Глава 40. Ольга

Спустя месяц

Жара стоит неимоверная, солнце словно взбунтовалось — печет так, что на асфальте яичницу жарить можно, наверное! А на небе нет даже намека на хотя бы одно, зарождающееся облачко. Если за городом мы еще немного спасаемся от жары в бассейне на заднем дворе; да, и система полива газона работает идеально, что тоже немного сбивает градус. То город — это адское пекло!

Пусть для последних дней июня это нормально, но чувствую я себя при такой погоде, мягко говоря — не очень хорошо: постоянно хочется спать, да и в общем, состояние какое-то коматозное. Я стала очень раздражительной, и даже грубой, порой стыдно за свое поведение, особенно, по отношению к людям, которые работают в доме. Когда немного успокаиваюсь и прихожу в себя, то извиняюсь, но, сама знаю, что это мало помогает.

Вчера вечером звонил Владимир Емельянович, который благополучно перенес операцию на сердце в Москве и теперь проходит реабилитацию в клинике Прохора. Друг Виктора замечательный человек! Большой грузный мужчина, при знакомстве показавшийся мне похожим на огромного медведя, на деле оказался очень мягким, эмпатичным человеком.

Прохор отпустил меня из клиники в тоже вечер, выдав список лекарств, которые я клятвенно обязалась принимать и приходить к нему на прием. Он часто звонил и справлялся о моем самочувствии, особенно, в первые дни после «выписки», которую, к слову, устроили моя дочь на пару с мужем.

Мне достаточно было увидеть, какими заговорщическими взглядами они переглядываются, чтобы понять, что дело тут не чисто! Усмехаюсь, вспоминая эти моменты.

Сегодня я снова собираюсь встретиться с Прохором, но уже не по поводу своего здоровья, а для того чтобы узнать, как проходит реабилитация Владимира Емельяновича. Заодно забегу к этому, несносному, по словам Прохора, пациенту и поговорю с ним о его нездоровой тяге к спорту. Силовые тренировки — это, безусловно, хорошо, но ведь не в больничной палате же! Еще рано отжиматься от пола по двадцать раз, но именно за этим занятием застал мужчину Прохор во время очередного обхода и был, мягко скажем, шокирован!

Я решила навестить бывшего свекра, с которым отношения стали даже лучше, чем в период нашего с Ваней брака. Навестить и пожурить! Улыбаюсь, представляя себе эту картину! Конечно же, Владимир Емельянович меня не послушает, у него «открылось второе дыхание», как он сам выражается и теперь мужчину не остановить — он хочет быстрее прийти в форму и жить более активной жизнью.

Единственное, что меня смущает в предстоящей поездке, так это неизбежная встреча с Инной Юрьевной… Она всегда рядом с мужем — это и понятно, вполне нормально, но… Мне не комфортно ее общество. Не смотря на то, что женщина звонила несколько раз, просила о встрече, я не соглашалась. По телефону с ней разговаривала… Скупо… Мало… Но разговаривала, а вот видеться с ней было выше моих сил!

Нет, дело не в том, что я такая бездушная тварь, что не может простить. Просто… Чтобы простить, мне нужно понять, а я, чтобы она не говорила, не могу понять, как можно спланированно выкрасть ребенка у матери и шантажировать им…

С одной стороны, в голове постоянно крутятся мысли о том, что не знаю, как бы сама поступила на ее месте, ведь Иван, со своей «колокольни» обрисовал ей всю ситуацию. И, вроде как, женщина не виновата в том, что поверила сыну, ведь он ее ребенок, а любая мать, любящая свое дитя, желает ему счастья.

Но, с другой — я еще слишком зла на нее и эти эмоции, словно тонкое полотно, закрывают все попытки разума достучаться до моего сознания и не дают поступить правильно. Знаю, что эта женщина сделала для меня очень много, она стала мне той матерью, которой никогда у меня не было. И я очень хочу поступить правильно, но и лукавить не могу. Мне просто нужно время, чтобы разложить все по полочкам и правильно оправдать ее.

Отвлекаюсь от этих рассуждений в попытке выбрать, одежду, в которой поеду в клинику. А это задача не из легких, поскольку моя гардеробная комната просто завалена вещами на любой вкус — Виктор постарался.

Он, после моего ранения, стал каким-то другим: слишком сговорчивым, слишком спокойным, и даже, слишком покорным. Так вот это СЛИШКОМ не только раздражало, но и несколько настораживало. Говорю ему:

— Кате скажем, что ты ее отец позже, не сейчас. — ожидаю от него выпада в свою сторону или хоть какой-то другой реакции, но в ответ слышу:

— Хорошо!

Ну, или заявляю:

— Ездить за рулем буду сама, мне не нужен водитель-телохранитель.

— Хорошо!

Вижу же, что он против такого самоуправства, но молчит и соглашается на все. Абсолютно на все! Однажды решила проверить свою теорию о том, что Лядов точно что-то задумал, и обнаглела в конец, заявив:

— К нам в гости придет Иван, — пристально смотрю на его реакцию, но ее нет…

Хотя нет, не так — реакция была, только совсем неожиданная для меня, после его слов я совсем растерялась.

— Отлично, мне как раз нужно обсудить с ним пару рабочих вопросов. — я удивленно открыла рот, не зная, что ответить на его слова, ведь тогда я еще не знала, что Виктор вернул Ивана на работу, правда в другой должности и о перспективах на рабочем поприще, которые он предоставил моему бывшему мужу, Виктор тоже умолчал. — Скажешь мне, когда он придет…

Я лишь пораженно кивнула.

Беру белые льняные шорты длиной до середины бедра и такую же рубашку. Быстро облачаюсь в выбранную одежду и сбегаю вниз, где меня встречает Катя вместе с Ниной Николаевной, которая следует по пятам за своей воспитанницей.

Раньше рядом с Катей всегда была я и, лишь изредка Инна Юрьевна приезжала посидеть с внучкой, а теперь мы с малышкой проводим намного меньше времени вдвоем. С одной стороны я чувствую себя очень виноватой, мой материнский инстинкт бьет во все колокола и, прям, кричит о том, что я плохая мать. Но с другой — я понимаю, что хочу быть большую часть времени одна, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, да и во всей этой ситуации. А как правильно не знаю… Не хочу, чтобы Катя видела меня такую: потерянную и слабую, ведь дети очень быстро считывают взрослых, даже если не понимают что к чему. Не хочу, чтобы дочка волновалась.

— Ольга Олеговна, мы с Катей решили, что на улице слишком жарко, — улыбаясь говорит женщина, глядя на Катюшу, которая надулась, словно рыбка «Фугу», чтобы в преувеличенной форме рассказать о своих ощущениях.

— Да…Там такая жара-а-а, что я просто сжарилась! — выдает малышка на одном дыхании. — Нужно срочно-срочно охладиться! Нина Николаевна даст мне мороженное, а ты будешь с нами?

— Малыш… — присаживаюсь на корточки рядом с дочерью, чтобы быть с ней на одном уровне, а не смотреть сверху вниз. — Мне нужно съездить в город по делам, но я скоро вернусь… Ты оставишь мне самого вкусного мороженного? Потому что мне после поездки тоже нужно будет очень срочно охладиться!

— Конечно, мамочка! Его там много!

Катя задумалась, приложив указательный пальчик к подбородку и устремив взгляд в потолок. Ее темные волосики слегка выгорели на палящем июньском солнце и, теперь, отливали рыжеватым оттенком. Такая вот маленькая лисичка, которая обдумывает хитроумный план.

— Значит я поем сейчас, а потом еще с тобой поем, чтобы тебе было нескучно есть одной, ведь мороженное нужно есть обязательно вдвоем, чтобы вкуснее было.

Улыбаюсь, но вида не подаю, что раскусила ее нехитрые махинации по поводу сладкого.

— Хорошо, только много не ешь. — строгим взглядом смотрю на нее, чем вызываю лишь улыбку на маленьком личике. — Мороженное растопите, пожалуйста, в микроволновке хотя бы чуть-чуть, хорошо? — обращаюсь к няне с немой просьбой в глазах.

— Конечно! — няня заговорщически подмигивает Кате. — Подтопленное мороженное намного вкуснее замороженного, правда?

Так они и двинулись в кухню, по пути рассуждая о том, что в замороженное мороженное даже железная ложка не влезет, а уж розовая пластиковая, которой Катя планировала есть холодное лакомство, тем более сломается.

Открыв входную дверь выхожу в самое настоящее пекло, мелкими перебежками, стараясь находится в тени, добираюсь до гаража и сажусь в белый внедорожник, где сразу же включаю кондиционер на полную мощность.

Выезжая со двора, думаю о том, какое же мороженное выберет Катя, на ум почему-то приходит банановое, хотя дочка его не любит, а вот у меня при одной мысли об этом десерте к горлу подступает тошнота. Что-то участились такие приступы…

Додумать мысль не дает красная Лада, которая нагло подрезает и обгоняет меня на выезде из поселка, столько лихачей развелось! Куда они все так торопятся, ставя под угрозу свою жизнь и жизни других людей, ведь если бы я вовремя не нажала на педаль тормоза, аварии было бы не избежать.

До клиники добираюсь без происшествий. Оставив машину на стоянке, иду к входу в клинику и ощущаю на себе всю «прелесть» жизни в городе в такую жару. Загазованность ужасная, как и жара, которая ощущается не только от солнца, которое сейчас уже в зените, но и от асфальта. Ноги, в открытых босоножках на тонкой подошве, неприятно обжигает источающее сильный жар дорожное покрытие. Слишком душно! Слишком!

В носу немного покалывает, как и кончики пальцев, которые стали немного ватными. Тело начало неметь, а голова кружиться. "Еще пару шагов" — проносится мысль в голове и я делаю над собой усилие. Влетаю в фойе клиники, чуть не сбив посетителя, который появился у меня на пути.

Прохлада кондиционера делает свое дело — понемногу прихожу в себя, опустившись на один из белых диванчиков.

Прошу стакан воды у медсестры, что подошла справиться все ли со мной в порядке, наверное, я привлекла ее внимание, вихрем влетев в клинику и плюхнувшись на диван.

Едва девушка удалилась, ее место занял человек, с которым я не готова была общаться, а уж тем более, сейчас, когда неважно себя чувствую.

Резко встаю и делаю попытку уйти, но терплю неудачу: голова кружится, а в глазах летают мушки. Ну, а после, и вовсе темнеет, словно в замедленной съемке, я оседаю на все тот же диван. Последним, что слышу — громкий голос, который зовет на помощь.

«Инна Юрьевна, не кричите так, сейчас все пройдет!» — хочу ей ответить, но губы меня уже не слушаются, и в доли секунды я проваливаюсь в густую темноту обморока.