Глава 2

Отталкиваю Германа в строну и дергаю за ручку дверь его комнаты.

— Пошла вон отсюда! — сдергиваю с белобрысой девки одеяло. Она вскрикнув хватается за подушку, пятится спиной к стене, прикрывается ею.

— Герман! Кто это? — девчонка взвизгивает как раненая чайка.

Он стоит опираясь плечом на дверной откос, молча наблюдает за тем, как я вышвыриваю в коридор ее шмотки.

— Герман! Сделай, что-нибудь! — вопит она, когда я стягиваю ее за запястье с кровати.

— Пошла вон, я сказала! Если я узнаю, что это ты снабжаешь его этой дрянью…

— Герман! — не понимая, что происходит пятится к двери.

Он перехватывает ее за талию, смачно целует в щеку.

— Тебе пора, котёнок, — поднимает с пола джинсы сует ей в руки. — Я тебе позвоню, — поймав ладонью зевок уходит на кухню.

Спустя пару секунд он уже гремит кастрюлями и сковородками. Пока девчонка не выпуская меня из виду, скачет на одной ноге надевая джинсы.

Вытряхиваю содержимое ее сумки на пол. Расческа, телефон, полупустой флакон духов, кошелек и куча всякого мусора в виде помятых троллейбусных билетов и фантиков от конфет сыплются на паркет. Взгляд приковывает небольшой стеклянный пузырек. В таких обычно продают валерианку. Подхватываю его с пола, верчу в пальцах в поисках названия лекарства. Но названия нет. Пузырек абсолютно прозрачный, лишь несколько белых небольших таблеток прижаты ватой ко дну баночки.

— Отдай! — пытается выхватить из моих рук находку. Девчонка уже оделась и сгребла весь свой хлам обратно в сумку. — Отдай, дура! Это мое лекарство. У меня приступы тахикардии, я без него не могу.

Разворачиваюсь и иду в туалет. Срываю пластиковую затычку и вытащив вату, высыпаю содержимое в унитаз. Под ошарашенный взгляд белобрысой, нажимаю на кнопку слива.

— Больная, — бормочет она, дергано обувая туфли, и шаря рукой по вешалке в поисках плаща. Меньше чем через минуту девка покидает нашу квартиру с криком. — Никогда больше не звони мне, урод!! — хлопает дверью.

Захожу на кухню, смотрю как Герман уплетает макароны по-флотски прямо из сковороды.

— Холодные ведь, — хватаю сковороду за ручку, с грохотом ставлю на плиту, щелкаю электроподжигом. — Кто это был? — разворачиваюсь к нему.

Брат сидит на табурете подогнув правую ногу под себя, локтями опирается на стол, щипает пальцами засохший кусок хлеба. Отщипывает кусочек, бросает в рот. У него всегда дикий жор после травы.

— Понятия не имею, — пожав плечами произносит он и улыбается.

Сейчас я вижу, что его глаза слегка прояснились и в них проглядывается другой Герман, тот, которого он не показывает больше никому, его вижу только я. Перемешиваю лопаткой заскворчавшие рожки с фаршем. Достаю из шкафчика тарелку. Накладываю макароны. Ставлю перед ним на стол. Не отворачиваясь, наощупь щелкаю кнопкой электрочайника. Так же на ощупь, достаю большую кружку, не переставая на него смотреть.

— Что⁈ — возмущенно спрашивает он с набитым ртом.

— Зачем ты это делаешь?

— Не понимаю, о чем ты!

— Это она принесла тебе, да?

Гер смеется. Стучит кулаком по груди, когда давится.

— Джерри, ты такая смешная, набросилась на девчонку. А мы с ней даже к главному приступить не успели. Запорола мне всю малину.

— Избавь меня от подробностей, — отворачиваюсь, достаю чай и сахар. Завариваю крепкий сладкий чай.

— Ты понимаешь, что это плохо кончится? — ставлю кружку перед ним.

— Я просто балуюсь, это не опасно. Зато знаешь, какой кайф после, — растягивает губы в широкой улыбке.

— Кайф⁉

— Ага, — продолжает лыбиться как идиот.

— Тогда, дай мне попробовать! — срываюсь с места и бегу в его комнату выдергиваю верхний ящик из тумбочки и тут же оказываюсь завалена на кровать.

— Совсем чокнулась? — рычит Гер скручивая меня в бараний рог. — Даже не думай!!

— Почему? — пытаюсь выкрутиться из его захвата, но безрезультатно. Он сковал меня по рукам и ногам словно спрут, мне даже дышать тяжело.

— Не вздумай! Тебе это не нужно!!

— Тебе тоже!!

— Это мне решать!

— Я прикончу эту суку, это ведь из-за нее ты стал таким! Из-за нее!

— Угомонись!! — шипит мне прямо в ухо. — Не смей даже подходить к ней.

— А вот и посмею! Расскажу, во что она превратила твою жизнь!

— Джерри! — уже не шипит, а рычит мне в ухо. — Я сказал не смей!

— Если я еще хоть раз увижу тебя под кайфом. Я тебе клянусь, я сделаю из этой суки инвалида.

— Джерри!! — лупит ладонью по кровати около моей головы.

— Я не собираюсь смотреть на то, как ты катишься по наклонной. Прекращай или я обо всем расскажу отцу.

Гер утыкается лицом в подушку, смеется. Отпускает меня. Соскакиваю с кровати. Он переворачивается на спину, продолжая ржать. Придурок, снова поймал свои глюки.

— Расскажу, понял!

— Ага… Расскажи, расскажи.

— Гер!

— Что? — перестает смеяться, приподнимается на локтях.

— Хватит… Пожалуйста.

— Тебя мама ждет, — говорит он накрываясь одеялом с головой.

Кроме лекарства, мама надиктовала мне целый список вещей, которые с трудом уместились в здоровую спортивную сумку. Топчусь на остановке в ожидании автобуса. Но за прошедшие полчаса ни один междугородний автобус не показался на горизонте. Странно… Прошлым летом они ходили каждые пятнадцать минут. Может я его пропустила? Нужно было следить за проезжающим транспортом, а не в телефоне копаться. Алина засыпала меня сообщениями. Спрашивает, отпустила ли я щенка. Игнорирую ее. На душе и так погано, а еще она душу травит. Ни чего с ним не случится. Утром я отнесу ему еду и воду. Все с ним будет нормально. Убеждаю себя саму я.

Как назло, мимо проходит женщина, ведет на поводке лабрадора. Бросаю взгляд им в след. Не буду ждать утра, отнесу ему поесть после тренировки. Наконец вдалеке появляется сто двадцать пятый автобус. Старый Пазик, приходится тормозить, выбегая прямо на дорогу. Обычно в поселоки люди ездят с автовокзала. Водители не любят останавливаться в городе. Но на сей раз мне везет, и автобус со скрипом притормаживает, прилично проехав за пределы размеченной остановки.

Свободным оказывается одно единственное место — спиной к водителю. Заплатив за проезд и дождавшись сдачи, плюхаюсь на сидение и моментально жалею об этом. Прямо напротив меня сидит колхозник. Я так прозвала пацана, живущего через три дома от бабки с дедом. Колхозник улыбается мне во все тридцать два, выдергивая из ушей наушники. Сейчас рот откроет. Блин, ни одной бабки вокруг. Я бы с радостью уступила кому-нибудь место.

— Привет!

Меряю его презрительным взглядом не желая отвечать.

— К бабушке едешь?

А то не понятно куда я еду на этой развалюхе. Молчу уставившись в окно.

— Ты к ней случайно не переезжаешь? — кивает на спортивную сумку, стоящую на моих коленях.

Капец, еще минут двадцать здесь трястись. Ненавижу Германа, он мог бы отвезти маме вещи на машине. Для него это был бы сущий пустяк, за час бы управился. Скотина…

— А ты разговорчивая, — усмехается он, вставляя наушники обратно в уши.

Всю дорогу он бросал на меня взгляды, делая вид, что копается в телефоне. Отвратительное состояние, сидела все это время, будто бы под прицелом. Подумала, что он обязательно увяжется за мной следом. Поэтому, выскочив из автобуса, намерено ускорила шаг. Не заметив преследования, обернулась. Колхозник помогал какой-то бабке спустить ее тележку на колесиках, а следом детскую прогулочную коляску. Отвернулась и, быстро зашагав по дороге, вскоре скрылась за углом, решив немного запутать следы. Пойду по Садовой. Так длиннее. Зато он точно меня не нагонит.