Глава 7. Бумеранг

Таня Настоящее время Виктор галантно открывает мне пассажирскую дверцу чёрного «мерседеса», и мы вместе направляемся к подъезду Тони. Я уже представляю, какие картины богатая фантазия подруги успела нарисовать. Не зря перед моим уходом она назвала предстоящий деловой ужин свиданием. Ну какое свидание? Мой брак развалился у меня на глазах: муж ушёл к любовнице, а я скоро стану матерью-одиночкой. Свидания с новым мужчиной – это последнее, что меня интересует. Мы притормаживаем у входа, и Виктор с особым трепетом кладёт руки мне на живот. Не узнай я ранее из нашего разговора, что мужчина недавно похоронил беременную жену, которая разбилась в автокатастрофе, то сочла бы этот жест довольно странным. – Ребёнок – это дар, Татьяна, – тёплой ладонью поглаживает мой живот. Тяжело сглатываю: всё же мне становится немного некомфортно, но я, как могу, сдерживаю свою неприязнь. – Спасибо, Виктор. Ужин был чудесным, – тороторю, чтобы убежать. – И ты мне очень помог советом. – Всегда пожалуйста. Юрист уже готовится уйти, и я расслабляюсь до момента, как замечаю Лёшу, буквально взявшегося из ниоткуда. Муж хватает Виктора, прижимает его к стене и наносит удар прямо по лицу. В ужасе я издаю беззвучный стон. Кидаюсь на нападающего, бью его кулаками по спине. – Лёша, остановись! Пытаюсь кричать громко, но голос больше напоминает писк. Бестужев всегда был излишне импульсивен. Натура у него такая: не успев толком разобраться в ситуации, бросается в бой. Когда я, наоборот, стараюсь избегать конфликтов. Виктор пользуется моментом замешательства, рывком освобождается из захвата и забегает мне за спину, выставляя защитной ширмой. Лёше ничего не остается, как отступить. Его стальной взгляд с бешенством скачет от меня к Виктору и обратно. – Тебе лучше уйти, – я сдерживаюсь, стараясь оставить грубость при себе, но чаша моего терпения переполнена. – Быстро же ты начала прыгать с одного мужика на другого! – заявляет тоном, полным сарказма, а мне хочется подойти и встряхнуть его хорошенько. Откуда только такие мысли? – Виктор – мой юрист. Он будет заниматься нашим бракоразводным процессом. Разве это не то, чего ты сам хотел? Мгновение Бестужев молча на меня смотрит. И когда я уже ожидаю услышать извинения, он разворачивается и уходит. Возможно, я бы обрадовалась его уходу, если бы мне не было так обидно. Вновь чувствую себя одинокой и брошенной. – Мне так жаль, – осматриваю красную щёку Виктора. – Поверить не могу, что он напал на тебя. Синяк точно будет. – Ревнует. – Ревнует? – задыхаюсь от негодования. – Он же сам оставил меня ради любовницы. – Некоторые мужчины – большие собственники. Думаю, тебе повезло, что этот ненормальный сам ушёл от тебя. Если он не может контролировать свои кулаки… – Нет, на меня Лёша никогда бы не поднял руку. – В это верят все жертвы домашнего насилия в начале отношений. Мне не хочется думать, что мой Лёша мог быть таким агрессивным со мной. Он, конечно, грубый. В бизнесе идёт напролом. Ревнивый. Иногда даже чересчур. Но ко мне всегда относился с особым трепетом. В голове всплывают воспоминания, как на вечеринках муж не разрешал мне общаться с другими мужчинами без его присутствия. Если я уходила на встречу с подругами, звонил и проверял, чем мы занимаемся. Не то чтобы я давала ему повод не доверять мне, просто он слишком сильно был привязан и боялся потерять меня. Честно признаться, в глубине души подобное отношение очень импонировало. Я чувствовала себя нужной. Любимой. Значимой. До сих пор не понимаю, когда между нами всё изменилось и я перестала быть любимой и единственной. Почему человек, которого я любила без памяти, решил завести любовницу? Миллион раз извинившись перед Виктором, я, наконец, прощаюсь с ним и поднимаюсь в квартиру к подруге. Тоня встречает меня на кухне со свежезаваренным ароматным чаем. И, выслушав мой рассказ о событиях вечера, коротко заключает: – Если человек – гондон, то и отношения с ним будут натянутые. – Господи, откуда ты только берёшь эти цитаты? – смеюсь сквозь слёзы. – Таня, а ты никогда не думала, какая бы у тебя была прекрасная жизнь, если бы ты прислушивалась к моим советам? – Это была бы очень скучная жизнь, – пожимаю плечами, пытаясь скрыть боль, дерущую меня изнутри. Тоня тяжело вздыхает. – Но и весельем твоё настоящее совсем не пахнет. – Ты права. Права. – вспыхиваю. – Всегда была права. Я ведь просто слушала своё сердце. Дура наивная, да? – Да. – И что мне теперь делать, Тонь? У меня ничего нет. Я работаю волонтёром в детском фонде. У меня нет ни жилья, ни денег. И я беременна. – Не подписывай документы на развод, пока гондон не перечислит достаточную для самостоятельного существования сумму на твой счёт. Это он завёл себе любовницу. Вот пусть и откупается. – Мне, наверное, стоит сначала поговорить со Светланой Дмитриевной. Она ведь ошибочно считает, что это я украла документы. Если она поверит, что я невиновна… – Святая наивность, да мымра тебя на порог дома не пустит. – Почему? Она же приехала ко мне в больницу после аварии. – Чтобы отдать документы на развод! – Стоит попробовать. Мы же не чужие люди. – Погоди, я только поп-корн захвачу, чтобы с удовольствием понаблюдать, как на твою проблемную задницу обрушится новая порция унижений. Подруга меня не отговаривает. Прекрасно. Надеюсь, я всё же окажусь права. Тоня никогда не понимала моих чувств к мужу. Для неё наша любовь – это всего лишь нелепое недоразумение. Именно так она всегда и говорит. По началу меня обижало её пренебрежительное отношение к Бестужеву, но я молчала, потому что не хотела, чтобы она об этом знала. А потом смирилась и стала относиться к их взаимной неприязни, как к нечто само собой разумеющемуся. Всё равно ни тот, ни другой не хотели идти на примирение. А сейчас у меня вообще другие заботы. Свекровь так мечтала о внуках. Возможно, если я скажу, что беременна, она изменит своё отношение ко мне. Мне всего лишь нужно поговорить с ней, и тогда всё встанет на свои места. На следующее утро я пытаюсь предварительно позвонить ей, но она не отвечает ни на один вызов. Собираюсь, вызываю такси и еду домой к своей упёртой свекрови. На моё счастье, застаю её дома. – Здравствуйте. Как вы? – спрашиваю я, стараясь казаться спокойной. Светлана Дмитриевна, завидев в моих руках папку с документами, не закрывает передо мной дверь и разрешает войти. – Можно подумать, тебе есть дело до моего здоровья, – бурчит и поправляет полы халата. – Вы выглядите неважно. Бледная совсем. – Не строй из себя мать Терезу, змея подколодная. Говори, зачем пришла, и сразу уходи. Сыну не понравится, что я пустила предательницу на порог своего дома. Свекровь всегда осуждала меня, но, по крайней мере, не оскорбляла в глаза. Наверное, она тоже поверила в нелепые обвинения, поэтому и забрасывает меня ругательствами. – Светлана Дмитриевна, давайте я вам чай заварю, и мы поговорим обо всём? Произошла ошибка… – Ой, – женщина резко хватается за сердце, а её лицо искажается в гримасе боли. – Что с вами? – Как будто кипяток на грудь разлили. Боль-то какая! Смотрю на женщину, и на меня накатывает паническая атака. Губы у неё посинели, дыхание утяжеляется… Я уже проходило через это… Это же приступ инфаркта. При таком же приступе у мамы остановилось сердце, и она умерла на моих руках. – Светлана Дмитриевна, – мой голос трясётся, – а рука… она… болит? – Да! А-а-а, как больно. Запястья режет. – Господи! Нам срочно нужно в больницу! Таня Ненавижу больницы. Резкие запахи медикаментов душат меня. Ассоциируясь со смертью, они пугают до дрожи в коленях. Мы находимся в госпитале всего несколько часов, и всё это время моё тело пребывает в сильнейшем напряжении. Подхожу к окну, складываю руки на груди и, как могу, стараюсь отвлечься, разглядывая живописный парк через дорогу. – Воды! Обернувшись, вижу, что Светлана Дмитриевна проснулась. – Сейчас. Подрываюсь, хватаю графин, который ранее принесла медсестра, обслуживающая частные палаты, и заполняю стакан до края. – Держите. Свекровь присаживается на кровати и практически залпом осушает стакан. Я радуюсь, что выглядит она лучше. Бледность прошла, и её щеки залились краской. – Ещё! – Да, конечно. Медленно допивает вторую порцию и внимательно разглядывает палату, куда её положили. – Врачи сказали, что всё будет хорошо, – я осторожно присаживаюсь на край и стараюсь говорить тихо, чтобы не волновать пациентку. При проблемах с сердцем нужен полный покой. – Мы вовремя приехали. Капельницы, вроде, помогают, но вам нужен хороший отдых. – Тогда зачем здесь ты? – грубо рявкает, чем озадачивает меня. – Тебе мало, что ты уже довела меня до приступа? – Светлана Дмит… – не успеваю закончить фразу, как в палату неожиданно заходят посетители. Мы со свекровью оборачиваемся к двери, где стоит Лёша. Всего секунду я радуюсь появлению мужа и еле удерживаю себя, чтобы по выработанной годами привычке не броситься к нему в объятия. Но появляющаяся следом худая брюнетка, которую я встретила в его офисе, мигом возвращает меня в реальность. – Сыночек, – женщина поднимает руки, подзывая сына. – Ты как? Бестужев обнимает свою маму, а мы с брюнеткой расходимся в разные углы комнаты, разглядывая друг друга. – Ой, сердце болит. Напереживалась я за тебя. Сил моих не осталось. – И зря! Не о чем тебе переживать. Береги лучше себя, – целует женщину в лоб. – Не люблю я эти больницы. Спроси у врачей, когда мне можно вернуться домой. У меня скоро внук родится, и хлопот немерено. Внук? Откуда она знает? – Я сам обо всём позабочусь. И Лёша тоже знает? У меня груз с сердца падает. Возможно, теперь всё изменится. На мгновение, всего на короткий миг, мне хочется увидеть реакцию мужа. Мы ведь так долго мечтали о малыше. А сейчас, когда он в курсе моей беременности, неужели не испытывает радости? – А что эта здесь делает? – вдруг подает голос брюнетка. И все, дружно вспомнив о моём присутствии, поворачиваются в мою сторону. – Лёш, избавься уже от змеи, – свекровь морщится, будто проглотила красный перец. – Хотите, чтобы я ушла? – не знаю, зачем задаю вопрос, на которой и так знаю ответ. – Да! Навсегда! От тебя всегда были только одни неприятности, – кричит женщина. – Лёш, твоей маме нужно отдыхать, – любовница мужа подлетает к кровати и начинает заботливо поправлять одеяло. – Светлана Дмитриевна, чем мы можем помочь вам? – Оленька, тебе самой нужно отдыхать. В твоём положении это очень важно. В твоём положении… В горле начинает нестерпимо жечь. Голова кругом. Я не хочу верить тому, что слышу. – Ну что вы. Малыш ещё совсем крошечный. Я практически ничего не чувствую, – поглаживает свой плоский живот. Я смотрю на мужа в ожидании пояснений, но он лишь виновато отводит взгляд. Его любовница беременна! И, судя по её виду, у нас с ней примерно одинаковый срок. Я думала, что хуже уже быть не может. О, как же я ошибалась. – Чего стоишь? – Ольга грубо окликает меня. – Нам охрану вызвать? – Что? – недоумённо озираюсь. Лёша делает ко мне шаг и с шумом втягивает воздух. Я смотрю на мужа и вижу абсолютно незнакомого человека. Это не тот парень, в которого я когда-то влюбилась. Он изменился. Стал другой личностью. Я люблю Алексея Бестужева. Мужчину, который ценил меня больше жизни. Который стал второй частью меня самой. А вот это чудовище ненавижу. Презираю всем сердцем. – Как ты мог? – лепечу чуть слышно. Он расстроенно проводит рукой по волосам, словно собираясь с мыслями. – Это была одноразовая интрижка, после которой последовала целая цепь неприятных событий, – в его голосе звучит нескрываемое сожаление. – Она беременна? – Да, – отвечает, подходя ещё ближе. От мужчины исходят такие мощные волны ярости, что я непроизвольно пытаюсь отодвинутся и упираюсь спиной в стену. – Тебя это удивляет? – усмехается. – Удивляет? – Мне почему-то начинает казаться, что ты просто ждала повода, чтобы прыгнуть к Быстрову в постель. Да, я один раз оступился. Но то, что сделала ты, – это мерзко! И как видишь, я долго не горевал. Вздыхаю и и на секунду отворачиваюсь. У меня был тяжелый день, и я чувствую, что вот-вот расплачусь от нервов. Но показывать свою слабость не собираюсь. Жду продолжения, но Бестужев просто молчит и глядит на меня выжидающе. Я вдруг понимаю, что его серые глаза приняли угрожающий тёмный оттенок. Холодные, стальные, суровые глаза. Оттолкнув мужа, я обхожу его мощную фигуру, глядя лишь на свои ботинки, и молча выхожу из палаты. Хлопаю дверью и сквозь шум слышу насмешливые голоса брюнетки и моей свекрови. – Молодец, Лёша! – щебечут мегеры в один голос. Утирая слёзы, бегу по коридору. Чем больше я думаю о том, что случилось, тем больше раздражаюсь и злюсь на себя. Тоня была права! Она всегда была права. Лёша – предатель. Как бы сильно я его ни любила, он всегда меня предавал.