Глава 20

Я не знаю, что вообще руководит мной сейчас. Тупость? Отвага? Я не понимаю, зачем это делаю. Я просто делаю. Еду в такси по ночному городу к стадиону.

Закутавшись в полы куртки и накинув её капюшон на голову, я еду в никуда. И когда из тонированного окна машины вижу огни стадиона, то даже дышу чаще. Сжимаю в ладони телефон. Я всё пытаюсь дозвониться Тимуру, но нет соединения ни через аудио, ни видеозвонок.

Прошу остановить таксиста около парка, что растянулся напротив стадиона. На видео его здание вроде бы стояло чуть поодаль, а потом и вовсе были заметны деревья. Возможно, моё предположение ошибочное, но мне кажется, Горин где-то там.

Парковка перед парком, освещённая неяркими фонарями, почти пуста. Красная маленькая машинка, чей-то мотоцикл и чёрная иномарка, брошенная сразу поперёк трёх парковочных мест.

Не составляет никакого труда догадаться, чья это машина. Быстрым шагом приближаюсь к ней, пока в груди тарабанит сердце.

Вдруг Горин преспокойно находится сейчас именно там. А я только панику развела. Но в автомобиле никого: ни за рулем, ни на пассажирском. Я вижу это через лобовое стекло. Растерянно стою перед капотом модной тачки. Оглядываюсь и нервно кусаю губы. И как назвать себя умной? Сейчас почти полночь, я нахожусь посреди пустой парковки, передо мной огромный стадион, а позади — набережная с тёмными аллеями парка. И ни души. Будто бы мир вымер, и звуки вместе с ним. Тишина вокруг. А я здесь непонятно зачем и для кого.

— Дура-а… — зажмурившись от бессилия, шепчу себе под нос. — Идиотка.

Запихиваю дрожащие ладони в карманы ветровки в поисках телефона. Уехать. Нужно просто уехать и…

Моя хаотичная паника в голове вдруг рассеивается. Я слышу мелодичный звук позади себя, идущий откуда-то из глубины парка. Замерев, напрягаю слух и каждый свой нерв.

Я узнаю эту мелодию. Это типичный звонок айфона. Я оборачиваюсь на звук. Рядом всё так же никого. Взглядом впиваюсь с сумрачные аллеи, а мои ноги уже сами несут меня туда.

И далеко идти не приходится. Всего пара метров в глубь парка, и я нахожу на идеальном газоне чужой телефон. Он приветливо сияет мне экраном с надписью «Отец». Но стоит мне только прикоснуться к айфону, как тот замолкает. Разряжается прямо у меня в руках.

Зажимаю в пальцах гаджет, уже зная, кому он принадлежит. Только его хозяин вот так просто не валяется на травке под деревом, как его смартфон.

Хорошо это или плохо, но Тимура и близко здесь нет.

— Тимур, — знаю, что ответа не получу, но всё равно зову с опаской вполголоса.

Топчусь на месте, всматриваясь в каждый доступный моему взгляду угол аллеи. Просматриваю каждую лавочку. Ничего. На несколько десятков метров я точно одна.

И точно дура, потому что иду искать по парку Горина.

Я прислушиваюсь к каждому шороху, почти не дышу. Мое воображение играет со мной. В обычных очертаниях кустарников и ёлочек уже мерещится ересь, от которой сердце вздрагивает под рёбрами. Но я всё равно иду вперёд, запихнув найденный телефон в карман своей куртки.

Тимур пьян и попросил позволить ему сдохнуть. А любой пьяный бред может привести к трагедии. Если только она уже не случилась. Горин и трезвый-то не особо уравновешен, а сейчас…

Тревога ещё быстрее разливается по венам, заставляя прибавить шаг. От парка до набережной рукой подать. И здесь свободный доступ к воде. А если Тимур…

Боже. Эта мысль иглой пробивает меня паникой…

Я уже не просто прибавляю шаг, а почти бегу по ровным дорожкам в сторону Дона. Лёгкие распирает от желания крикнуть его имя на всю округу.

Я на ходу набираю воздуха в грудь. Хочу действительно заорать на весь парк. Даже рот открываю, но возглас застревает где-то в горле. На самой крайней лавочке прямо по курсу я вижу Горина. Это точно он. Я узнаю его даже на расстоянии. Бритая башка и манера одеваться во все чёрное не даёт в этом усомниться.

И, судя по позе свернувшегося калачика, Тимур спит прямо на лавке. Стоит увидеть такую картинку, как с души словно булыжник слетает.

Правда, тут же прилетает другой. Теперь же нужно с этим что-то делать?

Я осторожно подхожу к лавочке. Это точно Горин. Спит, положив под свою лысую башку татуированные ладони. Несколько секунд я в ступоре рассматриваю это пьяное тело, развалившееся на лавке в грязном чёрном худи, джинсах и кроссовках. Ну почти младенец: даже губы бантиком. Только эта картинка меня совсем не умиляет. Лицо Тимура в ссадинах и засохших кровоподтёках.

Я сразу отвожу взгляд от вида чужой крови. Не хватало мне только прилечь здесь рядом с ним без сознания.

— Тимур, — чуть склонившись над ним и смотря только на чёрную ткань худи, осторожно касаюсь его плеча. — Проснись.

Ноль эмоций. Горин в полной отключке.

— Вставай, — трясу его сильнее. И опять ничего. Даже не вздрагивает. В мою голову сразу лезут такие мысли, что становится дурно. Изо всех сил я дёргаю Горина за плечо, повышая голос: — Тимур! Давай проснись!

— М-м-м, — наконец раздаётся в ответ. Он слабо мотает головой. Облизывает слипшиеся губы, выдавливая из себя чуть слышное: — Отвали.

С облегчением выдыхаю. Жив и в сознании, если это состояние вообще можно назвать таковым.

— Тебе нужно домой, — говорю твёрдо.

— Нет, — бормочет Тимур, даже не открывая глаз. — Чего пристала?— он вдруг резко решает помахать руками.

Я едва не получаю прямо в нос. Успеваю увернуться, а Тимур в эти мгновения собирается свалиться с лавки на асфальт. И я снова успеваю, только в этот раз ухватиться за капюшон худи, а мне под ноги падают ключи от машины.

Нашлись-таки. Поднимаю их, держа Горина за капюшон свободной рукой. Осталось теперь как-то справиться с этим пьяным в стельку экземпляром, который висит с лавки носом вниз в паре сантиметров от земли.

Пыхчу сквозь стиснутые зубы, но мне удаётся кое-как поднять Тимура на ноги. Оставлять его здесь на лавке нельзя. Он никакой. Как тряпка. Только очень тяжёлая и что-то нечленораздельно мычащая. От него жутко несёт спиртным и запахом пота, смешанного со знакомой терпкостью парфюма.

Тимур с трудом держится на своих двоих, но каким-то чудом всё же стоит. Вцепившись пальцами в его кофту, я в прямом смысле тащу его за собой в сторону машины. Горин волочится то за мной, то вообще на мне. Иногда мне приходится ловить его прямо в полёте.

У меня дрожат руки и ноги. Под футболкой по спине выступает испарина. Мои зубы сцеплены — от Горина такое тошнотворное амбре, что дышать невозможно.

Но и бросить эту пьяную тушу посреди парка не решаюсь. Хотя в какие-то секунды очень хочется. Особенно когда ему по дороге становится плохо. Благо вокруг много свободных кустов. Успеваю направить Тимура туда, прежде чем случится непоправимое.

Его знатно выворачивает, а я зажмуриваюсь и глубоко дышу, стараясь не прислушиваться к неприятным звукам. И, кажется, Горин снова готов лечь спать прямо в парке, только уже на земле. Шатаясь, он выползает из кустов и находит себе опору у ближайшего дерева. Тимур подпирает его спиной и плавно опускается на газон.

— Нет, нет! — Я сразу же подлетаю к нему. Снова хватаю его за ворот худи и тяну вверх, а голова Тимура расслабленно болтается.

— Отвали, — хрипло шепчет он.

— Тебе надо встать. — Пытаюсь поднять обмякшее тело.

— Ты глухая? Отвянь, — Тимур поднимает голову, показывая мне своё лицо.

Даже в полутьме парка я вижу, насколько оно бледное, а багровые подтёки и ссадины выглядят жутко. Глаза Тимура опухшие, красные, залиты пьяным туманом. Он смотрит прямо, но словно сквозь меня.

— Я просто отведу тебя в машину. — Не оставляю попыток поднять Горина на ноги.

Изо всех сил тяну его вверх за кофту.

— Не хочу. Сдохнуть хочу.

— Тимур…

— Уйди! — неожиданно у него прорывается голос. Неприятно жёсткий и грубый. Тимур буквально рычит, тыкая указательным пальцем куда-то в сторону. — На хй — это вон туда.

Этот жест выглядит омерзительно. Хочется тут же развернуться и свалить примерно туда, куда мне и указано. Но гашу в себе это желание. Шумно сглатываю неприятный ком.

Горин просто пьян, не понимает, что делает и что говорит. Оставлю его — так потом сама же места себе не найду, если он реально здесь сдохнет, как и просил.

— Поднимайся, — цежу я и со всей силы, что только есть в моих руках, поднимаю Тимура с земли.

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы такими перевалками добираемся до чёрной иномарки. Наобум нажимаю на все кнопки на брелоке сигнализации. Не сразу, но мне удаётся открыть машину и запихнуть Тимура на заднее сиденье.

Он падает туда кулём в неестественной позе лицом вниз. Согнувшись в три погибели, залезаю на заднее сиденье сама. Пытаюсь хоть как-то придать его телу адекватное положение.

Толкаю, пинаю… А получаю на это лишь одну реакцию. Горин вдруг отрывает свое помятое лицо от кожаного сиденья. Пронзает меня косым взглядом и расплывается в отвратительной улыбке.

— Давай потрахаемся. — Тимур тянет ко мне руки. Касается ладонью моего бедра, ведёт её вверх... И я опомниться не успеваю, как ощущаю его ледяные пальцы у себя талии. Мою кожу пронзает холод, щёки — жар, а терпение — злость. Я вспыхиваю словно спичка.

Сама не ожидаю от себя такого, но я с размаху леплю оплеуху Тимуру по лицу и сразу же по рукам. И испуганно замираю, потому что пьяные глаза напротив загораются каким-то пугающим блеском.

Тимур шумно вздыхает и… отключается, снова упав лицом на кожаное сиденье. А через несколько секунд по салону уже расходится монотонное сопение.

Да к чёрту! Больше трогать его не стану. Оставляю Тимура на сиденье как есть — в позе буквы зю.

Я выползаю из машины и, захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной. Ноги, руки, тело — дрожь и усталость ощущаю везде. Мой туго завязанный хвост на затылке растрепался и теперь криво висит где-то на боку. Самой уже хочется просто шмякнуться на асфальт возле машины и не двигаться.

Жадно глотаю прохладный воздух на пустой парковке, стараясь прийти в себя. Я дотащила пьяного вдрызг Горина до его тачки. Теперь он в относительной целости и сохранности.

Я же могу ехать домой? Но на свой вопрос получаю ответ в виде стона, доносящегося из салона иномарки. Рывком открываю дверь и встревоженно заглядываю внутрь машины. Тимур спит в той же скрюченной позе и почему-то тихо стонет.

Я не знаю, на кого злиться больше: на эту пьянь, от которой невыносимо фонит перегаром, или на себя, потому что не решаюсь хлопнуть дверью, вызвать такси и свалить домой.

Вместо этого я сажусь на водительское сиденье. Устроившись на нём полубоком, обнимаю себя за плечи, а из моей груди рвётся протяжный выдох.

Боже, я ведь полная идиотка. Потому что сейчас поглядываю на пьяного Горина в его же машине. Он грязный и вонючий. Неизвестно, кого и сколько раз он покалечил сегодня на своих боях. В любой момент его может снова вывернуть наизнанку.

А я здесь. Меня жрёт дурацкое чувство ответственности за то, что может произойти, если сейчас я выйду из этой машины.

Мой взгляд скользит по распластавшемуся на заднем сиденье Тимуру. Раскрашенное после боя лицо расслаблено во сне. Пухлые губы чуть приоткрыты. Горин уже похрапывает, наполняя дорогой кожаный салон авто ароматами спирта.

Идиотизм происходящего зашкаливает. Я ощущаю себя разбитой. Всё больше меня засасывает усталость.

Я ведь должна ехать домой. Но сама не замечаю, как проваливаюсь в сон вслед за Тимуром.