Глава 51

Это так непривычно, странно, ново и как будто происходит не со мной. Я иду рядом с ним и чувствую, как замедляется мир. Его ладонь — надежная, теплая, чуть шершавая словно держит не только мои пальцы, а все мое колотящееся сердце. Мне хочется улыбаться солнцу, ветру, небу и всей вселенной. Разве могла я подумать когда-то, что моя неприязнь к Колхознику трансформируется во влюблённость. А может даже в любовь?

— Богдан, подожди, — слышится позади. Инстинктивно сжимаю его ладонь крепче, теснее прижимаясь к нему плечом. Вместе с ним оборачиваюсь назад.

— Привет! — здороваюсь с Евой первой, следом за мной приветствие произносит Богдан.

С ее лица сползает улыбка, она беззастенчиво смотрит на наши переплетенные пальцы.

— Чего это вы? — поднимает взгляд на наши лица. — Любовь — морковь, — играет бровями, хихикает, пытаясь сделать вид, что ее это ничуть не волнует.

— Чего хотела, Ев? — Богдан высвобождает свою ладонь, я успеваю разволноваться и успокоиться за доли секунды, когда его руки оплетают мою талию.

— Хотела вернуть тебе тетрадь, — копается в сумке, — но похоже я забыла ее. Ладно… Ты будешь вечером дома? Я занесу.

— Завтра отдашь.

— Она точно тебе не нужна?

— Не нужна, Ев, не парься.

Ева заметно сникает, опускает взгляд, закусывает губу.

— Ты сможешь завтра помочь мне…

— Не сможет! — тут уже не выдерживаю я.

Вот липучка! Неужели не ясно, что здесь тебе больше ловить нечего. Испарись! Исчезни!

Она переводит взгляд с моего лица на лицо Колхозника. Его молчание тут же выводит меня из себя. Наступаю ему на ногу, спиной чувствую, как напрягается его торс.

— Я готовлю к экзаменам Джерри, прости, но теперь у меня совсем не будет времени на занятия с тобой.

Он еще извиняется перед ней!

Сильней впечатываю пятку в носок его кроссовка.

— Ладно… Пока, — расстроенно произносит она, разворачивается и уходит.

Толкаю локтем его в бок, поворачиваюсь недовольно.

Колхозник улыбается, сверкая довольными глазами.

Высказать свое недовольство не решаюсь, но он все понимает по моему взгляду.

— Не ревнуй, — шепчет мне на ухо, запуская по моему телу табуны мурашек.

— Вот еще! Делать мне больше нечего! — настроения как не бывало.

Колхозник разворачивает меня лицом к себе, не выпуская из кольца рук, чмокает в нос.

Она ведь смотрит? Ну конечно она наблюдает за нами. Сама тянусь к нему и целую. Сначала едва заметно касаюсь его губ, потом целую по-настоящему, ощущая, как его объятия становятся крепче.

В классе царило привычное оживление, но как только я шагнула за дверь, кабинет наполнила плотная, вязкая тишина, словно кто-то пультом отключил голоса и галдеж всех присутствующих.

Я проследовала к своей парте, как обычно делая вид, что все окружающие меня люди пустое место. До моего слуха начал доноситься шёпот, затем смешки. Спинным мозгом почувствовала неладное. Неужели они уже знают?

— Минутка тишины! — Мирослав, несколько раз громко хлопнул в ладоши. Все затихли, мое напряжение возросло во стократ. В класс вошла географичка. — Ирина Сергеевна, можно я займу пять минут времени вашего урока? У нас очень важный вопрос, на перемене всех не соберешь.

— Мирослав, в темпе, — буркнула учительница не став ему прекословить.

— Все мы в курсе, что на осенних каникулах мы планировали посетить турбазу «Серебряный бор». У нас осталось не так много времени, чтобы провести его вместе. Скоро будет не до отдыха, в одиннадцатом классе нам вряд ли удастся собраться всем составом. Подготовка к экзаменам… — продолжал разглагольствовать Мирослав.

— Касьянов, ближе к делу! — недовольно пробормотала учительница, размещая на доске карту.

— В нашем классе есть человек, который не имеет возможности поехать с нами, — Меня бросило в холодный пот, голова закружилась, я единственная, кто проигнорировал сбор денег на эту поездку, — предлагаю всем скинуться на поездку Джерри. Кто сколько может, — он бросил в мою сторону сочувствующий взгляд. — Если кто-то не в курсе, мама Джерри тяжело больна и сейчас находится в больнице…

— Господи, что случилось? — тут же оживилась географичка, вскинув на меня обеспокоенный взгляд.

Меня колотило от холода и одновременно бросало в жар, спина под плотной рубашкой покрылась липким потом.

— Может сердце? У моей тети недавно был сердечный приступ, — до слуха донесся писклявый голос Виталины. — Джерри, если нужна помощь, ты только скажи! Вдруг понадобится операция, — продолжала она.

Класс загудел, как пчелиный рой.

— Джерри!

— Джерри…

— Джерри… — разносилось ото всюду.

Мне хотелось зажать уши руками и зажмурить глаза.

Географичка сочувствующе покачала головой еще с минуту. Потом прикрикнула, призвав к тишине.

— Джерен, пусть твоя мама поправляется. Такая молодая… Неужели сердце?

Забыв, как дышать, я сидела с ровной спиной и онемевшим лицом. Она смотрела на меня и ждала ответа. Поборов приступ паники, я едва заметно кивнула.

— Ее мама лежит в психушке, — четко произнесла Люба, уперев в меня ненавистный взгляд.

— Сорокина, умолкни… Сама-то давно там была? — Мирослав срежиссировал настоящий спектакль. Он снова таращился на меня во все глаза, ждал реакции.

В голове не было ни одного подходящего ответа. Сказать, что они лгут, только выставить себя еще большим посмешищем. Промолчать, тоже так себе вариант. Встать и выйти? Что мне делать? Что?

Пересохший язык прилип к такому же пересохшему небу. Хоть бы учительница уже прекратила этот балаган.

— Так, хватит! Сегодня мы не будем начинать новую тему, займемся закреплением пройденного материала.

— Можно я выйду! — с трудом подняв руку, проблеяла я.

— Выйди, — кивнула учительница.

На негнущихся ногах я покинула класс, в котором остались все мои вещи включая телефон. Выкрашенная стена коридора, холодила мою взмокшую спину. Я стояла и смотрела в одну точку, точнее на кусочек облупившейся краски на противоположной стене. То чего я боялась последние две недели случилось. Ну и что теперь? Ничего… Поговорят и заткнутся.