Глава 19. Планы и перспективы.
Более велик тот человек,
который делает что-либо из любви,
а не из-за страха.
— Да. Планы очень амбициозны. Боюсь, как бы нас за такие реформы, как нашего предка Павла Первого табакеркой по голове не приласкали. А что ты говорил про картечницы и аэропланы? Говоришь, что их будут использовать в будущей войне? — спросил император.
— Да, только не картечницы, а именно пулемёты, их будет использовать пехота, а впоследствии сделают ручными. Они изменят ход ведения войны, кавалерия перестанет главенствовать на поле боя, а пехоте придётся зарываться в землю. Атаки в открытом строю будут губительны уже для нападающих. Два пулемёта на позиции, и эскадрон нападавших перестанет существовать через одну-две минуты, и можно ждать подхода следующего. А это значит, что шесть человек из двух пулемётных расчётов смогут остановить кавалерийский полк. А теперь представьте, сколько стоит содержать, к примеру, пять лет кавалерийский полк, и сколько содержать два пулемётных расчёта. Что в итоге в сражении победит не численность, а технический прогресс. А ведь помимо экономической составляющей есть ещё и успехи в войне, что имеет политический вес, который не всегда можно переложить на экономику. Иметь непобедимую армию может быть более значимо, чем большую армию.
Если к этому добавить массовое использование шрапнели, то взять приступом укреплённые позиции такого состава не сможет и стократный перевес в количестве нападавших. Кавалерия уже устарела как боевая единица, — ответил я.
— Ты хочешь сказать, что нам надо полностью отказаться от кавалерии? А как же массированные удары, быстрое наступление, ведь без кавалерии это невозможно? — спросил у меня Император, выказывая своё недовольство.
— Полностью отказываться, конечно же, не стоит, но сократить её в несколько раз, необходимо. Оставить функции, дозоров, снабжения, патрулей, небольшие эскадроны для манёвренной войны на небольших участках фронта. А по поводу наступления, вы глубоко заблуждаетесь, отец. В среднем скорость пехотного полка равна кавалерийскому, так как общая скорость движения подразделения зависит от самого медленного его участника. А скорость движения обоза у кавалерии и пехоты равна. Если же брать многодневный переход, то пехота будет двигаться быстрее, так как лошади устают и быстрее выходят из строя, чем пехотинец. Да, на коротких маршах кавалерия неоценима, но при правильной организации разница незначительная, а стоимость содержания в разы меньше. Для более быстрого перемещения войск необходимо ввести обязательное применение полевых кухонь на марше, это позволит готовить еду прямо во время движения и сократить время отдыха. Что для лошадей уже критично, а солдаты при должном обучении смогут совершать не менее длительные переходы, чем кавалерия, а как правило, и большие. Поэтому я бы рекомендовал, постепенное сокращение кавалерии и переоснащение пехоты. Также с питанием единого образца для всех солдат. Массовое насыщение пехоты пулемётами не просто уравняет шансы, но и поставит пехоту во главе армии, как основную ударную и оборонную силу.
— А что ты можешь сказать про артиллерию, в таком случае? — спросил император.
— Если говорить про полевую артиллерию, то ещё лет двадцать-тридцать будет в приоритете лёгкая артиллерия, но, когда военные действия перейдут к созданию сплошной линии обороны в виде окопов и долговременных огневых точек, широкое применение получат шрапнельные снаряды с регулируемым запалом, позволяющим срабатывание на нужной дистанции. Если брать корабельную артиллерию, то здесь будет преимущество в калибре и длине ствола, а также угле его возвышения, что позволит увеличить дальнобойность стрельбы. Специальные дальномеры и машины для вычисления упреждения с поправками на ветер и дальность. А вообще, флот-это особая тема для разговора. На флоте будут главенствовать калибр, броня, водоизмещение и скорость. Эти параметры будут постоянно увеличиваться и потребуют изменения калибра орудий. Широкое использование получат самодвижущиеся мины, параметры скорости и дальности которых будут также увеличиваться. Особое применение получат аэропланы. У нас начнут строить летающие машины, способные доставлять бомбы на большие расстояния. Но сначала получит широкое распространение воздушные шары, с помощью которых будут корректировать артиллерию и наблюдать за перемещением противника на больших расстояниях.
Тут нашу беседу прервал вопрос Марии Фёдоровны,
— Ты сказал, что скоро твой отец умрёт, а что ты знаешь про будущее твоих братьев и моё?
— Вы, матушка, переживёте всех и уедете в Великобританию, и там спокойно закончите свои дни, постоянно прося помощи у англичан в восстановлении монархии в России, но как таковой помощи никто оказывать не будет. Средний брат, Георгий, умрёт от туберкулёза, не дожив немного до нового столетия. Михаил совершит маргинальный брак с женой своего подчинённого, не взирая на наше мнение, у них даже будет совместный ребёнок, — сказал я, видя, как помрачнела императрица.
— Боже мой, бедный Георгий, неужели ему нельзя помочь?
— Можно попробовать отправить его на Кавказ на постоянное жительство, но боюсь, это мало поможет. К сожалению, полноценного лечения обеспечить ему не получится, и это практически не повлияет на результат.
— За что нам это всё? Что же это за напасть такая? — с трудом сдерживая слёзы, проговорила Мария Фёдоровна.
— В любом случае дороги назад у нас нет, а знания грядущих событий помогут нам подготовиться к ним своевременно, — сказал я.
— О каких ближайших событиях ты можешь рассказать, — спросил отец, обращаясь ко мне.
Я закрыл глаза и попытался погрузиться в память своего предшественника, прожившего всю свою жизнь до семнадцатого года. От этого у меня сильно заболела голова в месте удара саблей, а из носа потекло что-то тёплое, но я терпел до конца, пытаясь найти требуемую для меня информацию, и мне это удалось. Когда я открыл глаза, то увидел рядом с собой взволнованную Марию Фёдоровну, которая вытирала своим платком кровь, тонкой струйкой бегущую из моего носа.
— Надо срочно позвать лекаря, — взволнованно произнесла она.
— Никого не надо звать, всё сейчас пройдёт. Очень трудно вспоминать прошедшие события, которые ещё не произошли, — сказал я. — Мама’, присядьте, дальше я сам.
— В начале следующего года многие Российские губернии поразит голод, по данным историков погибнут от трёхсот пятидесяти до шестисот тысяч человек от голода и последующих болезней, при этом Россия продолжит экспорт зерна. Неурожай будет вызван очень холодной зимой и последующей сильнейшей засухой. Я бы предложил немедленно запретить вывоз продовольствия за рубеж и заняться подготовкой продовольственных запасов. Заодно на этом фоне можно будет сократить пополнение и формирование кавалерии, перенаправив, лошадей в голодные районы, что, судя по истории, и случится. Ввести специальные санитарные меры по предотвращению распространения болезней, а в пострадавших регионах отменить выплату всех сборов на период голода, — сказал я, глядя на Александра третьего.
— Это серьёзное заявление, но если это действительно так, то надо немедленно принимать меры, чтобы не допустить катастрофы, — произнёс император и на время задумался, анализируя всё услышанное.
В это время зашли слуги и, убрав со стола, поставили самовар и чашки. Заодно принесли разные сладости.
Когда они ушли, отец сказал:
— Я сегодня подпишу приказ о назначении тебя руководителем жандармерии, тайного сыска и разведки Генеральных штабов флота и армии. Бери управление этими учреждениями на себя, ты ведь хотел повлиять на будущее, вот тебе и рычаги управления. Постарайся только не рубить сплеча. Не побоишься столь непопулярного назначения сын?
— Нет, отец. Не побоюсь. После того, как меня и мою семью расстреляли, я уже практически ничего не боюсь. Я постараюсь изменить будущее так, чтобы не случилось этой катастрофы с нашей страной, — ответил я.
Дальше мы не поднимали серьёзных тем, продолжая обед, в задумчивом молчании, а напившись чаю, отец отправился по делам, после чего и я смог пойти к себе, где меня уже дожидался переживающий Виктор Сергеевич.
— Как прошёл обед, он затянулся и меня не позвали, что-то случилось? — спросил он, как только я вошёл в свою комнату.
— Всё нормально, я рассказывал своим родителям о будущем. Их очень заинтересовал рассказ об этом. Мне отец обещал передать в управление жандармерию, сыск и разведку обоих штабов, армейскую и флотскую, — ответил я. — Как подготовка к тренировке? Всё готово?
— Да, с нами поедет генерал-майор Геркет Константин Карлович. Он очень заинтересовался посмотреть, чем мы будем заниматься, заодно там обговорим условия проверки. Часть казаков уже отправилась осмотреть всё вокруг и подготовить всё необходимое, — рассказал князь.
На сборы у нас ушло почти час, после чего я верхом на лошади, в сопровождении членов моей охраны, отправились на своеобразный полигон, где проведём тренировку. На предполагаемый полигон мы взяли с собой и наших юнкеров.
Недалеко от дворца располагался неглубокий овраг, в котором и планировалось проводить стрельбы. Я уже переодетый в простой мундир без знаков отличия и князь, одетый в военный мундир попроще, подъехали к стрельбищу.
Для начала я решил проверить уровень стрельбы, хотя в дороге мы периодически тренировались, но полноценных тренировок провести не удалось.
На полигоне нас уже дожидались казаки и остальная часть охраны, которая должна была отдыхать от дежурства. В стороне от них стоял генерал майор в сопровождении нескольких офицеров. Когда мы подъехали к ним и спешились, то князь представил нас и попросил переговорить с комендантом Гатчинского Дворца, отдельно.
— Константин Карлович, у меня будет к вам небольшая просьба, я посмотрел на уровень охраны дворца и как организована служба допуска и работа постов. Мне очень понравилось, включая нововведения с фотокарточками для пропуска. Но всё же я переживаю за безопасность своей семьи и хотел бы проверить, насколько хорошо охрана знает свою службу. Не могли бы мы провести небольшую негласную проверку, но так, чтобы это было известно только нам троим, ну и, конечно же, Его Величество нужно будет поставить в известность, — предложил я.
— Я не буду против, если вы, ваше высочество, сможете выявить слабые места в охране, — сказал он.
— Ещё у меня будет просьба разрешить нам каждодневные стрельбы на этом полигоне для отработки навыков охраны и противодействия террористам.
— Вы так опасаетесь террористов? — с удивлением спросил комендант.
— Да, и поверьте мне, мои опасения имеют все основания. Есть данные, что зарубежные разведки выделили деньги на эту деятельность в нашей стране, поэтому нам придётся усилить охрану и обучить её дополнительным навыкам, в том числе и навыками владения оружия, — ответил я ему.
— А смогу я поприсутствовать при ваших тренировках?
— Да, но только если информация о том, чем мы здесь занимаемся не получит распространения. Кстати, вот, познакомьтесь, — сказал я, подозвав юнкеров к нам. — Это будущие специалисты по противодействию террористам и шпионам. Именно они будут выполнять задачу по проникновению на территорию дворца. Ведь прежде, чем научиться защищать, нужно научиться думать и действовать как террорист. Это будет их первое задание, — сказал я, а затем обратился непосредственно к ним.
— Господа юнкера, вам даётся три дня для разработки метода проникновения на территорию дворца постороннему лицу и попытку пронести на его территорию четырёх кирпичей, имитирующих взрывное устройство. Если за пять дней вы не достигнете результата, вам придётся вернуться в училище. А пока, давайте проверим ваш уровень подготовки, — сказал я, направляясь к условному стрельбищу с расставленными поленьями в качестве мишеней.