Глава 47

— Привет, Джерри! Как у тебя дела? — мерзкий голос Мирослава ударил по барабанным перепонкам.

Придя домой я сразу включила телефон. Дом был заперт на ключ, бабушка куда-то ушла не предупредив. Вероятно, собиралась вернуться домой до моего прихода из школы. Почему я приняла вызов с незнакомого номера? Наверное, потому, что надеялась услышать голос Колхозника и решила, что звонит мне именно он.

— Мне доложили, что ты сбежала с уроков. В чем дело? Тебя кто-то обижает? — продолжил придуриваться он. — Ты не молчи, расскажи обо всем своему дружку. Уверен, он все решит, он же может! — по ту сторону трубки послышался шакалий смех. — А-у-у… Ты меня слышишь?

Я молча сбросила звонок и кинула телефон на кровать.

Выскочившая из-за поворота машина привела меня в чувства. Взяв себя в руки я попыталась проанализировать увиденное в столовке, точнее на кухне. Мама была в компании трех женщин и какого-то деда. Я видела только край накрытого стола, но я не могла ни с чем перепутать звон рюмок и хмельные голоса, ее голос. В прошлой жизни подобная ситуация была бы до абсурда немыслимой, теперь это наша реальность.

С улицы послышался лай Тома, я потянулась к рюкзаку, чтобы достать пакет.

Не заглядывай! Не заглядывай в него, — повторяла как мантру, но в пальцах уже шуршал узел черного целлофанового пакета.

Дрянь! Мелкая, гадкая, дрянь! — я швырнула на пол футболку Колхозника, стиснув зубы, пнула ее в противоположный конец комнаты.

Я знала наверняка, что эта вещь принадлежала ему. Ни один раз видела его в ней.

Меня совершенно не волновал вопрос, когда эта вещь оказалась у нее. Эгоистка, живущая во мне шестнадцать лет, давным-давно присвоила его себе и случилось это не пару недель назад, не месяц назад и даже не полгода. Теперь я осознаю это как никогда.

Зачем он так смотрит на меня? Зачем? Зачем заставляет чувствовать себя такой слабой и беспомощной? Он просто издевается надо мной! Смеется!

Новая волна истерики накрыла меня с головой. Я ненавидела себя за эту слабость. За эти чувства, которые невозможно было в себе подавить. И если вчера во мне зародился крохотный росток сомнения, я решила, что на лодочной станции мог быть кто угодно, а Том просто сбежал, то сегодня эта сука выдрала этот росток с корнем. Он такой же как все. Я для него лишь недоступный трофей, потому он и кружит вокруг меня, пытаясь взять измором.

— Ты заболела? Почему так рано вернулась домой? — развернулась к дверям, опешив от его наглости. Колхозник стоял в дверном проеме моей комнаты, заложив руки в карманы. — Я стучал, — тут же добавил он и зашел, сделал несколько шагов ко мне, бесцеремонно приложив ладонь к моему лбу. Я отшатнулась назад не позволив ему приложиться к моему лбу еще и губами.

— Подруга твоя попросила передать, — наклонилась и подобрав с пола футболку, припечатала ее к его груди. — Я на твоем месте использовала бы эту тряпку по назначению. Мыть пол ей будет не очень удобно, зато подвязывать рассаду самое то.

Колхозник беззвучно рассмеялся, обнажив ряд белых, ровных зубов, задрав подбородок, уставился в потолок.

— Поможешь порвать? — сунул мне ее в руки.

Поморщившись, отшвырнула ее от себя.

Колхозник не стал, поднимать серую тряпку с пола, вместо этого плюхнулся на мою кровать и оперся спиной на стену, вытянув ноги как у себя дома.

— Мы отмечали последний звонок на речке. Ездили на Белую косу. Евкин сарафан унесло течением. Ее не пустили бы в автобус в купальнике, — иронично выгнув брови, Колхозник смотрел на меня со снисхождением.

Его спокойный голос и нарисованная на лице усмешка, действовали на меня как красная тряпка на быка. Внутри крутился настоящий торнадо.

— Ты единственный, кто мог дать ей свою одежду⁉ — взвизгнула я и чуть было не захлопнула ладонью рот, но вовремя одумалась и попыталась состряпать на лице надменное спокойствие. Это было бесполезно. Дурацкий вопрос буквально сочился ревностью. А я выглядела настоящей дурой.

Колхозник оттолкнулся спиной от стены, уперся локтями в колени, потер ладонями лицо:

— Вот нахера мне все это? — пробормотал себе под нос, тяжело вздохнув. — Тебе ведь шестнадцать, верно? — поднял на меня глаза.

Я стояла посреди комнаты и хлопала глазами. Спазм перехвативший горло парализовал меня всю.

— Так какого хера ты ведешь себя как семиклассница? — поднявшись в полный рост, навис надо мной.

— Вали! — толкнула его в грудь. — Выметайся! — снова толкнула его. Он даже не пошатнулся, зато перехватил в воздухе мои кисти.

— Сколько? — он держал мои руки, заставляя меня отклоняться назад. — Сколько тебе нужно времени, чтобы принять тот факт, что я тебе нравлюсь⁉

— Проваливай! — процедила сквозь зубы, истерично втягивая носом воздух, пытаясь не разрыдаться.

— Знаешь, я, пожалуй, подожду… пока ты хоть немного повзрослеешь. Ревность — это прикольно конечно, но не тогда, когда она доходит до абсурда.

— Вали! И не смей приходить сюда. Даже в сторону мою не смотри… — кричала я, закусив губу, содрогаясь от немого рыдания.