Глава 11

Кит. Двенадцать лет назад.

— Постой! Ева, да погоди ты!

— Ну, чего тебе?

— Господи, почему с тобой каждый раз так сложно?!

Догоняю ее и разворачиваю к себе лицом. Так странно — я еле пережил эти выходные, а она, кажется, забыла обо мне и думать. Первый раз со мной так.

— Понятия не имею. Так что ты хотел?

Она серьезно вообще? Глупый какой-то вопрос. Особенно после того, что между нами было у камина. Очевидно же — я хочу продолжения. Но и не только. Я чувствую к Еве что-то большее… То, что заставляет меня перевернуть весь интернет в поисках хоть какой-то о ней информации. Но я не нахожу её ни ВКонтакте, ни в Одноклассниках.

— Ну, не знаю… Например, узнать, под каким ником ты зарегистрирована в социальных сетях.

Кажется, мой вопрос ставит Еву в тупик. Она неуверенно ведет плечами и возобновляет шаг.

— У меня нет странички в социальных сетях, Кит.

— Да ладно. Все есть в ВКонтакте или на худой конец в Одноклассниках.

— Ну, значит, я особенная.

— А вот это — истинная правда, — закидываю руку ей на плечи, и пока она не успела меня оттолкнуть, быстро касаюсь ее виска губами: — Я ужасно по тебе скучал.

Мне удается удивить Еву. Она вскидывает на меня изумленный взгляд и нервным движением облизывает губы. Как-то само по себе выходит, что мы замедляемся, а потом останавливаемся вовсе. Мимоспешат по своим делам люди. Их плотный поток обтекает нас, и нам бы уйти, чтобы не мешать его стремительному течению, но мы стоим недвижимые…

— Тебе что, больше нечем было заняться?

Ева первой приходит в себя и возобновляет шаг. Под ее ногами шуршат пожухлые листья каштанов, а солнце путается в волосах.

— Нечем. Я думал о тебе. А ты?

— Думала ли я о тебе? Нет. У меня было полным-полно других забот.

Врет. Врет! Я же вижу!

— Это каких же? — интересуюсь, осторожно касаясь пальцами, разбегающихся по ее коже мурашек.

— Я работала. — Ева отдергивает руку и бросает на меня сердитый взгляд.

— Еще один банкет?

— Нет. Две смены в пекарне.

— Ужас.

— Да нет… Ничего ужасного. Мне это нравится больше, чем…

— Международные отношения?

— Будь уверен.

— Зачем же ты пошла учиться на эту специальность?

Ну, да… Вопрос на миллион. Знал бы я сам, что там делаю.

— А ты? Мечтаешь стать дипломатом?

— Не то чтобы. На самом деле меня увлекает программирование. Да и вообще все, что связано с компьютерами.

— Так почему же ты пошел совсем по другому пути?

— Мы сейчас о тебе или обо мне говорим? — невольно хмурюсь я.

— А какая разница?

— Да никакой, — подкидываю носком туфли каштан и снова гляжу на Еву: — Так отец хотел.

Не знаю… Почему-то с ней я могу говорить об этом свободно. Я уверен, что Ева меня поймет. И не станет нести бред о том, что мы сами хозяева своей судьбы. Потому что это не так. Мы… зависимы. Мне так и вовсе кажется, что я сам себе не принадлежу. Дерьмовое ощущение. Правда.

— А у меня бабушка, — вздыхает Ева. — Она думает, что учеба на таком престижном факультете — гарантия моей лучшей жизни.

Ну, не знаю. Вполне возможно, бабушка Евы права. Какое будущее ждет, скажем, выпускницу кулинарного техникума?

Почему-то перед глазами всплывают дородные фигуры поварих, работающих в универской столовке. Примеряю этот образ на Еву и морщусь. Уж лучше международные отношения… Так у нее действительно появится шанс. Нет, понятно, что без связей ни о какой дипломатической карьере не может идти и речи, но… Она могла бы устроиться секретарем в какую-нибудь хорошую международную фирму или мелким клерком на государственную службу.

Опускаемся в метро. Смешиваемся с толпой. Беру Еву за руку, чтобы не потерять ее, и зажмуриваюсь на мгновение.

Наверное, мне уже пора привыкнуть к тому, как меня рядом с ней ведет. Но пока не получается. И каждый раз торкает.

Будто обухом по голове.

— Эй! Нам туда!

— Это тебе — туда. А мне в другую сторону.

— Опять работа?

— Угу!

— Постой! Погоди… Мобильник-то у тебя есть?

— Да, но…

— Просто дай мне свой телефон! — оттесняю Еву к стене, чтобы нас не затоптали. Прикрываю ее собственным телом.

Ева нервно сглатывает. Нерешительно стаскивает с плеча потрепанный рюкзачок и достает древний Сименс. Где только откопала такой раритет? Впрочем, вслух я ничего не спрашиваю. Просто забираю трубку из ее рук, быстро вбиваю свой номер и нажимаю на кнопку вызова.

— Ч-что ты делаешь?

Связь в метро — хуже некуда. Вызов срывается. И дозвониться получается далеко не сразу.

— Сохраняю твой номер…

— Я могла бы просто продиктовать его, — хмурится Ева и снова кусает губы.

— Ничего. Так надежнее, — отхожу в сторону, делаю несколько шагов назад по направлению к нужной мне ветке и на прощание кричу: — Я позвоню!

Ева что-то мне отвечает, но ее слова тонут в грохоте подъезжающего поезда. В принципе, так и было задумано.

Касаюсь пальцами ушей, давая понять, что ничего не слышу, и вливаюсь в плотный поток людей. Что ж… по крайней мере, я не дал ей отвертеться. Это уже победа. Пусть и маленькая. Не думал, что это будет так сложно.

Телефон звонит, едва я выхожу на своей станции. Почему-то сердце екает. Будто и впрямь существует хоть какая-то вероятность того, что Ева позвонит мне первая. Но, конечно же, это не она, а Бестужев.

— Ну, наконец-то! Ты куда свинтил? Я только хотел с тобой перетереть по поводу вечера…

— Да что тут говорить? Завтра семинар у ведьмы. Буду грызть гранит науки.

— Ну, ты задрот! — ржет этот придурок. — Ничего не знаю! Я уже договорился. Будет большая толпа. И тебя мы тоже ждем. Угадай, кто в особенности?

— Понятия не имею.

— Да? А мне показалось, вы с Леркой нашли общий язык.

Ну, в принципе, так и есть. Удивительно, но та, кого мне пытался сосватать Ник, оказалась на самом деле нормальной девчонкой. По крайней мере, с ней можно было поговорить о чем-то кроме новой коллекции Balenciaga или ее коллаборации с Gucci. А еще она была одной из немногих, кто был трезвой.

— Не знаю, Ник. Не буду обещать. Мне действительно нужно подготовиться к этому семинару.

Понятия не имею, как там у Бестужевых, а вот с меня отец спросит по полной. И случись что — ни за что не станет за меня вписываться. Так что… Гулянки гулянками, а учиться мне тоже надо.

Я просиживаю за учебниками до самого вечера. В принципе, учеба всегда давалась мне довольно легко. Другое дело, что меня совсем не интересует предмет. Толстый учебник теории государства и права — довольно сомнительное чтиво. Я то и дело отвлекаюсь. То попить, то поесть, то залипнуть в телефоне.

Отец возвращается, когда я в очередной раз спускаюсь в кухню, чтобы налить себе чаю. С того пятничного вечера мы с ним толком не виделись. Он уезжал рано и возвращался со службы, когда я уже спал. Что-то серьезное у них там происходило, потому что обычно он не задерживался до такого времени.

— Ты сегодня рано.

— Да? — отец бросает взгляд на часы и пожимает широкими плечами. — Мне теперь, очевидно, надо предупреждать тебя о времени своего возвращения?

— Зачем? — удивляюсь я. Отец с намеком вскидывает бровь и открывает холодильник.

— Ах, ты о Еве… — чешу в затылке. Я испытываю довольно смешанные чувства. Ну, во-первых, потому что никогда раньше отец не заставал меня в подобной ситуации, а во-вторых, потому что я не знаю, как на это реагировать в принципе. Я взрослый парень, и, по идее, у него не должно возникнуть ко мне вопросов. Ну, не думает же он, что я до сих пор девственник? И вообще, учитывая то, куда катится этот мир, ему бы радоваться, что он застукал меня с девушкой. А то, мало ли… Почему-то эта мысль меня веселит.

— Угу… О ней. У вас как, серьезно?

— Пока не ясно.

— Чьих кровей барышня будет?

Вопрос отца, конечно, относится к тому, какой семье она принадлежит. Но тут мне его нечем порадовать.

— Испанских, — пожимаю плечами я и окунаю чайный пакетик в кипяток. Отец такой чай чаем не признает категорически. Но я пью исключительно Липтон. Глупо, но в этом выражается мой протест. Это все, на что меня хватает.

— Испанских? — темная бровь поднимается еще немного выше. Мы с отцом черной масти, и на этом наше с ним сходство заканчивается. Он ниже меня на полголовы и такой… заматеревший. На первый взгляд даже может показаться, будто у него имеется лишний вес, но это не так. Там сплошные литые мышцы. В отжиманиях батя меня и сейчас запросто сделает. Я и не соревнуюсь. Но к зарядке приучен с детства. Раньше мы частенько занимались вместе, а сейчас как-то не до того.

— Ну, да… Испанских. Наверное. Гонсалес — ведь испанская фамилия?

Отец давится кефиром, который только что достал из холодильника.

— Что? Гонсалес?

— Угу. А что? Что-то не так?

— Нет… Ничего такого. — Он стирает тыльной стороной ладони кефирные капли и отворачивается к окну. — И что же… ты знаком с родителями этой… Евы?

— Мы с ней еще не настолько близки, — хмыкаю я.

— Не паясничай.

— Я не паясничаю. Просто не понимаю, к чему этот допрос.

— Неплохо бы знать, с кем тебе доводится общаться.

— Мне же не пять лет, отец.

— Да… не пять.

Отец оборачивается ко мне через плечо, и почему-то я опять теряюсь под его тяжелым изучающим взглядом.

Сдаюсь…

— Своего отца Ева не знает. Матери у нее тоже нет. Она живет с бабушкой.

— Даже так… — протягивает отец, и прежде чем он снова отворачивается к окну, я замечаю странное выражение, написанное на его лице.

— Что-то не так? Я не понимаю…

— А тут и понимать нечего. Все нормально. Но я бы на твоем месте был более разборчивым в связях.

— Не хочешь объясниться? — начинаю закипать.

— А что тут объяснять? Знал я одного Гонсалеса. И девку его знал. Редкая была шалава.

Стискиваю кулаки. Понятия не имею, что там было у отца в прошлом, но совершенно точно Ева не имеет к этому отношения! Так какого черта он позволяет себе такие намеки? Пока я пыхчу от бессильной злобы, отец подходит к бару и наливает себе виски. Задерживается взглядом на полупустой бутылке шампанского, которую почему-то не убрала Марь Санна, и подносит стакан ко рту.

— Ева хорошая девушка.

— Доступная — не есть синоним хорошей, Никита.

— Она не доступная!

И снова эта его иронично приподнятая бровь. Взгляд скользит к камину и так же медленно возвращается ко мне.

Невольно краснею. Хотя это, мать его, глупо! Я взрослый мужик, она — взрослая девушка. Даже по закону мы можем делать все, что захотим. И если мой старик не имеет никакой личной жизни, то это не означает, что и у меня ее быть не должно. Слова, о которых я потом пожалею, вертятся на языке. Я пулей вылетаю из комнаты и, что есть сил, хлопаю дверью.

Ну, молодец, че! Очень по-взрослому…

Падаю на застеленную синим клетчатым пледом кровать. Закладываю руки за голову. Непонятно, какого хрена он на нас взъелся? Никак завидует. Сам-то… А что, собственно? А ничего! Я ни черта не знаю о его личной жизни. За все то время, что я себя помню, он ни разу не приводил женщин в дом. Хотя и бабушка, и дед неоднократно заводили с ним разговор о том, что так нельзя… И что мальчику нужна мама. Но ведь у него кто-то был? Наверняка был! Он же здоровый успешный мужик. И хоть мне порой кажется, что он женат на работе, очевидно, что он не только с работой трахался.

И что это за история с Гонсалесом, которого он когда-то знал?

Черт! В голове настоящая каша. В бок колет увесистый том теории государства и права, как бы намекая на то, чем мне следовало бы заняться. Но какой там… Попробуй теперь сосредоточиться, когда в голову лезет всякое…

Переворачиваюсь на живот, тянусь за телефоном и, недолго думая, набираю Еву. Хочу услышать ее грудной чуть хриплый голос. Но она не отвечает. Ни на первый звонок, ни на два последующих. Зато Бестужев скидывает мне sms, в котором интересуется, где меня черти носят.

А! К черту… Мне нужно проветриться!