Глава 18

Ева. Настоящее.

К счастью, мне не приходится изворачиваться и юлить. Женька, сам того не зная, развязывает мне руки, отпросившись с ночевкой к другу на выходные. Так что уже утром следующего дня, не давая себе шанса включить заднюю, я сообщаю Киту, что вечером пятницы буду свободна. Он отвечает коротким «ок». А чуть позже присылает сообщение с указание адреса и времени встречи. Вот тогда до меня в полной мере доходит, во что же я на самом деле ввязалась.

Куда только девается мой идиотский кураж? Я всерьез задумываюсь о том, а не переоценила ли я свои силы? На что вообще рассчитывала, глупая? Неужели думала, что Кит захочет узнать, для чего мне эти деньги? Неужели надеялась, что после этого он передумает и сможет… наконец, сможет разглядеть во мне что-то большее? То, что разглядеть раньше не смог… Не сумел! Неужели рассчитывала, что он откажется от возможности меня трахнуть и убережет нас от ошибки, о последствиях которой я даже думать боюсь?

Нет. Нет… и нет! Ничего подобного. Он все так же слеп. Чуда не произошло, хотя время чудес уже так близко! Кит просто покупает меня. Покупает, как какую-то шлюху. А я… знаете, я даже не обижаюсь. Потому что сама себя ему предложила. Потому что мне самой это надо, как воздух. Так уж вышло, что больше всего человек всегда хочет то, что не может получить. Совсем скоро я получу Кита. И тогда, ну, мало ли… Вдруг переболею им? Излечусь…

Выздоровею. Вдруг это на самом деле случится? Вдруг мне хоть так удастся избавиться от чувства одиночества, которое преследует меня после смерти мужа? Вдруг это поможет хоть на время заполнить образовавшуюся в душе пустоту, которая с каждым прожитым днем расползается все сильнее, так что еще чуть-чуть, и я вся ею стану?

Рабочая неделя проходит, словно в тумане. Сейчас спроси меня, что происходило в те дни — не отвечу. Как будто это все было не со мной. А утром пятницы у меня начинается паническая атака. Я вдруг понимаю, что совершенно не готова к нашей встрече. В голове вертится извечный женский вопрос, что надеть? Как ему понравиться? И это глупо, наверное, учитывая нашу ситуацию, но для меня дело чести — выглядеть на все сто. Пусть видит, что потерял.

Разменял по мелочи. Пусть локти кусает.

Хотя… о чем это я? Ничего он не поймет. Ни-че-го.

Выпроваживаю Женьку и надолго залегаю в ванную. Скраб на все тело, лосьон. Педикюр и маникюр обновлён накануне. Тело — идеально гладкое. Надеваю кружевной черный комплект. Чулки… Оборачиваюсь к зеркалу. К счастью, после родов моя фигура не слишком изменилась, разве что грудь стала чуть тяжелей, но это еще никого не портило. Словом, ничего нового я не вижу, но почему-то совершенно не могу узнать себя в отражающейся от поверхности зеркала женщине. А может, так даже лучше? Это не я… Все, что произойдет — будет не со мною.

Медленно тянусь рукой за платьем. Черным, глухим, под самое горло, и спускающимся ниже колен. Никаких вызывающих тряпок. А вот красной помаде… да. Той женщине в зеркале — она очень идет.

Кит предлагал прислать за мной машину. Но я отказалась. Зная, что смогу в любой момент от него уехать, я чувствую себя свободней. Мне нужна моя машина. Сажусь, пристегиваю ремень, еду… Телефон мигает сотнями сообщений, но я игнорирую их все. Паркуюсь. Вскидываю взгляд, в попытке угадать, где окна квартиры Кита… На лобовом стекле туда-сюда ходят дворники, счищая подтаивающие снежинки, и я думаю о том, что если снегопад не прекратится в ближайшее время, машину мне придется откапывать.

Снова тренькает сообщение. Но в этот раз что-то заставляет меня взглянуть на экран. Это Юлька. Шлет мне Степкины фотки и обзывает колдуньей за то, что мне удалось так быстро найти деньги на его лечение. Степка с мамой уже прилетел в Кельн и даже успел устроиться в больнице. И знаете, робкая надежда в его глазах дорого стоит. Я судорожно втягиваю воздух и заставляю себя выйти навстречу вьюге. Погода просто волшебная. Меня настигает детский, обычный в преддверии Нового года восторг. Сейчас такой неуместный…

Тряхнув головой, бреду к подъезду. Набираю код домофона, и спустя пару секунд дверь передо мной распахивается.

Поднимаюсь на лифте, а внутри что-то тикает, будто я проглотила бомбу с часовым механизмом, в котором уже начался обратный отсчет. Кит встречает меня в домашних изрядно поношенных низко сидящих на бедрах шортах. И все… больше на нем ничего нет.

— Привет, — сглатываю я.

— Привет. Проходи.

Он не предлагает мне помочь раздеться. Я скидываю с плеч шубу и растерянно оглядываюсь. В минималистичном дизайне огромного холла я не вижу хоть чего-нибудь похожего на шкаф. Наконец, Кит забирает у меня шубу, нажимает на какой-то невидимый рычаг, деревянная панель отъезжает в сторону, открывая моему взгляду шикарную гардеробную.

— Пойдем…

Послушно плетусь следом. В неуютной тишине квартиры мое сердце стучит оглушительно громко. Кит толкает тяжелую дверь, щелкает выключателем, и мы оказываемся прямехонько в спальне. Неожиданно. Я надеялась, что это будет не так… в лоб. Озираюсь по сторонам, но взгляд каждый раз возвращается к огромной, застеленной покрывалом винного цвета кровати.

— Хм… ты что же, даже выпить мне не предложишь?

— А ты хочешь выпить? — вздергивает бровь Кит.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Смотреть на него, такого красивого — нет сил. Он манит меня, несмотря на всю дикость ситуации, в которой мы оказались. Я хочу коснуться его. Провести подушечками пальцев по ребрам, очертить кубики пресса и выпуклые косые мышцы живота…

— Тебе не кажется, что для девушки, которая проповедовала трезвый образ жизни, ты слишком много пьешь? — иронично интересуется Кит, все же подходя к бару.

— Я уже давно не та девушка.

— Я заметил. Вина?

— Пожалуй.

Установившуюся тишину нарушает сначала легкий «чпок», с которым Кит откупоривает бутылку, а затем звук льющейся в бокал жидкости. Залипаю на уверенных движениях его рук. Кит заканчивает и протягивает мне бокал.

Подхожу ближе, чтобы его забрать. Ноги дрожат, и мне приходится контролировать каждый свой шаг. Наши пальцы встречаются. Я забираю бокал и тут же осушаю его в несколько жадных глотков. На стекле остается след от помады.

Взгляд Кита темнеет.

— Разденься, — командует он и, в несколько размашистых широких шагов преодолевая комнату, плюхается задницей на кровать.

— Ч-что?

— Разденься!

Тянусь за бутылкой. Пожалуй, мне не помешает еще один бокал.

— Нет! — звучит за спиной резкий окрик. Почти как «фу» собаке, понимаете? Руки дрожат сильней. Я оборачиваюсь, презрительно вздернув бровь. Это презрение — единственная защита, которую я могу себе позволить прямо сейчас. — Хочу, чтобы ты оставалась вменяемой, когда я тебя буду трахать, — поясняет Кит.

Окей. Хорошо… Я принимаю вызов. Гордо вскидываю подбородок, как будто мне и правда есть чем гордиться, и стаскиваю платье. Красиво не получается. Слишком замысловатый фасон. Но уж как есть. Отбрасываю в сторону ставшую ненужной тряпку и, заставив себя открыть глаза, тянусь к бретелькам на лифчике.

— Нет! Оставь… — сипит Кит. Наши взгляды встречаются, и меня с ног до головы окатывает горячей кипящей лавой.

Сглатываю. Переступаю с ноги на ногу в попытке ослабить сковавшее низ живота напряжение. — Подойди.

Делаю шаг, еще один, и еще.

— Ближе. Я не кусаюсь.

Преодолеваю последние сантиметры разделяющего нас пространства. Касаюсь затянутыми в чулки ногами его голых ног. Волоски проникают под тонкий капрон и царапают мою нежную кожу. Закусываю губу, не отводя глаз от его, сумасшедших.

— А теперь встань на колени и приласкай меня как следует, Ева. Я хочу убедиться, так ли хорошо будут смотреться следы от твоей помады на моем члене, как на том чертовом бокале.

Мои колени подгибаются, и я со всех ног плюхаюсь на пол. Слова Кита будто вынимают из меня стержень. И я безоговорочно им покоряюсь. Порочность ситуации заводит меня донельзя. А может, не в этом дело. Я просто люблю его. Все еще люблю его. Остро, до боли. И это, возможно, единственный шанс показать ему свою любовь, дать ее почувствовать. Даже если он ничего не поймет…

Протягиваю руку и делаю, наконец, то, чего так долго хотела. Веду пальцами по его груди, царапаю бусинки сосков и опускаюсь ниже. Глажу теплую бархатистую кожу, под которой подрагивают стальные мышцы, нерешительно касаюсь резинки шорт. Кит опирается на ладони и приподнимается, давая возможность приспустить их. Что я и делаю, ни секунды не медля. Опускаю взгляд. Он — идеальный. Во всем. И там. Я знаю, сколько удовольствия Кит может мне подарить. Но это потом. А пока… Медленно наклоняю голову, широко открываю рот и вбираю его сразу так глубоко, как это вообще возможно. Кит шипит, чередуя грязные матерные словечки со стонами по мере того, как я начинаю поступательные движения. Отрывает ладони от кровати и зарывается пальцами в мои волосы. Мурлычу от удовольствия, горлом проходит вибрация, которая обостряет его ощущения стократ.

— Посмотри на меня!

Делаю вид, что не слышу, и продолжаю с жадностью его ласкать. Знаю, что сам он не может оторвать взгляда от моих губ на его члене, и даю насладиться моим эксклюзивным шоу. Но Киту не нравится то, что я тут же не подчиняюсь его команде. Он наматывает на кулак мои волосы и тянет вниз. Медленно поднимаю ресницы и тону в его бешеном взгляде, задыхаюсь… Кислорода отчаянно не хватает, но я все равно упрямо продолжаю свои движения. Пока еще одним болезненным рывком Кит не заставляет меня отстраниться. Облизываю воспаленные губы. Стираю пальцами слюну. И в тот же миг он ураганом меня подхватывает. Швыряет на постель. В какие-то секунды справляется с презервативом, бедром раздвигает ноги, сдвигает трусики в сторону и погружается в меня толчком. Понимаю, что долго он так не продержится. Да мне и не надо долго. Я сама на взводе. Я налилась, набухла, сжимая и удерживая его внутри так плотно, что он не в силах молчать, топит свои стоны в подушке. Я кончаю первая, выгибаясь на кровати мостиком. Тело сотрясают конвульсии оглушительного, нереального удовольствия. Мне плевать, почему это все случилось. Сейчас мне плевать. Когда Кит со стоном выходит из меня, стаскивает презерватив и, помогая себе рукой, выплескивается мне на живот, я не могу не верить, что это что-то большее, чем просто сделка.

Надо заставить себя встать. Пойти в душ, привести себя в чувство… Но Кит не дает мне подняться. Он перекатывается на бок и придавливает меня ладонью к кровати, пресекая все мои планы. Касается пальцами перламутровой влаги на животе и начинает размазывать её по моему телу. Я сглатываю собравшуюся в горле нежность. И муку… И любовь…

— Ненавижу резинки, — ставит меня в известность, не пропустив, кажется, ни единой капли. Не знаю, что на это сказать. Я принимаю таблетки, но, во-первых, мы договаривались об одной единственной встрече, а во-вторых, секс без защиты предусматривает какое-никакое доверие между партнерами. А с этим у нас большие проблемы. — Что…

Почему ты молчишь?

— Не знаю, что сказать. Утром мы разбежимся. Не думаю, что это имеет какое-нибудь значение.

— То есть ты полагаешь, что мне не по карману купить тебя еще раз?

Кит ведет рукой ниже и начинает перебирать мои нежные, ставшие такими чувствительными складочки. И я опять завожусь. Несмотря на то, что прозвучавший вопрос, очевидно, призван указать мне на место. К черту. Какое это все имеет значение, когда его взгляд горит? Когда я вижу, чувствую… что он буквально сходит по мне с ума.

— А ты уверен, что я захочу продаться?

— А разве нет?

Кит вводит в меня два сложенных пальца и одновременно с этим надавливает на клитор. Это глупо — торговаться, когда оба мы понимаем, что я готова на все и так. Но во мне говорит заскорузлая обида.

— Может быть. Смотря что ты мне предложишь.

Убеждаю себя, что, наверное, так даже лучше. Я получу то, чего так долго хотела, избавлюсь от наваждения и к тому же получу финансовую возможность помочь намного большему количеству нуждающихся.

«Ну, разве не идеальный план?» — думаю я, смаргивая накатившие на глаза слезы.