Глава 26

Утро началось с кофе. Как вчера. Как и позавчера.

— Яська, ты должна сказать Тимофеевичу, чтобы он заказывал два кофе. Я тут слюной исхожу. Что ему, жмотяре, жалко на второе скинуть?

Есения спрятала улыбку в бумажном стаканчике.

— Я тебе твой кофе сварила. Чего ты ворчишь?

— А мне и поворчать уже нельзя?

Послезавтра двадцатое мая. Сегодня у нее снова по плану заповедник. Завтра уборка в квартире и подготовка к понедельнику.

Все расписано, все идеально.

И все не так. Есения старалась не выказывать собственной суеты. Интересно, ей кто-то еще верит или окружающие читают ее, как раскрытую книгу?

Знаки внимания от Потапа возобновились. Утренний кофе, шоколад. Сегодня была еще и огромная

— реально огромная — коробка с клубникой. И что с ней делать? Есения, взглянув на это богатство, зажала рот ладонью, чтобы не засмеяться.

Компот сварит и рабочих угостит. А что — идеальный план. Не пропадать же добру. Еще Вере надо завезти, поделиться угощеньем.

— Ты снова в заповедник? — спросил Роман, видя, как она складывает рюкзак. — Тебя подкинуть?

— Было бы неплохо.

Роман не задавал лишних вопросов. Она тоже. Хотя ее и подмыло спросить, за что с ним так обошлась вчерашняя дамочка. Вернулся он с ночного дежурства со следами ногтей на спине и парочкой засосов на шее. На последние матерился и пытался их стереть, размазывая пальцами. Как подросток, честное слово.

— А у тебя какие планы?

— За стройматериалами поеду.

— Тогда я с…

— Нет, — обрубил Рома и посмотрел на нее так, что возражать не имело смысла.

Что-то слишком много вокруг нее властных мужчин развелось. Есения поджала губы, но спорить не стала. А смысл?

— И еще, Ясь. После обеда смотаюсь в лабораторию.

— Вызвали дополнительно?

— Там склад новый. Надо принять.

В заповеднике ее встретили уже как свою, что не могло не радоваться. И сразу же нарезали задач.

— Справитесь, Есения?

— Постараюсь.

Она взяла ведро с садовой лопатой и направилась к посадкам. Некое предчувствие коснулось плеч. Есения даже с шага сбилась. Она огляделась по сторонам и…

Потап.

Он уверенным шагом направлялся к административному зданию. Как всегда в черном — брюки, куртка. Рубашка вроде бы тоже. Есения на пару секунд прикрыла глаза, восстанавливая сбившийся пульс. Нет, она никогда не перестанет реагировать на Потапа.

Она не верила, что именно сейчас он приехал за ней.

Они точно по одним дорогам ходили.

Подойдя к посадкам, она постаралась сосредоточиться на деле. Может, Потап не узнает про нее и уедет? Эта мысль принесла внезапное огорчение. Есения четко его поймала.

Вот так она и жила последние недели. От белого к черному и обратно. Металась, думала, переживала. Чувствовала! Подавляла и тянулась. Все смешалось в клубок, не распутать его, не одолеть.

И надо ли…

Приближение Потапа она тоже почувствовала. Тепло заструилось по телу. Поэтому, когда рядом с ней образовалась тонкая искаженная тень, Есения пошла на опережение — повернула голову, чуть вскидывая кверху и встречаясь взглядом с Потапом.

Он остановился неподалеку от нее, скрестил руки на груди. На лице ни капли улыбки. Только серьезность.

— Что случилось, Потап Тимофеевич? — решила она его поддразнить. Настроение было хорошим, и Есения верила, что никто и ничто его не испортит.

И да… Она была рада видеть Потапа. Вот так-то.

— Нравится возиться с землей? — недовольно выбросил он.

— Почему бы и нет? Мозг разгружает.

— Яська…

— Что? — Она нарочито-вызывающе вскинула брови кверху. Мол, давай, смелее, продолжай.

Между их взглядами происходила невидимая битва. Он аккуратно давил, она так же мягко настаивала на своем.

— Что ты тут делаешь? — наконец, спросила она, понимая, что одерживает небольшую победу.

Он ей уступал. Незримо и так же аккуратно.

— Что и ты. Проверяю питомцев. Пошли к Багире, она ждет.

Есения не устояла перед предложением. Багира — это особая любовь. Ягуар почувствовала их приближение и вышла навстречу. Передвигалась она более уверенно.

Как и в прошлый раз, Есения завороженно смотрела на хищницу. Невероятно красивый зверь! Сколько в ней грации, сколько свободолюбия.

— Она идет на поправку.

— Это хорошо…

А вот когда Потап потянул рычаг, собираясь войти в клетку к хищнику без дрессировщика, Есения переполошилась.

— Ты чего? — удивился Потап, задерживая руку на рычаге.

— Не надо, — внезапно попросила Есения, не в состоянии объяснить некое чувство тревоги, коснувшееся груди.

Оно было, и все тут.

Глупо, наверное. По-детски.

Но как есть.

Чтобы окончательно склонить Потапа на свою сторону, она сделала следующий шаг — накрыла его ладонь своей.

Потап глубоко дышал. Вдох. Выдох. Иногда Есения была не в состоянии постичь его эмоции. Она прикоснулась к нему так… легонько… А он застыл истуканом.

Правда, то, что ее собственное сердце споткнулось, она предпочла не замечать.

— Хорошо.

Багира подошла к краю вольера. Прошлась взад-вперед, красуясь.

— Красивый хищник, — заметила Есения.

Потап промолчал.

— Еще на одну экскурсию в лабораторию не хочешь сгонять? — внезапно выдал он. — Тебя ждут в понедельник. Могу показать твое рабочее место уже сегодня.

Потап, как бы между делом, сунул руки в карманы сюртука и качнулся на пятках. Нервничал?

Да, нервничал. На скулах ходили желваки, и складка межбровная четче прорисовалась.

Есения сделала вид, что чрезвычайно занята закидыванием рюкзака на плечо. А у самой внутри целый шквал эмоций и неуверенности.

Даже Ромыч, черт побери, за Потапа выступал. Она не то чтобы против… Скорее, она не готова к возвращению прежнего формата общения.

А он точно будет как прежде?

Ответ лежал на поверхности. Нет.

Она же выставила его за дверь в то утро. Напоила кофе, накормила яичницей с беконом и спровадила, не дав ничего сказать. Потому что ну что говорить? А?

Она лично не знала. Пока так точно.

Поэтому Есения не спешила. Пусть будет, как будет.

Парадокс заключался в том, что сейчас ей не хотелось с ним расставаться.

— Поехали, — негромко отозвалась она.

Услышав ее ответ, Мазуров мгновенно расслабился.

Более того! Он не скрывал своей реакции.

В машине он перехватил руку Есении, поднес ее к губам и прижался ими к тыльной поверхности.

— Спасибо, — глухо выдавил он.

Есения быстро облизнула пересохшие губы. В рюкзаке был бальзам. Надо им воспользоваться.

— За что? — так же глухо отозвалась она. В ушах зашумело.

— За то, что даешь мне второй шанс.

Есения выдержала его взгляд. Не отвела глаза.

— Я еще ничего не решила, Потап.

— Пока и не надо. Просто будь, ладно, Ясь? Не убегай, не отталкивай. Я не жду, что ты меня простишь в одночасье…

— Мне не за что тебя прощать, — быстро выдала она, по-прежнему не в состоянии вернуть руку себе.

— Да неужели? — Впервые за долгое время в голосе Мазурова появились ироничные нотки.

Есения сразу притихла.

Что-то изменилось в их общении. В атмосфере в машине. Она потяжелела, сгустилась.

Есения приготовилась и, как оказалось, не зря.

— Ты заболела на нервном срыве! — повысил голос Потап. Он у него вибрировал, рвался.

— Такое бывает…

Вот зачем она встряла в разговор?

Потап резковато крутанул руль, хорошо, что Есения была пристегнута. Ремень безопасности неприятно врезался в грудь. Мазуров свернул на обочину и остановил машину, после чего повернулся к ней.

Его глаза пылали, по лицу прошла рябь. Он точно из последних сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции. И эти эмоции обладали свойством тайфуна.

Вместо того чтобы испугаться — она находилась в замкнутом пространстве с разгневанным мужчиной, — ей отчаянно захотелось зажать ему рот ладонью и обнять. Прижаться к нему. Или его к себе прижать. Сделать хоть что-то, чтобы облегчить ему боль!

Она знала, что такое боль, и видеть, как другой испытывает ее… Нет-нет, не надо…

Потап шумно вздохнул и выдохнул. На его скулах заходили желваки, губы превратились в тонкую линию. Он попытался улыбнуться, но вышло откровенно криво.

Наконец, он выдал: — Я не знаю, как просить прощения.

— Хватит… Потап. — Ее голос тоже сорвался. Дрогнул.

— Я не знаю, как просить прощения, — повторил он с большим нажимом. — Словами?.. Черт, да кому они нужны! Я каждый день наблюдаю «великих» пиз… извини, словоплетов. Блогеры, диванные вещатели. Каждый второй сейчас заливается соловьем. И что?.. Что дальше? Как доходит до дела

— в кусты. Взять твоего Романа. Он великий оратор?

— Нет.

— Ну вот. И я нет… Но я хотел бы, чтобы ты знала — я раскаиваюсь. Особенно за то, что не поверил Аленке, когда она позвонила и сказала, что ты заболела. Когда ты ушла в ту ночь, я нахуя… напился. Влил в себя литр, если не больше. Не помню, честно. Потом мы улетели с Гором в Африку. А там уже был звонок Аленки. И я, дебил, решил, что вы чисто по-женски сговорились.

Он бросил на нее короткий взгляд и не без толики сарказма добавил:

— Ну все, можешь меня теперь линчевать за мои идиотские решения.

Вместо этого Есения сделала то, что хотела. Протянула руку и дотронулась сначала до его лица. Он, наверное, брился с утра. Или вчера… Да какая разница! Колкая щетина коснулась нежной плоти.

Потап перехватил ее руку и сжал. Сначала порывисто, ощутимо, потом ослабил хватку.

— Фееричное решение, — негромко сказала она.

— Какое есть. — Он заглянул ей в лицо. — Ну?..

— Что «ну»?

— Скажи, что я дебил.

— Не скажу, — улыбнулась Есения. Горло сжала невидимая рука. — Мы мало с тобой знали друг друга… Да и сейчас… Наверное, отсюда все недопонимания.

Потап прикрыл глаза и снова вздохнул.

— Я так перед тобой виноват.

— Снова говорю — прекрати. Что было, то было.

— Яся, ну нет же! Ты…

Он внезапно подался вперед и порывисто поцеловал ее. Есения и не думала сопротивляться.

— То, что между нами было на днях…

Она не знала, как продолжить. Она, черт побери, не знала, что сказать. Ляпнула, называется!

А его глаза близко-близко. И они ждали.

— Говори.

— Я не хочу, чтобы ты думал…

— Я и не думаю. Ты еще не моя. Да ведь?

От его темного взгляда невозможно было скрыться.

— Дай мне время, Потап.

— Столько, сколько пожелаешь. Только прошу — не отталкивай меня.

— Я и не отталкиваю.

Уже нет…

Они сидели и некоторое время не двигались. Дышали друг другом, переваривая то, что услышали. И то, что не услышали, тоже. Есения просунула руки за сюртук Потапа, обняла его за торс. Так тоже надо. Ей.

— Поехали? Или, может, в кафешку сначала заглянем?

— Давай не будем менять планы. Здесь же близко.

И снова Есению сшибло волнение, когда они въехали на закрытую территорию. Святая святых Каянска. Поговаривали, что сюда не пускали даже министров. Только самые высокие чины имели доступ. И то не все.

Потап предусмотрительно открыл дверь авто, помог Есении выйти из машины. Она снова завертела головой. В прошлый раз они были ночью, при свете дня многое воспринималось иначе. Невысокие здания, тянувшиеся лентами вдоль гор. Серые, почти неприметные сверху. Интересно, а на снимках со спутника они видны? Она обязательно чуть позже задаст этот вопрос.

И еще было много зелени. Невысоких посадок, на которые она так же ранее не обратила внимания.

— Впереди основной корпус.

— А сколько лабораторий всего?

— На данном объекте — две. Но есть и другие.

— А склады где?

Уголок рта Потапа чуть дернулся вверх.

— Там.

Он кивком подбородка указал налево. Такие же серые ничем не приметные здания.

— Потап, Ромыч мне очень дорог, и я не хочу, чтобы ты думал, что… — Она сглотнула. — Это другое, понимаешь?

— Понимаю. Но все равно иногда…

Он не договорил, потому что земля под ногами дрогнула. Есения ойкнула. По спине пробежал холодок. Потап мгновенно напрягся. Его глаза стали серьезными. Он чуть прищурился.

— Потап…

— Сейчас ты пойдешь к машине и..

Взрыв прогремел, оглушая. Вскрикнув, Есения интуитивно зажала уши руками. На мгновение она попала в кокон без звуков и изображений. Все стерлось, исчезло.

Потап мгновенно оказался рядом. Боковым зрением Яся увидела, как на улицу повыскакивали люди. В основном в белых халатах и черной военной униформе.

Дым валил со стороны склада.

Есения, точно зачарованная, смотрела на него. Нет-нет… Нет…

— Рома…

Потап понял без лишних слов. Взяв Есению за плечи, легко толкнул в сторону машины.

— В тачку! Быстро. Чтобы я о тебе не думал.

И, не удостоверившись в том, что она выполнит его приказ, побежал в сторону складов, где прогремел очередной взрыв, погребая под собой тех, кто находился внутри.