Эпилог
— Зеле-еной весной… Под старой сосной! — прочистив горло, я заголосила с ещё большим энтузиазмом: — С любимою Ванюша прощается! Кольчугою звенит и нежно говорит: «Не плачь, не плачь, Мару-уся-красавица!»
Вцепившись в решетку на окне, разглядывая, что творится на улице, в саду, я продолжила петь, хотя это было больше похоже на ор дикой кошки:
— Мару-уся… Молчит и слёзы льет. От гру-усти… Болит душа её!
— Сжа-а-алься! — протянул в тон песне жалостливо голос Мао в моей голове. — А то у меня уже… от грусти… сейчас всё заболит, не только голова!
— Я могу другую песню спеть! — не спрашивала, а констатировала, и затянула бодро, не давая Мао опомниться и воспротивиться: — Остров невезения в океане есть, — в такт напеваемой мелодии я затанцевала, мой хвост приподнялся и начал забавно покачиваться, словно пушистый маракас. — Остров невезения в океане есть! Весь покрытый зеленью, абсолютно весь! Там живут несчастные люди-дикари, на…
— Поща-ади! — уже не в моей голове, а рядом провыл демонион, закрывая уши ладонями. — Несчастный тут только я.
— А я? — моя бровь взметнулась вверх. — Между прочим, я тут одна сижу наказанная!
— Так ведь за дело, — Мао попытался воззвать к моей совести.
— Но так мне скучно! И взял бы и отсел не в соседнюю комнату, а выбрал бы в другом конце коридора или даже на другом этаже, — я развернулась к нему и, уперев руки в боки, смерила внимательным взглядом. — И чего ты-то сидишь? Я ведь сказала, что тебя простила. За всё. Или боишься, что я сбегу? И помчусь рыскать приключений на свой пушистый хвост? Поверь, мне эти приключения, — я провела пальцем по горлу, — вот здесь. И…
— Ну пусть меня ты и простила, — сделав шаг назад, раскинув руки, он рухнул спиной на кровать, отчего та жалобно хрустнула, однако всё-таки выдержала, — но виновным я себя считаю. Должен был придумать какой-то способ хоть как-то тебя предупредить. А комнату подальше от тебя выбирать не хочу. Даже такая разлука… кажется сейчас слишком… Слишком!
— Ну тогда сиди со мной, раз уж так хочется, — я пожала плечами, а в следующий миг, подхваченная заклинанием, падала в раскрытые объятия Маору.
— Мне вот так хочется, — он зарылся лицом в мои волосы, а потом добрался до шеи и поцеловал, и едва не застонал от удовольствия.
— Так-то и мне нравится! — а я не стала сдерживать мурлыканье и растеклась по крепкому телу как желе.
— Может, вместе будем… наказанные сидеть?
— А мне нравится твой подход. Сами наказали себя, сами сидим наказанные и решаем, как будем наказываться…
— Ну я ведь обещал, что если ты будешь меня не слушаться, то накажу… Приходится всегда исполнять обещанное, — муж тяжело вздохнул. — А себя… я должен был сам как-то наказать за то, что тебе через столько пришлось пройти. Этот зарок я сам себе дал, потому как ты меня сразу и безоговорочно за всё простила!
— Не надо было? — хмыкнула и, упершись ладонями в кровать, приподнялась немного, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Почему не надо? Меня лично всё устраивает!
— А что тогда не так?
— Да всё так, коварная моя… однако как же без тебя скучно! — он состроил грустное выражение на лице. — А с тобой я уже вроде как и не наказанный… И что делать?
— Давай я тебе ещё спою, а?
— О нет! Это слишком жестокая пытка. Голос у тебя, конечно, нежный и приятный моему слуху, но уж больно громко ты поешь!
— И…
— Хотя… Я кое-что придумал! — Мао опрокинул меня на кровать, и теперь он навис надо мной.
— Да? — вопрос прозвучал томно, а в голове промаршировали пошлые мыслишки.
— Да! Я тут подумал…
Не договорив, демонион внезапно испарился, оставив меня в полном недоумении. Однако, когда за стеной в нашей спальне послышался грохот, затем громогласные ругательства мужа, я расслабилась. И, дожидаясь его, задумчиво глядя в окно напротив, вся расплылась от счастья.
Прошла уже неделя, как мы вернулись на Армадан, в замок у озера, что я считала своим домом. И все эти дни мы с Маору восстанавливали силы, здоровье, ману и нервы. Лежали и наслаждались друг другом. Общались с домочадцами. Узнавали, как у них дела. Я много времени проводила с мамой, что выглядела уже лет на тридцать и… за которой ухаживал один статный демонион, управляющий замком. И, судя по всему, дело шло к свадьбе! У детей тоже все было отлично — они радовались жизни, играли и учились под надзором лучших учителей. Их талант к магии определила Наваэ, и она же занималась раскрытием их потенциалов и преподаванием основ этих искусств. Таэр как-то возмужал, и дети его слушались беспрекословно и внимали каждому слову, затаив дыхание. А ещё керр’эр’ир стал более… человечным, что ли.
А мы с мужем…
Ну что тут сказать, мы были счастливы.
Когда я только открыла глаза после того, как закончилось действие заклинания, и увидела цветущий и абсолютно целый город, счастливых и здоровых горожан, я сразу всё поняла. И ни словом, ни даже в мыслях не посмела хоть в чем-то винить Маору. А когда он бледный, испытывающий боль и полностью обессиленный, подарил мне тот букет… Я поняла, что мой Мао — лучший мужчина во всех мирах.
Тогда мы уставшие уснули в объятиях друг друга прямо на песке, но под бдительным надзором Шантаэра, которому Мао загодя вручил свой артефакт, наполненный маной.
Через несколько часов супруг смог встать, поставить шатер и перенести меня на кровать. Там, кормя меня разными яствами, развалившуюся на множестве подушек, точно восточная принцесса, он и поведал всю свою историю от начала и до конца без утайки.
И вновь я не посмела ни в чем его обвинить, даже отдаленной мысли не возникло! Я понимала, как ему было тяжело. Сколько он сил вложил, как он трудился! А мне хотелось лишь согреть его нежностью и любовью. И чтобы он наконец выспался хорошенько и отдохнул!
Мы немного передохнули. Набрались сил. И уже целых пару часов как оба «наказанные». Я, вроде как, за дело — потому что обещала не влипать в неприятности и выполнять все просьбы Мао… и нарушила то обещание. А он — потому что не смог придумать другого плана, хотя и уверяла, что он ни в чем не виноват и был абсолютно во всем прав! Но это ведь Маору — его переубедить может только хороший поцелуй…
— Лиэ-эна! — по центру комнаты образовался черный портал, раздался шипящий шепот демониона, во мраке сверкнули его глаза, а затем он медленно высунул голову, попутно заговорщически оглядываясь по сторонам.
— Что такое? — вмиг подобравшись, я уселась на кровати.
— Пойдешь со мной на злодейство, моя лучшая ученица, творить тёмные дела? — на последнем слове он заговорил ещё тише.
— А какие?
— Стремительное и внезапное нападение на кухню с целью пополнения стратегических запасов.
— Пирожков хочу, — облизнувшись, без раздумий и лишних слов я буквально запрыгнула к нему в портал.
Уже на кухне, закидывая в свои «карманы» всё, что попадалось в руки, не забывая и пихать в рот разные вкусности, я, вырвав из рук Маору сочный пирожок с мясом, спросила:
— А мы куда-то собираемся? Или мы так долго будем «наказанными»?
— Вот ведь… — покачав головой, смотря на бодро исчезающую выпечку в моем рту, он вздохнул. — Нет. К шаррхару эти наказания! Толку никакого. Да и хватит — уже насиделись.
Когда я протянула ему мисочку с жареным мясом и большую вилку, демонион благодарно кивнул:
— Зато у нас есть дело.
— Да?
— Ф-фажное, — не дожевав, убрав плошку в свой «карман», муж переместился в винный погреб, и оттуда донесся его голос: — И неизвестно насколько оно затянется!
— Так куда мы? И что это за дело? — чтобы не орать, я подошла к двери кладовой и распахнула её.
— Фактически дел несколько. Однако все связаны и в одном мире, а затем…
— Мао! Ты говоришь какими-то загадками!
— На твою планету мы отправимся…
— Зачем? — перебив его, я даже села на ближайший стул с протянутой рукой, которой до этого поворачивала ручку, и мне в нее вмиг вложили фужер с кроваво-красным вином. Сам же Мао залпом осушил чернильно-черный напиток из бокала.
— Первое — телевизор. Второе — ядерная бо…
— Без второго! — я тоже залпом выпила приятный, с легкой кислинкой и цветочным ароматом, напиток.
— Так и знал, — шикнул недовольно. — Ладно. Обойдемся без второго. Ещё автомобиль и эти цветы, что тебе нравятся — пионы. Раз тут такие не растут. Ах да, фильмов ещё к телевизору. Ну и…
— Книги!
— Да!
— А когда…
— А сейчас, — вытащив фужер из моей руки, Маору закинул меня к себе на плечо, промурлыкал что-то довольное и бодро шагнул в портал.
***
— Ты считаешь себя бессмертным, смертный? — процедил замогильным голосом Мао, когда один мужичек, проходя мимо нас, сильно пошатнувшись, наступил на ногу мужа.
Такого демонион не мог выдержать: его глаз задергался, а на пальцах мелькнул черный дымок.
— Из дурки сбежал… что ли? — пьяненький мужичек обернулся и, увидев меня, не обратив внимания на Маору, улыбнулся мне желтыми зубами. — О! Какая краля…
— «Дзинь», — раздался звон, когда демонион опустил пьянице на голову обух косы.
— Хе, — выдохнул тот и кулем осел на асфальт.
Люди вокруг нас у пешеходного перехода замерли пугливо, а одна женщина уже собралась кричать.
— Мы… мы с театра..! — я демонстративно покрутилась в необычном платье и под нос прошипела: — Сбежали… — и продолжила играть на публику: — А это наш… коллега. Подустал просто. Третье представление за сутки, сами понимаете. Реквизита ещё перебрал.
Люди дружно перевели с валяющегося и сопящего алкоголика взгляды на огромную косу демониона, которую тот упер в асфальт. И, дружно кивнув, как-то внезапно разошлись кто куда, главное, что от нас подальше.
— Нужно сматывать удочки… В смысле, побыстрее разобраться с автомобилем, — когда загорелся зеленый, я схватила мужа за руку и настойчиво потянула вперед через дорогу, — и затаиться. Затихариться. Спрятаться. Пока полиция не прибыла по наши души.
— Я его даже не покалечил. Так, успокоил только, — пренебрежительно пожав плечами, Мао замер перед стеклянной стеной салона.
— Да, радует, что не упокоил! — и я тоже застыла, рассматривая, что стоит внутри.
— И какую брать будем?
— Я в них не разбираюсь, — я пожала плечами.
— А какая тебе нравится? — демонион указал на перламутрово-красную машину: — Такая сойдет?
— Будто я на ней кататься буду… Это… — увидев его тоскливый взгляд, утвердительно кивнула. — Класс! Берем!
С ноги дверь не удалось открыть, хотя он и занес ботинок. Но двери, подчиняясь в этот раз не магии, а электронике, быстренько разъехались в стороны.
Пока прыткий менеджер, которого даже не смутила черная коса в руках Маору, поднимался из-за стола, чтобы подбежать к нам, демонион уже лихим взмахом руки переместил огромный внедорожник в свой «карман».
— Мао! — я притопнула ногой.
— Вот и малейшего злодейства с тобой не совершишь, — он одарил меня очередным недовольным взглядом, и на пол звонко полетели золотые монеты прямо из воздуха.
Замерли в автосалоне все.
Конечно, такое представление — сначала машина исчезает в никуда. А потом из ничего гора золота высыпается!
— Даже крошечной пакости! И какой после этого я злодей?
— Самый лучший, — я прижалась к его руке и одарила благодарной улыбкой.
— Хватит? — кивком головы он указал на приличную кучку монет на полу, где до этого стоял внедорожник.
— Конечно. Спасибо!
— Теперь можно…
— И домой? — продолжила я предложение, когда он на секунду отвлекся, создавая портал.
— Домой — подождет. Ты хотела ещё посмотреть на цветение сакуры.
— Сакуры? А… Так не сезон, она…
— Какой ещё сезон? Я захочу — там всё расцветет, что до этого и не должно было цвести, — взяв за руку, муж притянул меня к себе. — И мне ведь нужно своими глазами это увидеть, чтобы у нас воссоздать такое же. Сюда мы ещё не скоро вернемся — наш… тур включает слишком много планет, которые нужно посетить. Вечером к рыбам…
Когда мы вышли из портала и очутились в каком-то темном парке, я заставила его остановиться.
— Мао, — поднявшись на цыпочки, я обхватила его голову ладонями и, когда он посмотрел на меня, прошептала: — Я люблю тебя! Спасибо тебе за всё… Но, знаешь, к черту этих рыб! Хочу, чтобы только…
И, привлекая демониона к себе, я поцеловала его в губы так, чтобы он ощутил всю мою любовь к нему. Нежность. Благодарность! И сотни других чувств!
Маору ответил мне тем же. Каждый его поцелуй был нежным и страстным, прикосновения: то едва ощутимые, то неистовые до такой степени, что я забывала дышать. Наши сердца бились в унисон, поя песню нашей любви…
— Моя Лиэна… моя нежная даэйра, — выдохнул Мао, ненадолго оторвавшись от моих губ, — я так сильно тебя люблю…
А вокруг нас на деревьях расцвели тысячи удивительных белых и розовых цветков. Осенью. На облетевших тополях…