4

– И что он тебе на это ответил? – смотрела на меня Ева, потягивая коктейль из узкой красной трубочки.

– Ничего, – пожала я плечами. – Я ведь ушла.

– А ты не созванивалась с Юлей? – поинтересовалась Мила, поглаживая кончиками пальцев ободок белой кружки, в которой остывал крепкий кофе. – Как она вообще?

– Нет. Не думаю, что сегодня ей захочется говорить о работе. Бывшей работе, – уточнила я и втянула последние остатки вишневого коктейля на основе сливочного ликера.

– Послушай, ты ни в чем не виновата. В ином случае твой новый босс избавился бы от тебя, а не от Юли, – сказала Мила. – Думаю, у него и впрямь были веские причины для её увольнения. И тут он прав, Николь, тебе о них знать совсем необязательно. Так же, как и Кристина, и другие сотрудники, Юля найдет работу. Такое, увы, случается.

– А кто он такой? – подалась вперед Ева. – В Интернете нет ничего об Абраме Грозном. А это странно, – глянула она на нас. – В наше-то время!

Я ничего не хотела о нем знать, потому что за этот слишком продолжительный и паршивый день информации было и без того предостаточно. Но подруги, разделившие со мной неприятности уходящего дня, явно желали узнать моего нового босса получше.

– С одной стороны, это даже хорошо, – кивнула Мила, печатая текст в телефоне. – Когда мужчина активно ведет свою страничку в соцсетях, демонстрируя свои завтраки, обеды и ужины, разбавляя разнообразную пищу собственными фотографиями из спортзала, а-ля случайное фото, когда проходил мимо зеркала в полотенце на бедрах, это как минимум мерзко. Но с другой стороны, когда о нем нет вообще ничего, – Мила издала продолжительный вздох, смахивая одну ссылку за другой, – уже подозрительно.

– Он точно не похож на того, кто станет постить свои полуголые фотографии, – усмехнулась я нелепости подобных суждений. – И ещё я думаю, что никто в здравом уме не рискнет напроситься к нему на интервью.

– Одну минуточку! – Мила выставила вперед указательный палец и повернула к нам с Евой свой сотовый. – Это он?

На фотографии, которую в неведомых дебрях отыскала-таки моя подруга, действительно был Абрам Грозный. Он стоял за черной глянцевой кафедрой в белой рубашке и темном костюме, а его застывший в угрожающем настроении взгляд стрелял в сторону зрителей. Я молча кивнула, прочитав на заднем плане слово «форум».

– А он ничего так, – улыбнулась Ева, разглядывая его лицо с разных ракурсов. – Кого-то мне напоминает…

– Я знаю! – Пухлые губы Милы расползись в самоуверенной улыбке. – Вылитый Том Харди. Фотосессия в журнале ARENA HOMME+. Умопомрачительный красавец!

Мы с Евой переглянулись, понятия не имея, о каком именно издании и фотосессии наша всезнающая подруга говорила. Ну, по крайней мере, мы знали, кто такой Том Харди.

– Надо посмотреть! – заинтересовалась Ева и снова уткнулась в свой телефон.

– Так и кто теперь руководит вашим отделом? – спросила меня Мила.

– Понятия не имею. Сегодня был какой-то неопределенный день в плане работы. Для меня уж точно. Я вообще не знала, за что браться, что нужно делать. Сегодня на нашем этаже впервые было тихо и почти безлюдно. Думаю, на других творится то же самое.

Мила опустила ладонь на мою руку и по-дружески сжала её, давая понять, что всё будет хорошо, всё обязательно наладится и этот тяжелый день очень скоро прекратит свое существование.

– Ладно, сменим тему, – улыбнулась она. – У меня есть для вас, девочки, отличная новость!

– Этого нам-таки и не хватало! – прильнула я к столу. – Что у тебя?

Мила полезла в свою сумочку и достала два золотых конверта.

– Билеты на Шоколадную фабрику? – посмеялась я.

– Намного круче и интереснее, – интригующе заиграла Мила бровками. – Это пригласительные на маскарад в честь Нового года, который устраивает наше издание. Событие обещает быть грандиозным!

– Надеюсь, это будет не двадцать седьмого? – с сомнением уточнила Ева.

– Вообще-то двадцать седьмого. А что такое?

– Двадцать седьмого мы с Игорем едем за город! – простонала подруга. – К его родителям…

– Ого! Так у вас уже знакомство с родителями запланировано? – улыбнулась я.

– Так пора бы уже. Второй год вместе, а родителей в глаза не видели. Может Игорь, наконец, созрел для женитьбы?

– Типун тебе! – фыркнула Ева, и мы с Милой засмеялись. – Я ещё не готова ни к какой свадьбе, предложению и муженьку под боком! Я хочу быть сама себе хозяйкой!

– Но ты уже два года живешь с парнем.

– И что? Мы просто парочка и всё.

– Ева просто расстроилась, что не сможет присутствовать на грандиозной вечеринке года! – издевалась я. Забрав золотой конверт, я отправила Миле воздушный поцелуй в знак благодарности. – А вот я обязательно приду!

– Дресс-код: яркий наряд и обязательно маскарадная маска!

– Обожаю маскарады! Вот эти новости подняли мне настроение до небес!

Ева выхватила свой конверт, поджав губы от напускного недовольства.

– Может мне удастся прикинуться больной? Игорь поедет к родителям, а я убегу на праздник! – хохотнула Ева. – А теперь скажи, твой новый босс похож на него? – повернула она к нам с Милой свой телефон.

На экране был красавчик Том Харди, с которым Абрам Грозный не шел ни в какое сравнение. Разве что прическа была похожа: коротко состриженные виски, а на верхушке темно-русые волосы были значительно длиннее. У Абрама щетина отличалась густотой и должным уходом, а у Харди… И у Харди.

– Они совсем не похожи, – бросила я скептический взгляд на подруг. – Нашли с кем сравнивать.

– Я, конечно, Грозного своими глазами не видела, но на этой фотке он очень даже ничего, – продолжала разглядывать его Мила. – Но что-то жесткое в нем, разумеется, есть. Хищнический взгляд, да?

– Ага, – согласилась с ней Ева. – А ещё нос смотри какой. Прямой и острый!

– Прошу прощения, – вмешалась я, – но мы, кажется, закрыли тему с моей работой и внезапными в ней переменами.

– Прости, – улыбнулась мне Мила. – Просто он и впрямь похож на Харди.

– Да не похож он на него!

– Ладно! Твоя взяла! Не похож, – сдалась Мила. – А теперь давайте решать, когда прошвырнемся по магазинам? Нам нужно найти себе яркие наряды!

– У меня полный гардероб платьев, которые я надевала один раз в жизни. Теперь они самое то для маскарадов!

– Если бы я была такой же миниатюрной, как ты, то с удовольствием позаимствовала бы одно из них, – процедила Ева.

– Ты уезжаешь знакомиться с родителями Игоря, – напомнила я с улыбкой.

– У меня ещё есть достаточно времени, чтобы что-нибудь придумать. Так что не сбрасывайте меня со счетов!

Ева и Мила были моими лучшими и единственными подругами, которые знали меня от и до. Мы могли позвонить друг другу в любое время дня и ночи, встретиться и просто прогуляться по бульвару. Мы жили в одном доме, но в разных подъездах и мы всегда считали это необъяснимое совпадением знаком свыше: нам определенно суждено быть подругами на веки вечные.

Когда мы вышли на морозную улицу, протрещав полтора часа в любимой кофейне, наш сверкающий в огоньках и блеске падающего снега бульвар выглядел по-настоящему волшебно. Дети резвились на площадках, родители и жильцы многоквартирных домов сидели на лавочках и просто дышали свежим воздухом, наслаждаясь красотой наступающей зимы.

Первая, как и всегда, домой вернулась Ева, потому что её подъезд был как раз рядом со входом в уютное заведение. Мы с Милой неспешно двинулись дальше, спрятав носы в намотанные на шею шарфы.

– Как поживает Вероника? – спросила Мила о моей маме.

– Надеюсь, хорошо. Мы должны были встретиться в воскресенье, но в субботу утром она сказала, что собирается пообедать со своей подругой, и я нашла причину, чтобы перенести нашу встречу на следующее воскресенье. – Мила взглянула на меня, и я громко вздохнула. – У меня на сегодня был запланирован прием у Светы. Сначала мама бы мне мозги промывала, а через пару дней ещё и Света. Лучше я выслушаю одну из них, чем сразу обеих.

– А разве Вероника не будет делать этого в следующее воскресенье?

– Будет. Но я хотя бы немного передохну от нравоучений взрослых и повидавших многое в своей жизни женщин! Мое терпение начинает потихоньку трещать по швам. – Мила натянула пушистые белые варежки и взяла меня под руку.

– Не хочешь сходить со мной на свидания-минутки? Пишу большой материал о современных вариантах знакомств. Анализирую, какие годные и стоят потраченного времени, а какие полное фуфло.

– Ты это только что придумала?

– Вообще-то наш опрос показал, что восемьдесят пять процентов одиноких женщин от тридцати до сорока пяти, которые заинтересованы в серьезных отношениях, активно регистрируются на сайтах знакомств и принимают участие в разного рода мероприятиях. Но обман есть везде и я просто хочу выяснить, есть ли во всем этом хоть какой-то смысл, помимо одноразовой связи.

– Нет, спасибо, – усмехнулась я. – Подобное мне не интересно.

– Николь, – крепче прижалась ко мне подруга, – очень скоро я превращусь в Веронику.

– Мама и тебе уже звонила?

– Нет! – засмеялась Мила. – Но я тут на днях вдруг осознала, что ты слишком долго хранишь молчание в нашей троице. Ева рассказывает о приключениях Игоря и его трусах с супергероем, я всё время с кем-то знакомлюсь на светских вечеринках и веселю вас своими рассказами о моих многочисленных и коротких увлечениях, а ты просто слушаешь нас… Я это к тому, что… – Мила посмотрела на меня, заметно замедлив шаг. – Я скучаю по твоим историям.

– Ты так говоришь, будто у меня их было очень много. У вас что, сегодня день, когда нужно обязательно обсудить со мной мою личную жизнь?

– Могу я задать тебе один вопрос? Да, он связан с твоей личной жизнью. Но ты прекрасно знаешь, что я поддержу любой твой ответ, выбор и действие.

– Значит, если я тебя толкну в сугроб, ты не обидишься и скажешь: «Так мне и надо»? – пошутила я. – Спрашивай уже.

– Почему ты не позволяешь мужчинам ухаживать за тобой?

– Интересно, каким? – засмеялась я.

– В сентябре мы отмечали мой день рождения и тобой заинтересовался Влад. Он, между прочим, коммерческий директор медиахолдинга. Разведен, детей нет, а претенденток на его сердце – вагон и маленькая тележка.

– Я его помню. Кучерявенький, да?

– Согласна, прическа у него может и так себе, но это поправимо. А вообще, я не думаю, что в прическе дело.

– Совершенно верно. Дело всё в том, чего хочу именно я. А я не хочу никаких коммерческих директоров, никаких Владов, Дим и Саш. Вот и всё.

– Ты ведь это назло отцу делаешь? – спросила Мила и вовсе остановилась. – Маме. Сестре. Ты уже доказала, что можешь жить без их помощи и возможностей.

– Они здесь не при чем. Никто не при чем. Я просто этого не хочу.

– Ладно, – с заметным трудом улыбнулась мне Мила. – Но пообещай, что если вдруг тебе когда-нибудь захочется принять участие в свиданиях-минутках, ты позовешь меня с собой?

– Обещаю, – обняла я её, обрадовавшись, что тема, выпекающая мои мозги, закрыта.

Люрекс встретил меня привычным мурлыканьем и как обычно сопроводил в ванную комнату. Когда я мыла руки, он всегда запрыгивал на глянцевую белую тумбу и норовил ткнуть меня мокрым носом в лицо. Это был наш ежедневный ритуал, когда я возвращалась домой. Я взяла его на руки и посмотрела на наше отражение в подсвечиваемом белым светом зеркале.

– Зачем мне кто-то, если у меня есть такой потрясающий кот? Чего только стоят твои огромные ушки! Это ведь любовь с первого взгляда!

Лизнув меня, Люрекс спрыгнул на пол и стал звать к своей пустой миске. По пути на кухню, я с трудом избавилась от узкой юбки и бросила её в мусорное ведро, потому что точно знала, что больше никогда эту нелепую вещицу не надену. Не потому, что агрессор назвал её «парадной», одарив скептическим взглядом. А потому что она никогда мне не нравилась, но я почему-то продолжала её хранить. Пока мой кот трапезничал, я приняла горячий душ, смывая с себя остатки странного и совершенно неприятного дня. Вина, которую я чувствовала за внезапное увольнение Юли, продолжала покусывать мою совесть. И, хотя я осознавала, что всё же имелась другая неизвестная мне причина, в мыслях всё время звучал мой собственный голос, без конца твердящий несусветную чушь в застрявшем лифте. И, возможно, я впервые за долгое время даже обрадовалась звонку мамы, которая хотя бы на время вырвала меня из этих паршивых воспоминаний.

– Привет, мам.

– Николь, милая, как ты? – Её голос звучал возбужденно и чересчур радостно.

– В порядке. А ты как? Что-то случилось?

– И да, и нет! – Мама коротко хохотнула, будто вспомнила, что мне её смешок совсем необязательно слышать. – Я тут подумала, а почему бы нам не встретиться с тобой пораньше? Скажем, в пятницу вечером?

– До воскресенья не потерпит?

– Видишь ли, мы с папой улетаем к тете Оле на несколько дней. Ты ведь не забыла, что у нее юбилей в понедельник?

– Забыла, – ответила я, взбивая пальцами влажные длинные волосы. – Передавайте ей привет от меня.

– Обязательно. Но ты, пожалуйста, не забудь позвонить ей и поздравить! Ей ведь будет очень приятно. Так и что, мы сможем встретиться в пятницу?

Я услышала голос отца, и мама тут же сделала вид, что в её горле застрял комок. Она громко прокряхтела, возможно даже ушла в другую комнату.

– Ну, так что скажешь? Увидимся в пятницу?

– Извини, мам, не могу. У меня много работы и я относительно свободна только по выходным. Может в следующую субботу? – предложила я, глянув на свое отражение в зеркале. – Заодно и расскажешь, как вы съездили к тете Оле.

– Хорошо, – после некоторого молчания согласилась мама. – Как тебе будет угодно.

– Не угодно, а удобно, мам.

– Да. Тогда созвонимся ещё.

Только я открыла рот, чтобы ответить, как в трубке послышались короткие гудки. Что ж, по крайней мере привычное поведение мамы вернуло меня с виноватых небес на предательскую землю. Теперь мне стало даже легче.