Глава 18

Ринат

Мужчины вышли из внедорожника. Каждый из них знает, что должны держать руку наготове. Нельзя допустить и малейшего промаха. В этом логове нет друзей. Они враги. Собаки, которым только дай повод для атаки.

Полигон возле шикарного особняка пропитан запахом мужского пота, крови и наполнен глухими звуками ударов умелых бойцов.

Законы у них волчьи и понятия строгие. Каждый из этих парней знает, на что подписывается, когда входит в бригаду Деда.

Чистое дробилово. Тимур шкуру спускает за малейший недочет и лично бдит за рукопашкой каждого. Выживает сильнейший — так у них тут заведено.

— Перерыв! — гаркнул Тимур при виде мужчин, и бойцы начинают расходиться кто куда.

Участок пустеет.

Ринат делает приветственный кивок, заняв внимание старшего Янгулова.

— Янгул почтил своим присутствием. Темы какие или просто решил навестить кровных родственников? — прохладно произнес мужчина.

Довольно широкие плечи облачены в майку-борцовку, на ногах свободные штаны. На мужественном лице Тимура выражение надменной холодности. Светло-голубые глаза хитро сканируют Рината.

— Здравствуй, папа, — равнодушно бросил Янгулов, пожимая руку человеку, которого ненавидел больше всех в своей жизни.

Уголки губ Тимура дернулись в едва заметной улыбке, а спустя секунду лицо приняло заостренные черты зверя.

— В опасные игры начал играть, сынок. Не находишь? — Темные брови с легкой сединой сошлись на переносице. — Хотите войну на территории Деда развести?

Ринат чувствовал, что наступает что-то страшное и темное. Хоть все и подозрительно тихо. Но жизнь научила улавливать проблему еще до ее проявления. А то, что Антон еще доставит этих самых проблем — сомнений нет.

— Это мои дела, я не принадлежу к вашей банде! — Жестокостью и хладнокровием сквозило в голосе Рината. Только так можно проявлять свою неприкосновенность. В почете сила, а сила всегда требует демонстрации. Янгулов — лучший из убийц. Недаром отличительное тату носит на спине. Авторитет его основывался годами.

Тимур спрятал руки в карманы штанов. Он был достаточно высоким, мрачным и неприступным по сравнению со своим родным сыном.

— Ринат, Антон настроен решительно. Армию нагоняет, не пойдешь на мировую и войска объединит. Ты один не сможешь выстоять перед объединенным синдикатом. Смертный приговор подписываешь из-за своих моральных принципов. — Он говорит слишком напористо и нагло, тем самым переходя все границы дозволенного. — Тебе примкнуть нужно к высшим, пока не поздно, а не бодаться в одиночку с рыбкой крупнее тебя в несколько раз.

— Я не меняю своих решений, Тимур, — произнес Ринат четко, с расстановкой.

— Разве цена депутатушки и его дочки — твоя жизнь? — Склонил набок голову Тимур. — Пусть Шерхан сам разбирается со своими проблемами! И девку слей. Не нужна она тебе.

— Ты решил потрындеть на тему моей жизни? Отцовский инстинкт заработал?

Ринат давит взглядом на стоящего напротив мужчину. Внутри него начинает разрастаться буря. Настоящий ураган отрицательных эмоций. Слова Тимура пропитаны самым четким ядом. У Янгулова возникает чистое желание загрызть любого, кто хоть как-то посягнет на его женщину.

— Не тебе мне указывать, кого сливать, а кого нет. Разговор окончен!

— Я услышал и принял твой ответ, сынок, — бросил едкое вслед уже удаляющемуся от него Ринату.

Босс главной группировки города — Дед, всегда был безжалостным и кровожадным, ровно как и его банда. Говорят, что лидер мафии руководил убийствами сотен людей, что делает этого человека одним из самых важных преступников страны.

Дед не стал сдерживаться, когда дело дошло до украшения его пятиэтажного дома и попутно укрытия, к которому не подобраться. Территория огорожена забором в нечеловеческий рост. По периметру забора натянута колючая проволока, проводящая ток, также стоят прожекторы. Бойцов больше, чем охраны у президента.

Войдя внутрь, Ринат попал в главную приемную, которая может похвастаться большими хрустальными люстрами, дорогой антикварной и репродуцированной мебелью, зеркалами из муранского стекла, шелковыми коврами и совершенно невероятным роялем, стоящим посередине. Каким бы Дед ни был, но музыку он очень любил.

— Дорогой внук прибыл. — Расплывшись в улыбке, спускался по лестнице старик, одетый в простое светлое поло и штаны свободного кроя. Голова лысая, взгляд колючий, хотя кажется с виду добрым и располагающим к себе.

Дед совсем не похож на лидера мафии. Не вписывается в прописанное обществом описание. Года дают о себе знать. Нынче седьмой десяток стукнет.

— Не стыдно тебе? — произнес уже строго. — Не пригласил на свадьбу своих стариков!

— Я тебя тоже рад видеть, Дед! — Старик протянул руку и пожал ее Ринату, а после, слегка хромая на левую ногу, пошел к кожаному дивану.

— Присаживайся, — указал на противоположное кресло. — Перетрем некоторые темы с тобой. — Перейдя в холодно-деловой тон, он сел на диван.

Ринат последовал за Дедом и присел напротив него. Лысый сморщенный старик, поглаживая жидкую седую бороду, внимательно и задумчиво посмотрел на внука.

— Разочаровал ты меня сильно, — произнес с жалостью в голосе. — Ты хоть и моя кровь, но за твой поступок хочется из тебя ее выпустить. — Глаза блеснули опасным огнем. — Рассказывай.

Настрой старика Ринату не понравился. Не сулил он ничего доброго. Хотя внешне все говорило об обратном.

В гробу Янгулов видел таких кровных родственников.

— Я хочу на стрелку вызвать твоего Антона, — не прерывая зрительного контакта со стариком, начал размеренно говорить Ринат. — Он на связь не выходит, как шакал гасится. Исподтишка действует, — заключил с уверенностью в голосе, откинувшись на спинку кресла.

— Не понимаю, зачем ты жопу рвешь за Шерхана и его семью. — Вытащив из кармана пачку сигарет, старик выудил одну и закурил. — Я-то ничего против не имею, ты пойми. Стрелку устроить могу на раз плюнуть. Но Антон мне не чужой, и его ходы я понять могу. А твои не понимаю, — затянувшись сигаретой, прохладным тоном заключил он и выпустил клуб дыма.

— Дочка Руслана — моя жена, которая вызывает неподдельный интерес у Антона. Ты думаешь, я должен стоять в сторонке после такого известия?

— Не заливай мне, щенок. Осведомлен, когда ты бабу себе присвоил. — Губы сжал, и взгляд такой недовольный. — Это не твоя война, Ринат. Не твоя, а Руслана. Тебе не победить Антона, он хорошей поддержкой заручился, пока ты нос воротишь. Отойди от дел Шерхана!

— Нет, — сухо бросил одним словом Янгулов, постукивая пальцами по подлокотнику кожаного кресла. — Устрой нам стрелку.

— Ой, нарываешься, сынок! — Качнув головой, сурово посмотрел на Рината. — Устрою, но помни о моих словах! — подавшись вперед, старик продолжил. — Это не твоя война!

* * *

Глубокой ночью Ринат вернулся домой. В спальне он увидел свернувшуюся клубочком Анфису. Такая маленькая. Манящая. Настоящее искушение для него. Ухмылка тронула губы.

Мужчина не устоял, подошел к девушке. Она пребывала в глубоком сне. Костяшками пальцев Ринат провел по ее щеке, ощущая внутри странное тепло. Хотелось как можно быстрее оказаться рядом с ней в одной кровати.

Он встал с постели и, раздевшись, пошел в ванную комнату. Необходимо смыть следы тяжелого дня.

Встал под холодные струи воды, которые освежают и придают бодрости. Мужчина начал размышлять. Он по-прежнему не верил, что разговор с родственником мог пройти так гладко. Дед дал ему полную свободу, пообещал устроить стрелку с обидчиком. Его предупреждение и навязывание своего мнения не поменяло решения Рината насчет Антона.

Такой щедрости не ожидалось от Деда. Есть ли какой-то подвох в его действиях, Янгулов не знал. Но ожидать можно всего. Мир криминала непредсказуем. Антона мужчина не знал лично и дел не имел раньше. Так, слушки проходили всякие, не более. На его практике рыбки были и покрупнее. Для него этот сморчок как грязь под ногами. Пройдешь и особо не заметишь. Девочку Ринат ему не отдаст. Она его.

С ней все иначе стало в его жизни. Мучительная иллюзия семьи, которая совсем недавно была для Янгулова под запретом. Табу, которое не стоило нарушать. Но по факту он сам выбрал себе постоянную женщину. Мужчина осознавал, что подставил себя. Теперь каждая крыса знает, что у него есть слабое место.

Девчонка вляпалась в его мир не по своей воле. Родной отец затащил, оберегая мнимой защитой. Ей крупно не повезло. Но он даст ей ту безопасность, в которой она нуждается.

Все время хочется видеть Анфису. Чувствовать ее. Вдыхать нежный аромат кожи. Эта девочка пробуждает в мужчине что-то несвойственное и совершенно странное. Она уже проникла ему под кожу. Глубоко. Подобно самому изощренному яду, который мгновенно может сбить с ног.

Она стала его наваждением. Искушением. Совсем неприметная девчонка, в чьих глазах сама жизнь и смерть танцуют танго.

Ее бездонные очи. Карие. В них плещется вечный протест. У Янгулова было десятки красивых кукол. Покладистых. Покорных. Но ни одна не сумела оставить свой отпечаток и засесть в его голове. А Анфиса… Со своим ужасным характером совсем другая.

Ринат поспешно вышел из душевой кабины. Наскоро обтер напряженное тело и поспешил к своей девочке, которая так манит своей чистотой.

Янгулов лег в постель, повернулся на спину и устремил свой взгляд в потолок. Решил не нарушать столь крепкий девичий сон. Анфиса ворочается рядом, натягивает на себя одеяло. И, наконец, сама начинает к нему ластиться, пребывая во сне. Он смотрит на водопад черных волос, поворачивается на бок и приступает перебирать пальцами шелковые пряди.

Анфиса что-то невнятно пробубнила и попыталась отстраниться. Это выглядело так потешно, что вызвать, кроме улыбки, ничего не могло.

— Я сплю, — проворчала девушка и толкнула мужчину в грудь, отворачиваясь.

— Уже нет. — Вскидывает руку, ловит нежное девичье тело и прижимает к себе.

Ладони устремились изучать каждый крошечный сантиметр этого сладкого и такого манящего тела. Ринат уже предвкушал сладострастный момент наслаждения, когда его девочка будет выгибаться под ним, не скрывая своих стонов.

— Анфиса… — Мужчина коснулся губами ее щеки, запечатлев легкий, как бархат, поцелуй. Она попыталась отстраниться, но ее попытки оказались тщетны. Еще чуть-чуть и она сама будет поддаваться. С первой встречи и первого взгляда между ними проскочила искра невероятного притяжения.

— Отстань, ненасытный. — Едва слышные слова, но в тишине комнаты они прозвучали отчетливо, громко.

Она уперлась ладонями в грудь Янгулова, отталкивая от себя и даже не подозревая, что своим протестом распаляет его гораздо сильнее.

Мужчина уделил внимание ее груди. Упругая и идеальная по размерам. Будто специально создана для него. Сквозь тонкую ткань сорочки просвечивались напряженные соски, которые выдавали девушку с головой.

Игра в строптивую девочку мужчине понравилась, поэтому он усиливал свой напор. Гладил. Мял. Вызывал возбуждение и отклик тела.

— Анфиса, — повторил он хриплым от возбуждения голосом. — Хочу тебя.

— А я хочу отдыхать, — громко и недовольно проговорила она, начав вырываться куда сильнее.

Мужчина усмехнулся вслух. Какая невыносимая, но такая желанная для него. Ее характер и ослепительная чистота сводят с ума. Он никогда не выбирал неопытных девушек. Предпочитал девиц со стажем, которые четко знали, чего хотят.

Анфиса — редкостное исключение из правил. Лакомый кусочек для мужчин. Девочка, которую желают многие, но никто ее не получит даже в своих снах. Он этого не допустит!

Его!

Ринат легко расправился с ненужным элементом одежды на теле своей жены.

— Моя идеальная девочка… — прошептал Ринат, навалившись сверху. Мужское достоинство уже в полной боевой готовности коснулось живота девушки.

— Ну, Ринат. — Распахнув свои глаза так широко, как только можно, Анфиса начала отползать назад. Напугалась.

Ринат улыбнулся, потешаясь над ее реакцией. Его ладонь скользнула на ягодицу Анфисы. Он немного помассировал кожу, чтобы через мгновенье сильно сжать.

— Да? — Скептически вскинув бровь, мужчина продолжил ласкать нагое тело девушки.

Анфиса прикрыла глаза и откинулась на подушки. Она теряла контроль. Его ласка обжигает кожу и заставляет тело трепетать. Разум постепенно уплывает. Разваливается на атомы, но стойкая сила воли возвращает его и собирает воедино.

Ринат коснулся ее губ, заставляя их раскрыться и впустить его язык внутрь. Свободная рука легла на шею Анфисы.

Она сжимала губы и противилась поцелую.

Слегка сжав тонкую девичью шею, он усилил напор, подчиняя себе и ломая ее силу воли.

Мужчина уже не понимал, зачем она сейчас так противится, когда сама его желает.

Внезапно она поддается навстречу. Обвивает его шею руками и отвечает на поцелуй.

— Вот так… — хрипло произнес Ринат. Убрав руку с ее шеи, скользнул по пояснице вниз, поглаживая бархатистую кожу девушки, которая отзывчиво покрывалась мурашками.

Их губы снова слились в сладком всепоглощающем поцелуе. Языки, подобно воинам, сцепились в смертельной схватке, рассыпая по телу семя страсти и желания.

Рука мужчины поднялась к шелковистым волосам Анфисы, прокладывая путь от шеи к затылку.

Ласка безумно нравилась Анфисе.

Она заерзала и заскулила, когда Ринат другой рукой дотронулся до скрытого местечка, которое только и жаждало его прикосновений.

Медленно пройдясь по ее складочкам, Ринат помассировал комочек нервов, слегка надавив. Анфиса закусила до крови его губу, прижимаясь ближе в жажде дальнейших прикосновений.

Язык Рината скользнул глубже. Поцелуй был слишком варварский. Влажный. Необузданный. Заметно контрастирующий с нежными движениями его пальцев.

Он мучил упругую горошину деликатными скользящими прикосновениями. Дразнил, щипал, пока Анфиса не начала подаваться бедрами вперед, прося больше трения.

Девушка растворялась от прикосновений его пальцев. Томилась, предвкушая скорейшее освобождение. Каждое движение было настолько пронзительное, что она даже не могла дышать...

Он подводит ее к грани.

Анфиса тонет в щемящем удовольствии. Ее тело пылает. Кончики пальцев на ногах покалывает. Она глубоко выдохнула, застонав.

Ринат ловко нашел нужную точку, помассировав которую, ее тело начало содрогаться в спазмах. Удовольствие перешло в острую дрожь, и протяжный стон вырвался из ее уст.

— Умница, девочка, — он прислонился своим лбом к ее лбу. — Теперь впусти меня.

Девушка почувствовала его плоть у себя между ног, которая стремилась занять место в ее теле. Она подрагивает, легко скользя между влажных девичьих складок.

Обхватив Анфису за талию, он ловко переворачивается на спину, усаживая девушку на себя.

— Хочу, чтобы ты сама попробовала. — Он кивнул в область своего паха, где в данную минуту бушевало такое безумное возбуждение, от которого разум сносило напрочь.

Она поерзала на его коленях, явно стесняясь своего положения. Ринат своей кожей почувствовал, как девочка возбудилась от мужских ласк.

Анфиса неуверенно взяла в руки его плоть, задрожала всем телом и, затаив дыхание, привстала. Чувствительная головка коснулась влажных и набухших женских прелестей. Ринат не выдержал, сжал ее талию и рывком погрузился внутрь. Девушка вскрикнула от неожиданности, тесно сжав его мышцами.

Ринат от наслаждения прикрыл веки. Он уже успел забыть это нереальное чувство — быть внутри его девочки. Мужчина не стал ей помогать и двигаться. Его плоть сводило и покалывало. Янгулов ощущал безумную тяжесть и ждал скорейшего освобождения, но не спешил. Терпел. Она должна попробовать сама.

Анфиса неуверенно приподнялась, выпуская его из себя, и снова села до упора. Вздрагивая всем телом и слегка постанывая от новых ощущений.

Янгулов скользнул к ее клитору, немного надавил на него. Его девочка заерзала сильнее, закусив соблазнительно нижнюю губу.

— Продолжай, — осипшим голосом произнес Ринат, сдерживая себя изо всех сил. Но сейчас терпение кануло.

Он сжал руками ее округлые бедра и начал задавать свой темп. Дикий. Грубый. Первобытный.

Анфиса не сдерживала своих стонов. Царапала коготками его грудь. Хватала ртом воздух, которого катастрофически не хватало в данный момент.

Новая волна оргазма накрыла так внезапно, что девушка громко закричала от острых ощущений. Мужчина не дал ей прийти в себя, продолжал вбиваться в такое желанное тело, подчиняя себе и делая ее только своей.

— Ринат, я больше не могу… — с мольбой в голосе произнесла Анфиса. Ее слова подействовали остро и довели мужчину до освобождения.

— Моя, — протянул слово, изливаясь глубоко внутри нее.

Изнеможенная Анфиса легла на грудь Янгулова, ощущая дикое биение своего и его сердца. Ринат поглаживал спину девушки, восстанавливал дыхание и впервые улыбался, не понимая, какая чертовщина творится между ними.