Глава 34. Ольга

Я пришла в себя минут пятнадцать назад, но глаза не открываю — боюсь. Страшно встретиться с реальностью и узнать, что произошло. Правильно говорят: «Бойся своих желаний!», мне захотелось сбежать от того, что там происходило. Так и получилось, вот только какой ценой?

— По твоим дрожащим ресницам, вижу, что ты проснулась. — Марго накрыла теплой ладонью мою руку. — Давай, открывай глаза — есть новости!

Избежать разговора все равно не удастся, поэтому тяну руки к глазам, чтобы потереть и, наконец, открыть их, нужно узнать, что случилось. Чувствую ужасную слабость, тело будто не мое — не подчиняется. Но руки, все же поднимаю, при этом ноющая боль в шее становится сильнее.

Состояние такое, что трудно трезво мыслить, но я пытаюсь. С трудом открываю глаза и ловлю «дежавю», потому что нахожусь в той же палате, в которой уже была, когда Виктор в прошлый раз привозил меня в больницу. Только теперь рядом не доктор, а моя подруга, которая с тревогой наблюдает за мной, стоя у кровати.

— Как ты? — полушепотом произносит она. — Болит что-то? Позвать врача?

— Нет, не зови! — прочищаю пересохшее горло. — Можно воды? — во рту настолько сухо, что даже глотать больно, не то, что говорить, а о шее вообще молчу — каждое, даже самое небольшое движение приносит невыносимую боль.

Я попыталась взять стакан с водой из рук Марго, но удержать мне его не удалось, только благодаря хорошей реакции подруги я не оказалась в мокрой постели. Девушка поднесла стакан к моим губам и помогла утолить жажду. Как же больно пить! От жалости к себе на глаза навернулись слезы, но я не имею права быть слабой.

— Где Катя? — единственное, что хочу знать.

— Все хорошо, не переживай, она дома с няней. — Марго внимательно следит за мной, пытаясь оценить мое состояние. — Я сейчас вернусь, позову врача и вернусь.

Я не успела открыть рта, чтобы остановить ее, да и последние слова были произнесены не для меня, а, скорее, для констатации факта.

Не прошло и пяти минут, как Марго в сопровождении доктора переступила порог палаты, а вслед за ними вошла медсестра с подносом, который был уставлен какими-то пузырьками и, скрученными в тугие валики, бинтами и пластырями.

Мужчина, осмотрев меня, остался удовлетворенным моим состоянием. Слабость оказалась результатом наркоза, в который меня ввели, чтобы наложить швы. Пуля прошла навылет через плечо Владимира Емельяновича, зацепив мою шею. Оказалось она чудом не задела артерию, иначе исход был бы плачевным.

— Как он? — спрашиваю мужчину, имея ввиду бывшего свекра.

— Виктор попросил ребят из скорой привезти его к нам. — спокойно и уверенно сказал доктор. — Мужчину прооперировали, но его сердце…

Мои глаза округлились в ожидании ужасной новости, ведь, как бы там ни было, Владимир Емельянович — единственный человек из всего семейства Стрижовых, который повел себя по отношению ко мне честно, пытался защитить, и хоть как-то исправить то, что сделал Иван.

— Что с ним? — не узнаю свой писклявый голос, горло сжало спазмом от накатывающих слез. — Говорите! — сдавленным шепотом добавляю. — Говорите, уже!

— Ольга, не волнуйтесь, пожалуйста! Вам нельзя! — командным тоном ответил врач, на мою начинающуюся истерику. — С вашим свекром все в порядке. Не могу сказать «в полном», но его жизни ничего не угрожает. Вот только, ему необходима дорогостоящая операция на сердце, а он упрямо отказывается.

Вздыхаю с облегчением, но зная характер старшего Стрижова, понимаю, что переубедить его будет очень непросто.

— Спасибо доктор, я попробую поговорить с ним.

— Ценю ваше рвение помочь, но только не сейчас, — улыбаясь, проговорил он. — Рита, давай сделаем перевязку девушке.

Девушка проворными пальчиками очень быстро и безболезненно сняла повязку, приклеенную пластырем к моей шее. Доктор внимательно осмотрел рану и что-то записал в свой блокнот.

— Когда я смогу поехать домой? — с надеждой смотрю в карие глаза мужчины, но тот в ответ отрицательно машет головой.

— Точно не сегодня! — отвечает он. — Шов не воспален, но мне нужно пару дней понаблюдать за вами… Сдадите еще раз анализы, потом будем разговаривать о выписке. Огнестрел — не шутка.

Мне осталось лишь грустно вздохнуть и позволить девушке делать ее работу. Когда с перевязкой было закончено, медсестра дала мне таблетку обезболивающего и стакан воды.

— Препарат может вызывать сонливость, — предупредила, и вместе с доктором скрылась за дверью.

— Итак, никто не умер — это уже радует. — говорю Марго в ожидании ее рассказа. — Ну? Что произошло после того, как я отключилась? А самое главное — как вы Катю нашли?

Марго начала расхаживать из стороны в сторону по небольшой комнате. Только сейчас я заметила бурые пятна крови на ее белоснежных брюках, по всей видимости, моя подруга провела всю ночь здесь в больнице у моей постели. Спала ли она? Какое-то теплое чувство разлилось внутри, как я рада, что рядом со мной есть такой человек, такая подруга. В носу защипало, а на глаза навернулись слезы благодарности: скольким же я ей обязана…

— Оль, Катю нашли не мы, а твой бывший свекор. — девушка развела руками. — Она ждала нас в его машине, вместе с бабушкой, на которой лица не было, когда к дому подъехали две скорых и полиция. Я не знаю, что тебе сказать по поводу Инны Юрьевны…

— Ничего не говори, об этом потом. — закрываю лицо руками, в надежде удалить из сознания картину, которую представила себе.

И здесь дело не в бывшей свекрови и том, что она пережила, видя как мужа грузят в машину скорой помощи с огнестрельным ранением, а сына ведут полицейские в наручниках за то, что он стрелял в отца. Не это меня пугало. Да и, собственно, сейчас у меня эта женщина не вызывала никакой эмпатии, только злость из-за того, что произошедшее, по большей части, ее вина.

Моя Катюша! Вот кто меня по-настоящему беспокоил, малышке столько пришлось пережить в последнее время, а теперь еще и это!

— Привези Катю, пожалуйста! — умоляюще смотрю на Марго. — Я очень хочу увидеть ее и поговорить.

— Оль, не переживай, Виктор уже поехал за ней, — лукаво улыбаясь, сказала подруга. — Как думаешь, он отлучился бы от твоей постели по другому поводу?

Непонимающе смотрю на нее.

— Виктор, всю ночь провел здесь у твоей постели. Не знаю, спал ли он. Я сама отвезла Катю домой, передала ее няне. Благо, малышка не видела, как Виктор нес тебя в машину скорой помощи, зрелище, конечно, не для слабонервных — вся одежда была в крови.

— Виктор нес…

— Ага… Он чуть с ума не сошел, когда услышал как я кричу. Твоему мужу не было дела ни до кого: ни до Ивана, который от шока сидел на полу и рыдал, думая, что убил отца; ни до Владимира Емельяновича, который потерял сознание сразу после выстрела. Наверное, больное сердце роль сыграло. Он ведь полковник, хоть и на пенсии…

Я от удивления открыла рот и округлила глаза. Нет. Не из-за того, как повел себя Виктор, это как раз, объяснимо — у него есть ко мне чувства, пусть и не такие, как мне бы хотелось, но, тем не менее, они есть. А вот Иван меня удивил: такое поведение для него совершенно не типично, он никогда не пылал сыновьими чувствами к отцу, скорее, наоборот, пытался всеми силами минимизировать его влияние на свою жизнь.

— Сидел и плакал? Как это?

— Не знаю, сама удивляюсь. Но, это правда. Иван не попытался как-то ему помочь. Он вел себя как нашкодивший ребенок, которого теперь сильно отругают. Все блеял: "Что теперь будет?! Что теперь будет?!" — девушка скривилась, пытаясь повторить интонацию Ивана. — С этим мужчиной что-то не так, определенно не так! Он сумасшедший! — Марго произнесла то, о чем я догадывалась, но боялась признаться самой себе.

Признаться, что все это время подвергала себя и свою дочь опастности, живя с психически нездоровым человеком.