Глава 29

Карина

— Поехали ко мне? — Богдан отрывается от перилл, и его пальцы обхватывают мой локоть.

— Не могу, у меня дела. Через полчаса к гинекологу на плановый записана, а потом с киношниками встретиться надо. Месяц назад еще договаривались.

Мягко высвобождаю руку из тисков парня, по привычке озираясь по сторонам. Мы все еще находимся в торговом центре, где уйма людей. Это нужно непрерывно держать в голове.

— У меня тоже дела, но я готов на них забить, — он убирает от меня руку, но по-прежнему держится слишком близко. — Соглашайся, Карин, мы уже три дня не виделись. А я ведь в тур скоро уезжаю.

— Агент меня убьет, он этого режиссера почти год обхаживал, — с совершенно искренним сожалением хнычу я.

Говоря по правде, мне жутко хочется на все забить, прыгнуть к Богдану в тачку и унестись с ним прочь от проблем и обязательств. Смешать этот день, а затем и ночь в коктейль нашей страсти и наслаждаться им, не думая ни о чем и ни о ком.

Но внутренняя деловая женщина не позволяет мне так просто пойти на поводу у желаний. В конце концов, чрезмерная увлеченность молодым любовником действительно может негативно сказаться на моей карьере. А она у меня сейчас и так не на пике.

— Ладно, понял, — Богдан чуть сильнее обычного сжимает челюсти, поэтому на них вырисовываются желваки. — Тогда созвонимся.

Как же мне хочется броситься к нему на шею! Утонуть в сильных, расслабляющих объятьях, пропитаться его теплом, засунуть ладони ему под футболку и ощупать твердый пресс…

Но чертово публичное место не дает мне такой возможности.

— Хорошо, пока, — киваю я, заправляя волосы за ухо. — Удачного дня.

Богдан одаривает меня короткой и какой-то чересчур формальной улыбкой, а затем, отвернувшись, шествует прочь. Провожаю взглядом его удаляющуюся широкоплечую фигуру, и на душе вдруг делается нестерпимо горько, будто мы не на день, а на всю жизнь расстаемся.

Все-таки я должна признать, что впала в зависимость от этого парня. От его хищного взгляда, властных рук и сексуального магнетизма. Стыдно, конечно, но в последнее время мое внутреннее состояние характеризуется исключительно одним из двух вариантов: чудесно — это, когда я с Богданом, тоскливо — это, когда я без него. Вот такая вот я стала примитивная.

— Подожди! — не сдержавшись, окликаю его.

К счастью, парень слышит меня с первого раза и тут же оборачивается. Вопросительный взгляд касается моего лица, а еще через мгновенье он устремляется в обратном направлении, мне навстречу.

— Я вечером приеду, хорошо? — шепчу я, наклонившись к его уху. — В этом самом белье, — легонько трясу пакетом с обновками. — Как освобожусь, сразу приеду.

— Я буду ждать, — доносится в ответ горячий шепот, а потом губы Богдана мимоходом задевают мою щеку в коротком чмоке. Столь трогательном и невинном, что у меня даже не получается на него рассердиться за непозволительные вольности в общественном месте.

— Все, я пошла, — смутившись, бормочу себе под нос.

— Ну иди-иди, — насмешливо прилетает мне вслед, и я опять не могу сдержать глупой счастливой улыбки от уха до уха.

* * *

— Боже, Кариночка, ты выглядишь просто сногсшибательно! — при виде меня Эдик разводит руками, восхищенно цокая языком. — Не пойму, ты курс мезотерапии прошла, что ли?

— Нет, с чего ты взял? — смеюсь я, подставляя ему щеку для поцелуя.

— Ну, не знаю… У тебя лицо просто сияет! И даже мелкие морщинки разгладились, — он слегка щурит глаза. — Колись, в чем твой секрет?

— Да ни в чем, просто выспалась, — беззаботно отмахиваюсь я.

Слышать такое мнение со стороны, конечно, приятно, но я без него знаю, что с появлением Богдана моя внешность преобразилась. То ли дело в комплиментах, которыми он обсыпает меня по поводу и без, то ли в божественном сексе, который дает заряд безграничной энергии, то ли еще в чем… Но по утрам в зеркале меня теперь встречает не хмурая неврастеничка, а довольная жизнью женщина.

— Готова к совещанию? — Эдик переводит разговор в рабочее русло. — Принципиальные моменты, которые необходимо сохранить в сценарии, выписала?

Сегодня нам предстоит пообщаться с киношниками на тему предстоящих съемок сериала по одной из моих трилогий. Переговоры ведутся уже давно, стоимость выкупа прав согласована, и вот наконец настал момент, когда сценаристы и режиссер захотели обсудить сюжет.

— Да, вот они, — достаю из сумки заранее распечатанные бумаги. — Я немного сократила наш первоначальный список и оставила только то, что на самом деле важно.

— Хорошо, — агент пробегает глазами по листу и коротко кивает. — Ну что, пойдем?

— Пойдем, — соглашаюсь я, и мы вместе направляемся в переговорную.

Совещание, на которое мы планировали потратить не больше часа, затягивается почти на три, и из офиса киношников мы с Эдиком выползаем выжатые до самой последней капли. Когда предметом спора является вымышленный мир, очень сложно отстаивать свою позицию и оперировать разумными аргументами. Как оказалось, моя коронная авторская фраза «я так вижу», для режиссера ровным счетом ничего не значит, и у него есть свое собственное виденье.

Нет, в итоге нам, конечно, удалось достичь определенного консенсуса, но интуиция мне подсказывает, что это далеко не последнее совещание, на котором мне придется с пеной у рта доказывать, что главный герой не мудак и не шовинист, а в первую очередь человек с искалеченной психикой, и что именно его внутренняя борьба является главной темой книги.

Не знаю, откуда в обществе и в культуре взялась эта масштабная тяга к черно-белому, но лично мне отрицание полутонов всегда казалось признаком недостаточно развитой личности. К счастью или к сожалению, в жизни не бывает однозначно плохих или однозначно хороших людей, так же как не бывает мнения, с которым были бы согласны без исключения все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мир держится на принципе относительности всего, что в нем есть, и любая попытка возвести какое-то знание в абсолют обречена на провал.

— Молодец, ты его дожала, — Эдик достает из дипломата пачку сигарет. — Будешь?

— Нет, спасибо, — отрицательно мотаю головой. — Я же в завязке.

Положа руку на сердце, это не совсем правда. Стоя на балконе в квартире Богдана, я периодически покуриваю с ним за компанию. Но, сами понимаете, агенту об этом знать необязательно.

Попрощавшись с Эдиком, я выхожу на парковку и в эту самую секунду вспоминаю про телефон, который во время совещания стоял на беззвучном режиме. Извлекаю гаджет из недр сумки и несколько секунд потрясенно таращусь на экран.

Три пропущенных. И все от одного человека. Человека, общение с которым доставляет мне исключительно боль и дискомфорт. Ну, по крайней мере, последние несколько лет.

Набираю в легкие побольше воздуха и шумно выдыхаю. Нужно вести себя по-взрослому. Хватит прятаться в панцирь застарелых обид.

Сжимаю волю в кулак и подношу мобильник к уху:

— Мам, привет. Звонила?

— Здравствуй, Карина. Да, звонила. Могла бы то ко мне сегодня заехать?

Это странно. Очень-очень странно. Особенно учитывая то, что в последний раз я была у матери дома больше года назад. С чего это вдруг она решила проявить гостеприимство?

— Что-то случилось? У тебя все нормально? — после небольшой паузы интересуюсь я.

— Да, у меня все в порядке, — звучит в трубке ее по обыкновению сухой голос. — Просто я хотела с тобой поговорить.

— Ну… Ладно, — я кидаю быстрый взгляд на наручные часы. — Скоро приеду, но только ненадолго. У меня вечером планы были.

— Хорошо, — безэмоционально отзывается она и первая кладет трубку.

Закидываю телефон обратно в сумку и, сняв машину с сигнализации, сажусь за руль.

Я не знаю, зачем мама позвала меня к себе, но, судя по предчувствиям, на приятный разговор надеяться не стоит.