Глава 27

Милана

Я сидела на последней паре, когда неожиданно зазвонил телефон. Хорошо что я предусмотрительно поставила его в беззвучный режим, поэтому он лишь легкой вибрацией напомнил о себе. Я украдкой взглянула на экран. Сердце замерло на мгновение, а затем губы тронула нежная улыбка. Арсений. Неужели случилось что-то важное? Сбросив вызов, я осторожно покосилась на преподавателя политологии. Погруженный в дебри новой темы, он казался неприступным бастионом знаний. Быстро набросав сообщение, я отправила его Арсению: "Пара. Отвечу позже"."Тогда после пар буду ждать возле общаги", — пришел ответ, обжигающий предвкушением. — Студентка Соколова, — голос преподавателя прозвучал неожиданно и резко, вырвав меня из сладостного оцепенения. — Что-то более интересное, чем моя лекция, завладело вашим вниманием? — Прошу прощения, искала ручку, — выпалила я, демонстрируя найденный предмет. — Тогда продолжим. Оставшиеся минуты тянулись невыносимо медленно. Каждая секунда казалась вечностью в томительном ожидании встречи. После занятий, едва дождавшись звонка, я пулей вылетела из душных стен учебного корпуса, оставив Леру позади. Сердце торопило в предвкушении встречи, и я прибавила шаг, спеша навстречу любимому. Вот и знакомый силуэт автомобиля мелькнул за углом, и ноги сами понесли меня вперед. Не в силах сдержать порыв, я тут же побежала к нему. Арсений открыл мне дверь и я быстро села в салон. — Привет! — он тут же заключил меня в объятия, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. — Ну что, рванем ко мне? — В каком смысле? — вырвалось у меня, и удивление отразилось в каждом мускуле лица. — Ох, прости, вырвалось, — он виновато улыбнулся. — Мама очень сама просила тебя привезти. Ждет нас уже. Движением фокусника он извлек из-за заднего сиденья роскошный букет алых роз и протянул мне. — Это тебе. Не возражай. Мотор взревел, и мы тронулись с места. Он задумчиво смотрел на дорогу, а затем, будто между прочим, обронил — Да, кстати. Предупреди своих девчонок, что завтра будешь. Ночуешь у меня. — это прозвучало как приговор, обжалованию не подлежащий. — Возражения не принимаются. Я ошеломленно смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Ночевать у него? В голове зароились противоречивые мысли. Отказать — значило обидеть Елену Владимировну, согласиться — подвергнуть себя… чему? — Только ночуем в разных комнатах, — отрезала я, стараясь придать голосу твердость. В ответ он лишь усмехнулся и бросил на меня изучающий взгляд. Нет уж, пусть даже и не надеется. Слишком свежи в памяти раны, слишком сильна обида после всего, что произошло между нами. Когда мы подъехали к дому Арсения, его мама встретила нас на самом пороге, озаряя все вокруг лучезарной улыбкой. — Здравствуй, милая, — промурлыкала Елена Владимировна, заключая меня в теплые объятия. — Я уж и не ждала, что ты приедешь. Потеряла всякую надежду увидеть вас снова вместе, счастливыми. Взяв меня под руку, она по-хозяйски повела в дом. Краем глаза я заметила довольную улыбку, играющую на лице Арсения. — Ну что же вы стоите? Проходите, гости дорогие! — пригласила женщина, жестом указывая на щедро накрытый стол. — Не зря же я старалась. Арсений галантно отодвинул для меня стул, и стоило мне только присесть, как он тут же вручил мне бокал, наполненный искрящимся шампанским. — Сегодня Арсению двадцать шесть! Даже не верится, что мой мальчик уже такой взрослый, — искренняя радость светилась в глазах женщины. — Ой, ма, только не начинай! — фыркнул парень, слегка покраснев. — А то сейчас достанешь альбом с детскими фотографиями и начнешь показывать! — он демонстративно сделал большой глоток из своего бокала. Заметив мой вопросительный взгляд, он шутливо приподнял бокал в мою сторону, словно салютуя. — Не переживай, я всего один бокал! Мне же еще тебя утром отвозить, — поспешил он оправдаться, лукаво взглянув на меня. — Да отдохни ты хоть раз с нами, — с мольбой в голосе произнесла Елена Владимировна. — Ладно, ладно, — сдался Арсений. — С другой стороны, могу водителя вызвать, и он тебя отвезет. — Я тоже много пить не буду. Ты же знаешь, как мне от алкоголя нехорошо, — пробормотала я, едва пригубив шампанское и тут же отставив бокал. — Не переживай, милая. Это отменное шампанское, — успокоила меня мама Арсения. — Увидишь, завтра утром будешь как огурчик. Втроем мы осилили бутылку, и Арсений направился к холодильнику за следующей. Вернулся он с таким взглядом, что у меня перехватило дыхание. Не взгляд, а настоящий пожар! Глаза искрились радостью и предвкушением. Поставив бутылку на стол, он опустился на одно колено, взял мою ладонь в свою и, глядя мне в глаза, произнес голосом, от которого по коже побежали мурашки — Ты выйдешь за меня замуж? Бокал выскользнул из моей руки и с оглушительным звоном разлетелся на осколки. Меня же окатил ледяной душ страха. Ведь после прошлого предложения руки и сердца начались проблемы. Что ждет меня на этот раз? Неужели что-то вновь обрушится на эту хрупкую идиллию, которая как-будто снова началась между нами? — Я знаю, это прозвучит внезапно, — произнес он с виноватой полуулыбкой. — Пусть у нас не все ладилось, прошу, давай хотя бы теперь оградим себя от всего, что может помешать. Я люблю тебя больше жизни и хочу, чтобы мы были вместе. — Ты знаешь, я тоже люблю тебя, — отозвалась я, — но боюсь, что мы торопим события. А что, если кошмар повторится? Еще одной такой боли я не вынесу. Как бы ни было больно, если что-то вновь встанет между нами, я уйду, не оглядываясь на чувства. Не хочу снова пережить всё это. — Все будет хорошо, любимая, — искренне заверил он, сжимая мою ладонь. В его глазах плескалась такая любовь, что сердце замерло. — А свадьбу отгуляем непременно, перед самым Новым годом. — и надел мне на палец знакомое колечко. Его мама, посидев с нами еще немного, удалилась в свою комнату, оставив нас наедине. Я впервые видела его пьяным. Было как-то непривычно наблюдать за ним в таком состоянии, хотя я и сама едва держалась на ногах. — Пожалуй, пойду спать, — проговорила я, пошатнувшись, поднимаясь из-за стола. — Завтра рано вставать на пары. Арсений тут же поднялся следом и, обняв за плечи, повел к выходу. — Я тебя провожу. Внезапно он легко подхватил меня на руки, и я, от неожиданности, крепко обхватила его за шею. — Я ведь сама могу дойти, — попыталась возмутиться я, хотя его забота была безумно приятна. — Привыкай, — заявил он со смешком. — Я тебя всегда на руках носить буду! — А если я привыкну? — хитро прищурилась я. — Тем лучше, — убежденно заверил он. Он прильнул к моему лицу, и поцелуй обрушился на меня, словно лавина. Одним ударом ноги распахнул дверь, и лишь чудом мы удержались на ногах. Но на кровать он опустил меня с трепетной нежностью, не разрывая объятий. Поцелуй углубился, стал мягче, и я почувствовала, как все мысли уносятся прочь. Не хотелось думать ни о чем, кроме близости любимого. В этот миг существовал только он. Я обвила руками его шею, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Сознание растворялось, я тонула в этом омуте, голова кружилась, и я жаждала продолжения. Но Арсений сам отстранился, оставив меня в смятении. Я попыталась вернуть его, притянуть обратно в этот вихрь чувств. Он нежно обнял меня и лег рядом. — Спи, — прошептал он заботливо, укрывая одеялом. — Ты сейчас, в отличие от меня, не властна над собой, а потом будешь жалеть. — Нет, я хочу быть с тобой, — запротестовала я. — Каждую минуту. — Я знаю, но не хочу торопить события. Когда станешь моей женой, все будет иначе. — Я и так твоя. Пока еще не жена, правда. — Вот именно. Поэтому спи. Я прижалась щекой к его груди и мгновенно уснула, утонув в тепле и безопасности его объятий.***Максим Леонидович.

Мужчина стоял у окна, и осенний сад, пронизанный насквозь порывами ветра, являл жалкое зрелище. Желтые листья, словно запоздалые бабочки, кружились в танце, рождая в душе тоску. Три года… Осень. Именно тогда Виктория, бывшая жена, хладнокровно сообщила о своей любви к его другу. Другу, которому он безоговорочно доверял, до последнего отказываясь верить в предательство. Виктория работала секретаршей в офисе Антона. Совместные обеды, тайные ужины после работы, звонки домой, полные лживых оправданий о задержках из-за надуманной кипы бумаг. Он чувствовал неладное, смутное беспокойство грызло изнутри. Но горькая правда обрушилась внезапно, как удар молнии, а ее решение о разводе стало оглушительным приговором. Развод. Побег в другой город, подальше от теней прошлого, от призраков предательства, что преследовали на каждом шагу. Почти год он занимал здесь должность директора лицея. Место ему нравилось, а скандальные слухи, предшествовавшие его назначению, не тревожили. Но когда в коридоре безумный студент попытался лишить Милану Соколову жизни, он не смог остаться в стороне. Бедная девчонка не заслужила подобной участи. Армейская закалка не подвела: отточенным движением правой студент отлетел к стене, корчась от боли. Перепуганная, но не сломленная, Милана отчаянно сопротивлялась. Неудивительно, после пережитого кошмара. В памяти всплыла студенческая свадьба, где он, директор, удостоился чести быть боярином. Ирония судьбы: подружкой невесты оказалась Милана, та самая, которую он спас. Несмотря на пережитое, девушка оставалась застенчивой. Затем появился ее Арсений, и Милану сменила Лера и он не ожидал такой напористости. Она как змея, обвилась вокруг него, не давая вырваться, и поцелуи ее были совсем не робкими. Что-то в ней цепляло. Веселая, энергичная, она не могла не привлекать внимание. Да и сам Максим не мог не ловить на себе ее взгляд во время занятий. Она делала вид, что не замечает его взглядов, но предательский румянец на щеках выдавал ее с головой. Непреодолимое желание подойти, заговорить с ней терзало его, словно навязчивая мелодия, и этот порыв пугал своей неуместностью. Он, директор, не должен подавать повода для пересудов, рисковать тенью сомнения на репутации. После недавних происшествий директор с вахтёршей, словно бдительные стражи, лично обходили каждый вечер все комнаты, напоминая о недопустимости повторения случившегося. Но именно четвёртая комната влекла его как магнитом. Стоило переступить порог, и девчонки окружали плотным кольцом, засыпая вопросами, превращая обычный вечер в калейдоскоп улыбок и смеха. Особенно пленяло чаепитие с обязательным малиновым вареньем — вкусом детства, оживающим в его сердце. Лера… Она незаметно проникла в его мысли. Что привлекло в ней? Может быть, её характер — открытый, искренний? После горького опыта с женой он научился безошибочно распознавать фальшь, и Лера, к его удивлению, оказалась чиста от этого порока. Не стоит ли рискнуть, попытаться вновь обрести счастье? Главное — действовать осторожно, чтобы не стать предметом сплетен в студенческой среде. Сомнения терзали его душу. В голове звучали предостережения разума, напоминая о возрасте, статусе, общественном мнении. Но сердце, словно упрямый ребенок, не желало слушать доводы рассудка. Он понимал, что любой неверный шаг может обернуться катастрофой. Общество не прощает мужчинам в его положении увлечений молодыми девушками. И все же, приходя в четвертую комнату, он забывал обо всем. Лёгкость, царившая там, словно целительный бальзам, залечивала старые раны. Лера с ее заразительным смехом, с распахнутым миру сердцем, была словно луч солнца в его серой, будничной жизни. Она не задавала лишних вопросов, не искала выгоды, просто была рядом, настоящая. И он решил действовать медленно, осторожно, стараясь не спугнуть это хрупкое чувство, зародившееся в его душе. Не стоит бросаться в омут с головой, но и упустить шанс на счастье было бы непростительной глупостью. Он начнет с малого: дружеские беседы, прогулки по парку, совместные походы в кафе. Пусть все идет своим чередом. Главное — не торопить события и дать их отношениям возможность развиться естественно.