Глава 50. Тим

Я допиваю третью банку энергетика, сминаю её до плоской кругляшки и прямо из окна выкидываю в урну, что стоит возле моей тачки.

Подпираю затылком спинку сиденья и рассеянно смотрю на прохожих, спешащих мимо. Сейчас у меня стадия бессилия. Я не знаю, что делать… Неосознанно ловлю взглядом каждую блондинку среди незнакомых девушек, и в груди екает: не она. Не Аня.

И это чувство сжирает меня изнутри. Больше суток я не знаю, что с ней, и даже не понимаю, за что ухватиться. Я ведь не чёртов Шерлок Холмс! Мне хватило фантазии дать денег охраннику в нашей академии, чтобы узнать хоть что-то. Узнал. Камеры не работают уже которую неделю.

Я в тупике.

Аня как-то сказала, что свои проблемы я решаю, размахивая кулаками, потому что так проще. Да. Проще. В драке ты всегда знаешь, чего ожидать: либо ты бьёшь, либо бьют тебя. А чтобы не били тебя, надо бить первым. Бить сильно. Иного не дано.

И если бы я мог сейчас решить что-то кулаками, то долбил бы ими до последнего, пока есть воздух в лёгких. Но сейчас я по-настоящему ощущаю бессилие, непонимание. И с каждым часом оно всё мучительнее.

Мой телефон почти сел, потому что я звонил Ане практически без остановки, а зарядное устройство осталось в номере, в который она так и не вернулась. Я и в гостиницу на ресепшен тоже названивал. Ответ везде один и тот же. Аню никто не видел. А возвращаться в номер один не хочу. Не могу…

Головой понимаю, что сейчас делаю всё, что в моих силах, а внутри меня буквально разрывает от ощущения беспомощности.

Что я могу ещё сделать? Я даже больницы и морги обзвонил. И, пока все перебрал, скурил целую пачку сигарет. Казалось, что каждый следующий глубокий затяг никотина может спасти от неизбежной неизвестности. Накурился так, что до сих пор дерёт в горле.

Теперь просто сижу в своей тачке. Раздавлен. Морально убит. А ведь гонора во мне всегда хватало, какое бы говно ни случалось в моей жизни.

Но сейчас я хочу хотя бы просто слепить мысли в кучу. Только вот беспокойная ночь всё-таки берёт надо мной верх.

Я сам не замечаю, как проваливаюсь в сон. Прямо с телефоном в руках и упершись лбом в руль.

***

Тук.

Тук. Тук.

Я резко открываю глаза и выпрямляюсь. На улице уже смеркается, а по лобовому стеклу снаружи стекают капли.

Быстро моргаю, пытаясь сбросить с себя сон. Чёрт возьми. Я даже не помню, как отрубился.

Стук повторяется, но уже громче, и это явно не дождь барабанит по стеклу.

Боковым зрением ловлю движение у моей двери. Повернувшись, вижу незнакомого мужчину, заглядывающего в окно машины. Нахмурившись, я опускаю стекло.

— Парень, с тобой всё нормально? — сразу же спрашивает мужик.

— Да, — бурчу я, — заснул просто.

— Ну тогда отъедь. Ты мне проезд загородил.

Вздохнув, я киваю. И, пока мужик идёт обратно к своей машине, тру лицо ладонями. Хоть и открыл глаза, а проснуться никак не выходит. В башке словно густой туман. Чёрт! Надо же было так вырубиться. Вдыхаю несколько раз свежий воздух из приоткрытого окна.

Который час? Ищу в кармане худи телефон. Пусто. Бросаю взгляд на приборную панель. Мобильника там тоже нет. Тихо выругавшись, ищу его по остальным карманам, на пассажирском сиденье, в кармане двери и нахожу лежащим вниз экраном под своим креслом. Скрючившись, лезу туда рукой и спросонья даже ударяюсь головой о руль.

Подняв телефон, вытираю его о колено, а другой рукой тру лоб. Всё через жопу. Но стоит взглянуть на светящийся экран гаджета, как у меня сердце проваливается в желудок.

Я вижу сообщение от Ани. Забываю про мужика и его просьбу мгновенно. Руки трясутся, когда открываю эсэмэс:

«Абонент снова в сети».

Ладонь так стискивает телефон, что он пальцы белеют. Смотрю на экран, не обращая внимания на уже сигналящего мне мужика в машине сзади.

Сообщение было послано двадцать три минуты назад. Грёбаные двадцать три минуты, которые я, сука, спал!

Текст неожиданно перекрывает высветившийся на экране незнакомый номер. Отвечаю мгновенно, рявкнув в телефон:

— Да!

— Тимур? — слышу взволнованный женский голос. Я узнаю его ещё до того, как звонящий представляется. Напряжённо выпрямляюсь на сиденье. — Это мама Ани! Она в сети!

— Вы звонили ей? Вы успели поймать адрес?

— Я как раз обновляла то приложение. Увидела, что абонент в сети раньше, до того, как пришло сообщение. Аня где-то в районе старого гаражного кооператива на выезде из города. Но почти сразу же её мобильный пропал и опять недоступен. Я сейчас поеду туда. Я…

— Ментов лучше вызывайте, — резко обрываю мать Ани и завожу мотор машины.

— Но они ещё даже заявление не приняли. Всё про трое суток твердят.

Скриплю зубами, не позволяя языку ляпнуть то, что на уме. Там у меня только брань. Значит, устраивать дочери скандалы и шантаж она умеет и практикует, а как нужно сделать что-то действительно важное, например поднять на уши всех, кто может найти Аню, — мямлит.

— Быстро в полицию, — говорю жёстко, но стараясь сдержать лишние эмоции. Сейчас не время, чтобы устраивать разборки с матерью Ани. — Умоляйте, угрожайте, что хотите делайте, но Аню нужно найти.

Моя машина срывается с места под непрекращающиеся сигналы «газели» позади.

***

«Аппарат абонента выключен или…»

Я продолжаю звонить, пока пытаюсь доехать до того гаражного кооператива и не встрять во все вечерние пробки. Видимо, только сейчас меня наконец догнали литры выпитых энергетиков. Вместо сердца в груди сейчас барабан, в который долбят и долбят.

К гаражному кооперативу я добираюсь за полчаса. Это длинные лабиринты построек за одним из старых микрорайонов города.

Последний раз я был здесь ещё мелким. Гоняли с пацанами по крышам. Когда-то эти гаражи были под охраной, здесь даже стоял шлагбаум. А сейчас почти всё заброшено, асфальт — сплошные дыры и один горящий фонарь в конце первого ряда.

Я оставляю машину сразу на въезде. Шум мотора здесь ни к чему. Привлекать внимание — не моя цель. Мне бы найти хоть какую-то мелочь, зацепку, которая просто намекнёт, почему её телефон нашёлся в этом месте.

А ещё лучше дождаться полицию, но как бездействовать, если Аня где-то здесь?

Прохожу вдоль рядов, огибая лужи. Не знаю, что ищу. В сгущающихся сумерках я мало что могу рассмотреть, поэтому слушаю, впитываю в себя каждый звук вокруг, каждый шорох. Даже не натягиваю капюшон худи на голову. Держу кулаки в карманах и просто иду вдоль старых гаражей. Брожу в их лабиринтах. Здесь ни души. Даже ни одной собаки не встречаю.

Прохожу один бесконечный ряд гаражей в полной тишине. Второй. И только на третьем ряду прямо под единственным горящим фонарём меня тормозит глухой звук удара. Я замираю на месте и не дышу. Могло же послышаться? Но звук повторяется ещё дважды.

Это где-то рядом, у меня за спиной. Я оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на гараж. Его облезлые железные ворота заперты на самый обычный навесной замок.

И опять откуда-то изнутри слышится глухой удар. Я ещё раз окидываю взглядом гараж. Либо я от отсутствия сна окончательно словил паранойю и сейчас просто незаконно проникну в частную собственность, либо моя паранойя найдёт Аню.

Всё может быть совпадением: и звуки из гаража, и то, что её телефон включился где-то здесь. Дождаться ментов? А если Аня действительно там, в этом вонючем гараже? И каждая секунда для неё — это страх, боль…

Да к чёрту!

Всего один раз в жизни я делал это — сбивал замок. В восьмом классе с пацанами взломали пожарный ящик в школьной раздевалке. И сделал я это обычным обломком кирпича с одного удара. Правда, замок там был раза в три меньше.

Всё, что нахожу для этого гаражного замка, — самый обычный булыжник.

Сжимаю его в ладони, замахиваюсь, набираю полную грудь воздуха, напряжённые пальцы слипаются с камнем, слышу скрип зубов в ушах, челюсть сводит. Делаю замах. Удар. Ещё удар.

Булыжник летит на землю, а вместе с ним и замок. Одна створка гаражных ворот медленно и со скрипом открывается.

— Аня! — Я врываюсь внутрь.

Здесь темно и стоит запах краски. Лезу в карман за телефоном, но даже включить фонарик не успеваю. В этой темноте отчётливо слышится шум: монотонные, глухие удары. Один за одним. Одновременно близко и будто бы не здесь.

— Аня! — зову ещё раз громко.

Всё затихает, кроме моего бешеного сердца, что долбит в рёбра. А через мгновение у меня ползёт мороз по коже. Я слышу протяжное мычание. Оно идёт откуда-то из-под пола.

Теперь мне уже плевать, что только что взломал чужой гараж.

Держа в одной руке телефон с включённым фонариком, другой я шарю по грязному дощатому полу, а стоны и удары, идущие откуда-то снизу, не прекращаются. Они становятся всё отчаяннее. Под моими пальцами проскальзывают окурки, болты и просто мусор, но я продолжаю ползать на коленях, пока не нащупываю ладонью небольшое железное кольцо. Не задумываясь, дёргаю его вверх, и несколько дощечек одновременно поднимаются вслед за ним.

Передо мной зияет самая настоящая чёрная дыра с лестницей, ведущей вниз. А оттуда, из темноты, не прекращаются стоны и мычание.

Я не спускаюсь туда, а буквально прыгаю, зажав в ладони телефон с включённым фонарём. Ударяюсь ногой обо что-то, спиной задеваю железную лестницу, но боли не ощущаю.

Ведь там, внизу, меня парализует по-настоящему.

Я видел столько жестокости, крови, разбитых носов, выплюнутых зубов… Я сам не раз ломал своим противникам челюсти. Я видел в гробу свою мёртвую мать с багровыми следами от верёвки на шее.

Но вид сжавшейся в комок Ани, сидящей на каких-то ящиках, укрытых грязным покрывалом, оказывается для меня страшнее всего. А её глаза: огромные, испуганные… Она зовёт ими. В них столько страха. Рот Ани залеплен скотчем. Она мычит. Стонет. И эти беспомощные звуки чудовищнее любого хруста ломающихся костей. Аня дёргается, ударяя ногами в железную сетку, будто бы хочет рвануть ко мне, но остаётся на месте.

И я тоже не двигаюсь. Наверное, это и есть шок. Тот самый, настоящий, который душу из тебя выбивает.

Я искал Аню, прокручивая порой в голове жуткие картинки, от которых начинало тошнить, а к реальному ужасу, получается, оказался не готов.

В отчаянном, молящем мычании я отчётливо слышу своё имя. Тим. Только это и выводит меня из паралича.

— Ань! Аня! Аня! — повторяя как заведённый, бросаюсь к ней.

Кладу телефон на стеллаж фонарём вверх, прижимаю трясущуюся Аню к себе. Она перестаёт мычать. Утыкается ледяным носом мне в шею и судорожно дышит.

У меня трясутся руки, когда я глажу её по волосам.

— Нашёл. Господи, нашёл, — шепчу я.

Аня снова что-то пытается произнести через заклеенный скотчем рот.

— Сейчас, сейчас, — бормочу я, отодвигаясь от неё. Обхватываю бледное лицо ладонями. Погладив по холодным щекам, аккуратно цепляю край скотча. — Потерпи, ладно? Будет неприятно.

Аня согласно кивает и зажмуривается, а я дёргаю скотч. Слышу, как она резко втягивает носом воздух, а потом сразу хрипит.

— Мои руки.

И только тогда я замечаю, что её запястья обвиты пластиковыми хомутами. Они затянуты вокруг железной трубы, идущей по стене.

— Сейчас, Ань. Сейчас, — тараторю я, ища в карманах джинсов зажигалку.

Но, сука, как же дрожат мои руки, когда подношу крошечное пламя к запястьям. На них видны красные тонкие кровоподтёки. Подсвеченные зажигалкой, они выглядят дико.

Пластик быстро поддаётся огню. Плавится за несколько секунд и освобождает Аню. Она облегчённо выдыхает, безвольно роняя руки. А я сразу же притягиваю её к себе.

Хаотично глажу, касаюсь губами лба, щёк… Мне страшно всмотреться в её лицо и увидеть на нём синяки, ссадины. Я боюсь этого. Мне хватило следов от жгутов на её запястьях. Боюсь до конца осознать, что здесь могло произойти что-то омерзительно ужасное.

— Это П-полина, — заикаясь, сипит она. Отстраняется и заглядывает мне в глаза, цепляется пальцами за моё худи. — Полин-на...

Её колотит. Я слышу и вижу, как стучат её зубы. Непонимающе смотрю на трясущуюся Аню.

— Полина, — повторяет она и дрожит ещё сильнее.

В моей голове всё вообще смешивается.

— Полина? Петрова? — переспрашиваю я недоуменно. — Это что, она?

Аня отчаянно кивает, широко распахнув глаза, а я ни черта не понимаю. Даже обалдело зависаю на несколько секунд, пока она не цепляется за мои руки.

— Уведи меня отсюда, — судорожно выдыхает Аня.

Отбросив все размышления и разборки на потом, я помогаю ей подняться на ноги, а потом и забраться по лестнице. Но, когда оказываемся наверху, далеко уйти у нас не выходит.

— Ну привет, спасатель, — раздаётся бас откуда-то темноты гаража.

Я резко оборачиваюсь и одной рукой загораживаю Аню, перемещая её к себе за спину, другой освещаю фонариком в телефоне пространство перед собой.

Подпирая стену напротив, в нескольких метрах от меня стоит незнакомый мне патлатый парень в потрёпанной куртке и спортивных штанах.

— Куда собрался? — криво усмехается он. — Да ещё и с девкой. Я разве разрешал её трогать?

— А я спрашивать тебя не собираюсь, — тихо цежу я и делаю осторожный шаг назад, тем самым оттесняя к выходу Аню, которая льнёт к моей спине.

Этот патлатый явно нам не друг. Парень сплёвывает на дощатый пол гаража и медленно тянется к кривой железяке, лежащей на ящике позади. Он не сводит с меня прищуренных глаз. Я знаю, что это за взгляд. Так оценивают своего противника. Так часто смотрели на меня перед началом боя. Так я сейчас сам смотрю на этого урода. Он худощавый, вытянутый как палка и кажется выше меня ростом. И если бы не железная труба в его руке, то шансы в драке были бы равны…

Я понимаю, что будет дальше.

— В правом заднем кармане ключи от тачки. Беги, — почти беззвучно произношу я, надеясь, что Аня всё услышит.

Но она лишь сильнее липнет ко мне, вцепившись пальцами в ткань худи. А патлатый уже крепче сжимает железяку. До взмаха ею у меня остаётся несколько секунд, не больше. Я успеваю достать из заднего кармана ключи от машины и всунуть их Ане в руки.

— Беги! — Я толкаю её в распахнутую дверь гаража.

А через мгновение мимо моей башки пролетает железная труба. Я успеваю отпрыгнуть в сторону. Роняю телефон, и гараж погружается в темноту.

Дальше лишь остаётся надеяться на инстинкты и на то, что Аня сейчас со всех ног бежит отсюда к ментам, которых вызвала её мать.

Я буквально на ощупь бросаюсь вперёд. Валю с ног эту мразь, уже рванувшую следом за Аней. Мы оба летим на пол. Боль стреляет точно в рёбра — патлатый «удачно» отмахивается от меня ногой.

Хватаюсь за неё и наваливаюсь сверху, припечатывая этого мудака к полу. Он брыкается, а кровь в моих руках уже горит.

Перед моими глазами только её глаза. Испуганные. Заплаканные. Я вижу ссадины на её запястьях, вижу беспомощную девочку на старом покрывале. Меня душит ярость. Разрывает изнутри. Я представляю, как эта мразь, рычащая подо мной, прикасалась к Ане, как могла сделать ей больно, и бью кулаком наотмашь. Не вижу куда, но костяшки пальцев жжёт, а значит, бью правильно.

Снова и снова.

Но эта тварь сильнее и выносливее, чем я мог представить. Замешкавшись всего на секунду, получаю резкий удар в кадык. Этого хватает, чтобы теперь я оказался на полу и беспомощно хватал ртом воздух. Ладони патлатого смыкаются на моей шее, выдавливая из моего горла кислород. Мне кажется, я даже слышу, как что-то хрустит у меня в шее. Пытаюсь отбиться. Только кислород в лёгких быстро иссякает. Силуэт патлатого растекается перед моими глазами.

То есть я сдохну вот так просто? На грязном полу в каком-то гараже, даже не узнав, всё ли с Аней будет хорошо? Но всё резко заканчивается. Кислород, обжигая лёгкие, заполняет грудь, а чужие пальцы на моей шее разжимаются.

Патлатый с громким стоном падает на пол рядом, перестав нависать надо мной чёрной тенью. Я тут же пытаюсь сесть, жадно втягивая в себя воздух.

Слышу грохот железа и следом дрожащий голос Ани:

— Тим! — Мою грудь сдавливают объятия. — Тим, вставай!

— Ты… — растерянно перевожу дыхание. — Ты почему здесь? Я же сказал — беги.

Но Аня как будто не слышит. Отпрянув, хватает меня за руки и тянет вверх, помогая сесть.

— Тим, давай же. Быстрее. Я шарахнула его железякой, — сбивчиво причитает она.

И в подтверждение её слов урод стонет и уже поднимается на колени. Понимаю, что у нас есть всего несколько секунд, чтобы сбежать отсюда.

Но встать на ноги так и не успеваю. Гараж заполняется людьми в форме и криками…