Глава 2

Ко Дню рыбака в деревне готовились все.

Каждый, как мог.

Никитич как раз ушел к Чибисам, обсудить, как он выразился, «кое-какие детали».

Но, встретив излишне понимающий взгляд Марийки, распространяться о деталях не стал, подхватил из кладовки шмат сала копченого с чесноком и тихонько смылся к соседу.

А по Чибисовскому саду крались тени.

Низко. Сосредоточенно. Почти профессионально. Явно с умом и со знанием дела обходя все посты охраны и все камеры…

Если бы не сбивчивый шепот, придушенный хохот и чье-то предательское сопение, можно было бы подумать, что к забору подбирается диверсионная группа.

– Тута грядка, – шипел Сашка, выглядывая из травы на манер королевской кобры. – Сразу за крыжовником. Я тебе говорю – тута.

– Нет! – возмущенно пискнула юная Чибисенка. – Ту, что за крыжовником, мы уже съели. Надо дальше. К огурцам.

– Вот у тебя мать неугомонная, – проворчал Лешка. – Надо было ей огурцы сажать? Нет бы че вкусное.

– Это нам не вкусно, – рассудительно заметил Мишка. – А взрослым огурцы вкусно.

– Малинованные и нам вкусно, – мечтательно протянул младший Соколовский.

Группу замыкали Златка и Женечка.

Златка ползла с восторгом, изредка цепляясь платьем за траву и громким шепотом сообщая:

– Мы как лазветчики! Только садовые!

Женечка ползла молча. Серьезно. И так аккуратно, будто действительно проходила подготовку в закрытом разведывательном училище для маленьких упрямых девочек.

– Девки! – обернулся Сашка. – Вести себя тихо.

Златка немедленно кивнула и тут же повернулась к Женечке:

– Ты только ч-ш-ш-ш, слышишь? Не шуми. А то нас поймают.

Женечка посмотрела на нее долгим взглядом человека, который за всю операцию не издал ни звука.

Златка, довольная собой и сестрой, поерзав, снова уставилась в пятки брата.

Сашка тем временем приподнялся над травой, оглядел местность и поднял руку.

– Так. До огурцов идем короткими перебежками. Я первый. Потом Надька. Потом Мишка. Лешка прикрывает тыл.

– А девочки? – спросила Надька.

– Девочки… – Сашка задумался. – Девочки морально поддерживают.

Женечка вдруг замерла.

Не испугалась. Не дернулась. Просто перестала ползти и подняла глаза к дому.

На стене под крышей тихо мигнула красная точка камеры.

Женечка потянула Сашку за штанину.

Тот отмахнулся.

– Потом. У нас операция.

Женечка потянула сильнее и показала пальцем.

Сашка посмотрел.

Красная точка мигнула еще раз.

– Охрана! – взвизгнула Надька, вообще не туда посмотрев. – Драпаем!

И вся диверсионная группа, забыв и про огурцы, и про честь, и про короткие перебежки, с хохотом, писком и топотом рванула в разные стороны.

На то место, где они только что лежали, вышел крупный мужчина в защитных штанах и футболке.

Вышел не спеша.

Картинно замер.

Демонстративно оглядел сад.

Потом поднес рацию ко рту и очень серьезно сказал:

– Шеф, нападение отражено. Противник деморализован. Потери: одна клубничная грядка. Огурцы спасены.

А в доме, перед экраном камер наблюдения, Чибис с Никитичем смеялись до слез, до икоты, до покосившихся стульев.

– Старший-то точно в тебя пошел! Ишь! Командир! – шутливо ткнул в бок друга Юрка Чибис.

– Они все в меня! – довольно посмотрел на стоп-кадр Никитич.

– Особенно Златка! – заржал боевым жеребцом Чибис.

– А че? – вскинулся Никитич. – Хочешь сказать, не похожа?

И громкий мужской смех снова взорвал тишину вечернего дома.

Мужики, как могли, обсуждали рыбалку и планы на выходные.