают из повозки, и ноги подгибаются от слабости. Я едва дышу, когда слышу, как за мной захлопывается тяжёлая дверь.

* * *

Большой полутемный подвал встречает сыростью. Я стараюсь двигаться по каменному полу, чтобы не замерзнуть, но каждый шаг даётся с трудом. Кирпичные стены покрыты мхом, от них веет холодом, который кажется мне дыханием бога смерти…

Я нахожу угол, где лежит горка подгнившей соломы, и опускаюсь на пол, обхватывая себя руками. Тело трясётся. Место, куда меня привели, кажется олицетворением отчаяния.

«Дик…» — мысленно шепчу я, словно упоминание его имени может меня спасти.

Я не сомневаюсь, что мое похищение, это дело рук Лайрин. Наверное, она узнала о том, что я анханэ ее брата, и рассвирепела. Еще бы! Ведь теперь все ее планы рухнули.

Магия едва теплится внутри меня, ведь амулеты нещадно блокируют её. Они не просто холодны и работают против магии. Они высасывают из меня всё живое, обещая оставить от меня только оболочку. А снять их я не в состоянии…

В каком-то ступоре касаюсь пальцами стены, как будто она может дать ответы, и она неожиданно отзывается. На меня обрушиваются видения. Мужчины, женщины, дети — все они были здесь до меня. Все страдали. Стены, кажется, пропитаны их болью, их плачем. Лайрин погубила так много жизней! Она чудовище!

Я судорожно убираю руку, но холод и отчаяние остаются со мной…

* * *

Шаги Лайрин раздаются в тишине — хищные, чёткие. Не знаю, сколько прошло часов с тех пор, как она заперла меня здесь. Я ужасно голодна, и мне холодно. Но ее появление хуже всего. Нутром чую, что мне приготовлена смерть…

Поднимаю голову и вижу её — прекрасную, как сон, эльфийскую принцессу, которая также коварна и жестока, как её брат добр и великодушен. Она стоит передо мной, и её яркие глаза сверкают холодным триумфом.

— Ну что, наглая рабыня, как тебе здесь? — её голос звучит издевательски. — Надеюсь, тебе понравилось мое гостеприимство!

Смеется, открывая жемчужные зубы.

Я заставляю себя подняться, хотя в груди всё горит от боли.

— Вы просто чудовище, — произношу горько, заглядывая ей в лицо.

Лайрин продолжает смеяться. Похоже, она получает удовольствие от чужих мучений.

— Ты скрыла, что являешься анханэ моего брата! — вдруг резко посерьезнев, произносит она. — Вы ведь знакомы еще со времен его пленения, не так ли? Ты обманула меня, мерзкая рабыня, а я таких не прощаю! — она делает шаг вперёд, и её руки начинают светиться мягким, но пугающим светом. Я вжимаюсь в холодную стену. — Больше он никогда тебя не увидит!!!

С этими словами она выплескивает в меня невидимый, но страшно ощутимый поток магии.

Боль вгрызается в тело, пронзая каждую клеточку. Я кричу, не сдерживая себя. Тело сотрясается от этой мучительной агонии, дыхание становится рваным, и я больше не могу вдохнуть.

Но цепляюсь за что-то внутри себя. Маленькая искра воли и прежнего упрямства — это единственное, что не позволяет мне потеряться. Я умирала уже, я знаю, что это. Если умру сейчас, где окажусь? Дома? Господи, я не хочу расставаться с Диком, не хочу!!!

Наконец, Лайрин прерывает магический удар, и я падаю на пол, как сломанная кукла. Её глаза сверкают торжеством, когда она бросает через плечо:

— Умирай здесь, ничтожество…

* * *

Я остаюсь лежать на холодном полу, не в силах даже пошевелиться. Боль отступает, оставляя за собой пустоту и смертельную усталость.

Не знаю, сколько проходит времени, возможно, целая вечность, как вдруг…

Вдруг я чувствую чужие руки. Кто-то осторожно поднимает меня, бережно, как фарфоровую куклу.

Тонкая нить сознания рвется, и я погружаюсь в мрак. Страшная реальность сменяется жуткими кошмарами, но кошмары в конце концов рассыпаются от яркой вспышки света.

И среди этого странного сияния, так сильно напоминающего путь в небо после смерти, я беззвучно шепчу:

— Дик, умоляю! Найди меня…