Глава пятая

Алина очень волновалась, хотя у неё на моральную подготовку к разводу было целых два дня.

Всё это время они провели вдвоём со Львом: гуляли в небольшом садике у дома, смотрели фильмы, разговаривали о жизни, рассказывали друг другу о себе.

Так Алина узнала, что Лев вырос в многодетной семье, у него есть ещё три брата: двадцати, семнадцати и тринадцати лет. Во время женитьбы Лев арендовал квартиру, а сейчас снова живёт с родителями и братьями. У них одноэтажный коттедж, большой огород и хозяйство. Отец военный в отставке, а мама работала в отделе кадров одного из заводов, но сейчас оба заняты «растениеводством и животноводством», как выразился Лев, а сыновья помогают. Мать с отцом летом почти каждый день ездят торговать на рынок, а зимой трижды в неделю. Дома всё своё: мясо, птица, яйцо, молоко, сметана, творог, кефир, овощи, ягоды и даже кое-какие фрукты.

Один из братьев учится в университете, второй пойдёт в одиннадцатый класс, третий — в седьмой класс.

Чувствовалось, что Лев очень любит свою семью и сожалеет о том, что сам ошибся, не смог сразу выбрать женщину, с которой хотелось бы прожить всю жизнь. Так, как когда-то его отец выбрал его мать.

Глядя на Льва, Алина впервые задумалась о том, как много значит в жизни человека, его становлении, настоящая большая семья. Такая, какой у неё никогда не было в силу различных причин.

Лев приехал в «их» дом на машине агентства, и сейчас они ехали на ней же. Серая, ничем не примечательная, видавшая виды иномарка с наглухо затонированными окнами. Не доезжая квартал до судебного участка, они покинули машину. Тут же из припаркованного рядом ещё одного неприметного автомобиля вышел какой-то парень. Лев поздоровался с ним за руку, и парень сел в их машину, а они — в его.

— Зачем мы поменялись машинами? — на любопытство Алины не повлияло даже волнение.

— Он будет нашу охранять пока, а мы поедем на этой. Немного запутаем следы, мало ли что.

Павел и Дана выглядели очень подавленными: видимо, их хорошо припугнули те двое шкафоподобных парней, которые сидели возле них.

Алина же, чувствуя надёжную и твёрдую руку Льва, неожиданно успокоилась. Она вдруг почувствовала в себе кровь всех своих болгарских предков: просто вычеркнула из жизни мужа и сестру, они перестали существовать для неё. Судья, с которым, видимо, было всё оговорено заранее, провёл процедуру развода чуть ли не за пять минут. Затем Алина и Павел подписали документ о том, что не имеют и не будут иметь друг к другу имущественных претензий. Алина отказалась делить однушку, а Павла никто особо и не спрашивал, имеет ли он претензии. Документ был в пяти экземплярах: по одному отдали Алине и Павлу, один остался в суде, и два забрал Лев, сложив в свой несгораемый ящик, который привёз прямо в суд.

— Один экземпляр для адвокатов твоего деда, а второй для себя попросил, собираюсь держать ситуацию под контролем, — пояснил Лев Алине и бросил выразительный взгляд на Павла и Дану. Алина и не подозревала, что её добродушный и весёлый защитник умеет так смотреть. На неё он всегда смотрел по-другому.

Затем судья удалился, но Лев продолжал сидеть, удерживая руку Алины в своей. В небольшой зал вошли трое незнакомых мужчин. Лев поздоровался за руку со всеми троими. Двое оказались его коллегами, а третий приехал из Болгарии и представлял интересы Димитара Колева, новоявленного деда Алины.

Лев отдал ему один экземпляр документа, подписанного Алиной и Павлом, и копию постановления о разводе, которое уже оформили.

Все расселись по местам, причём, коллеги Льва устроились около Павла и Даны, присоединившись к тем двоим, которые уже сидели возле «сладкой парочки». Лев включил диктофон.

— Алина, если у тебя есть вопросы к Павлу и Дане, можешь задать их сейчас. В дальнейшем этим двоим будет запрещено приближаться к тебе или пытаться выйти с тобой на связь каким-либо способом, постановление суда уже готово, — спокойно сказал Лев.

— Паша, почему ты изначально не выбрал Дану? Почему сделал предложение мне?

— Дана сразу нравилась мне больше, но ты, видимо, забыла, что она была несвободна в период нашего знакомства, жила с Денисом. Я и женился на тебе с расчётом, что когда-нибудь Дана станет моей, — Павел говорил ровно и спокойно, словно о чём-то обыденном.

Конечно, для Алины это стало очередным ударом. Её в очередной раз терпели, а не любили, она была лишь мостиком на пути Павла к Дане. Она-то думала, что Павел всё-таки изначально любил её, а потом влюбился в Дану.

Видимо, Алина не смогла скрыть эмоции, они отразились на её лице, потому что рука Льва чуть крепче сжала ладонь Алины. Алина посмотрела в его глаза, и ей сразу стало легче, боль отступила.

— Значит, вы вместе три с половиной года, с тех пор, как Дана переехала от Дениса обратно к бабушке?

— Нет, чуть раньше, — ответила Дана и с вызовом посмотрела на сестру. — Ещё при Денисе всё началось. Когда ты уезжала на курсы. Потом, когда не стало бабушки, Паша хотел подать на развод, но тут всплыла эта история с твоим наследством…

— … и вы подумали, что просто так, порожняком, разводиться неинтересно? А почему вы решили выставить меня ненормальной, а может, и свести с ума? Почему не ликвидировали? Вы такие изобретательные! Придумали бы несчастный случай!

— Это всё равно вызвало бы подозрение и привлекло пристальное внимание правоохранительных органов, слишком странное совпадение, — ответил Павел всё так же спокойно, словно рассказывал о том, какую плитку собирается купить для облицовки ванной комнаты. — А так болезнь. Если бы всё удалось, ты бы реально могла свихнуться. Потом отправили бы тебя в специализированный интернат, вот и всё. К чему крайние меры?

Алина опустила глаза, не в силах смотреть на этих двоих, и вдруг заметила, как побелели костяшки пальцев на второй руке Льва, не на той, которой он держал её руку. Похоже, он на грани взрыва. Надо заканчивать беседу.

— Ещё один вопрос, и разбегаемся. Откуда вы узнали о наследстве?

— Сначала бабушка проболталась мне, она начала нет-нет да и заговариваться, хоть и сохраняла почти ясный ум, — ответила Дана. — А после её смерти я нашла недописанное письмо. Я его показала Паше, а потом мы уничтожили эту сентиментальную писанину. Бабуля-то ведь несколько месяцев от тебя всё скрывала, а этому твоему деду врала, что ты не хочешь его знать. Не могла вынести мысли, что Золушка наша станет принцессой! Но потом, видимо, поняла, что он вот-вот сам перейдёт к активным действиям, потому и решила объясниться с тобой, да не успела!

— Как ты и говорил, — Алина посмотрела в полные бешенства глаза Льва. Он сдерживался из последних сил. — У меня нет больше вопросов.

Лев выключил диктофон, лежащий перед ним на столе.

— Что будем с ними делать? Как накажем? — спросил один из «шкафоподобных», глядя на Льва. Лев вопросительно посмотрел на Алину.

— Ничего. Пусть уходят, они уже наказаны, — два подлеца и предателя. Пусть наслаждаются обществом друг друга. Но строго соблюдают постановление суда: даже не смотреть в мою сторону.

— Это мы обеспечим, не переживайте! — усмехнулся «шкафоподобный».

— Вот и хорошо, спасибо! — Алина встала, следом поднялся Лев.

— Мы уходим. Их отпустите через пять минут, — распорядился Лев, взял Алину за руку, и через минуту они сидели в машине. Резко взяв с места, Лев дворами добрался до «их» машины.

Только когда они выехали за город, Алина дала волю слезам. Она плакала всё сильнее, а Лев молчал, не пытаясь её успокоить. Пусть поплачет, душа очистится, и мозг тоже. Алина рыдала всё громче. Они уже подъезжали к дому, но слёзы всё не останавливались. Выйдя из машины, на которой Лев въехал прямо в ворота гаража, он отстегнул ремень безопасности, вытащил Алину с сиденья и на руках занёс в дом. Она доверчиво обнимала его, прижавшись мокрой щекой к его сильному плечу.

Немного успокоившись, Алина предложила заказать роллы и отпраздновать её «освобождение». Она была очень благодарна Льву за то, что он дал ей возможность так быстро и легко развестись с Павлом.

Лев был не против того, чтобы отпраздновать, но сказал, что курьера доставки сюда лучше не вызывать. Он доверял Алине, потому оставил её одну на полчаса, съездил сам и всё купил.

Было очень вкусно, и за разговорами ужин пролетел незаметно. Потом посмотрели фильм, и Алина решила, что пора готовиться ко сну, ушла в душевую. День выдался тяжёлый, необходимо было отдохнуть.

Потом в душ пошёл Лев, но после душа решил выпить чай с мятой. Задумчиво сидел на табурете в кухне, вспоминая сегодняшний день. Зря Алина решила не наказывать бывшего и сестру! Конечно, теперь они потеряли интерес к Алине, да и не рискнут сунуться, подойти ближе, чем на пушечный выстрел. Но жаль, что принципиального наказания они не понесли.

Едва он вспомнил об Алине, она неслышно вошла в кухню и вдруг обняла Льва сзади за плечи, прижалась лицом к его волосам.

Он осторожно поставил кружку на стол, взял Алину за руки и попытался их разжать, однако она прижалась к нему ещё сильнее.

— Алина! — беспомощно и почему-то шёпотом заговорил Лев. — Я не идейный и не железный. Если красивая женщина обнимает меня, я реагирую однозначно и предсказуемо.

— Это же хорошо, — тихо и провокационно ответила Алина. — Именно то, что нужно.

— Алина! — его ладони продолжали лежать на её сомкнутых руках. — Зачем тебе это? Поиграть со мной?

— Нет. Ты мне очень нужен, необходим. И я не хочу, чтобы ты сдерживался, — Алине было сейчас абсолютно всё равно, что он подумает. Лев всегда понимает её правильно. — Лёва…

Она вновь потёрлась щекой о любимую рыжую шевелюру. Лев в очередной раз попытался разжать руки Алины, — тщетно. И тогда он понял, что против её чар нужно бороться с помощью предложенного ею же оружия, — полной откровенности.

— Алина — начал Лев. — Я честно и искренне говорю, что не хочу сейчас таких отношений вообще, а с тобой в частности.

— Почему? — сердце Алины заныло от боли.

— Ты очень нравишься мне, слишком сильно! Я не должен увлекаться тобой. Ведь ты улетишь послезавтра, и у тебя начнётся совсем другая жизнь, в которой мне нет места.

— Я хочу, чтобы для тебя было место в моей жизни.

— А я никогда не смогу быть прихлебателем и королевским пуделем! — вспыхнул Лев. — Это не ко мне! Я слишком простой человек, и собираюсь таким остаться!

— Почему ты думаешь, что будешь прихлебателем?! — Алина очень разволновалась. — Что за детский лепет, Лев?!

— Ты же не знаешь, какая жизнь тебя ждёт! Уверен, ты и думать обо мне забудешь.

— Нет, Лёва, нет!..

— Да, Алина! Давай обсудим эту тему, когда пройдёт месяца два после того, как ты станешь владелицей всего того, что тебе предназначено? И если тогда ты снова уверенно заявишь, что ждёшь моей реакции, мы рискнём.

— Хорошо, поняла, — бесцветно ответила Алина.

Сколько можно унижать саму себя?! Ей дали понять: она нежеланна и нелюбима.

С чего, собственно, она решила, что Лев только и мечтает узнать её, как женщину? Он никогда не давал повода думать всякие вольности.

Он принес её на руках из машины, вот она и разомлела, размечталась. Человек просто хотел утешить её, поддержать в прямом и переносном смыслах.

«Окстись, кому ты нужна! Даже Павел, далеко не самый первый в рейтинге мужчин, подлец и предатель, не польстился на тебя! Прямым текстом сказал: не любил никогда. Никто не любил тебя после того, как родителей не стало. Ты сама по себе. И тебя ждёт новая жизнь. Всё, доставай из кармана гордость, о которой ты совсем забыла, закатывай губу и иди спать!».

Руки Льва всё ещё лежали на запястьях Алины, когда она попыталась разомкнуть объятия и выпрямиться.

В этот момент Лев, словно услышав все невесёлые мысли Алины, сжал ее руки покрепче и прислонился щекой к одной из её ладоней.

— Мне не нужна твоя жалость и подачки, оставь всего себя для своей простой жизни! — пропыхтела Алина, пытаясь освободить руки.

— Дурочка моя! — с нежностью сказал Лев, сделал всего одно неуловимое движение, и Алина оказалась сидящей у него на коленях. Она хотела дать отпор, оказать мощное сопротивление, чтобы он узнал, что она не какая-то там! Но вкус мяты на его тёплых губах и настойчивые поцелуи отняли всю решимость и силы к борьбе.

…Лев уснул, когда уже забрезжило августовское прохладное утро, а Алина ещё долго лежала без сна. Глаза привыкли к полумраку, и она разглядывала необыкновенную шевелюру, сомкнутые рыжие ресницы, высокий лоб, твердую линию щеки, раздвоенный подбородок, веснушки, крепкую шею и сильные плечи. К тому времени, когда утро полностью вступило в свои права, Алина поняла, что влюбилась. Окончательно и бесповоротно.