Глава 9

Разговаривать с мужчиной на кровати в одном халате не лучшая идея.

Но Есения прошла и села рядом.

Собралась.

Она не жертва. Она не трусиха.

Разговор — значит разговор.

Потап наблюдал за ней, взгляд не отводил. Пока она шла, следил за каждым ее шагом. Точно готовый в любой момент сорваться и кинуться ей наперерез, схватить и прижать к себе.

Для себя Есения уже все решила — она будет драться. Если он попробует к ней прикоснуться насильно, она располосует ему лицо. Чтобы оставить следы. И под своими ногтями тоже.

— Яська, капец… Ты просто поразительна.

— Да?

— Да. Решила, что я пришел тебя насиловать? Или что? По меньшей мере, приставать?

— Ты пришел поговорить. Говори.

Она мысленно сложила руки перед грудью. Пожалуйста… Пожалуйста… Она не знала, кому молилась, о чем просила. Ей просто очень, безумно не хотелось снова разочаровываться в людях.

Потап чуть прищурил глаза, в которых на доли секунды промелькнула ирония. Точно он считал ее мысли. Хотя почему «точно»? Он считал и даже озвучил их ранее.

— Я не буду ходить вокруг и около. Говорю как есть. Ты мне нравишься, Есения. Сильно. Я предлагаю отношения.

С языка Есении едва не сорвалась ироничная фраза об излишней официальности, но она вовремя прикусила язычок.

Потап Мазуров не тот мужчина, который позволит над собой иронизировать чужому человеку.

Сегодня она видела его другим. Более свободным, более раскованным. Он даже шутил и улыбался.

Он был среди своих.

И тут такое заявление.

Ничего подобного она не ожидала. По позвоночнику побежало тепло. Первая волна. Вторая. И каждая бухала в поясницу.

— Отношения? — осторожно уточнила девушка.

— Да.

— Можно узнать, что ты под этим подразумеваешь?

Казалось, она ступила на минное поле. Шаг влево, шаг вправо — и все, от нее ничего не останется. Лишь ошметки.

Или вошла в клетку с хищником.

Хорошо, что они были в доме Табасовых. В каком-то другом месте она бы давно запаниковала.

— То, что подразумевает все. — Линия губ Потапа чуть изогнулась. — И еще… Давай-ка ты расслабишься, Яся. Напряжена, что струна. Не съем я тебя.

— Точно? — Она попыталась пошутить.

— Точно.

— Тогда ладно, я слушаю дальше. И, Потап… Я реально не понимаю… Точнее, как… — Она взволнованно сжала края халата на груди. — Я понимаю, что значат отношения между парнем и девушкой. Но, может, у нас понятия разные…

Она повела плечами, признавая свою беспомощность. Впервые за долгие годы она не стеснялась ее.

— Не разные. Уверен. Повторюсь — я предлагаю отношения. Серьезные. Встречи, ухаживания. Обязательства. Мое покровительство, твоя нежность.

После последних слов Есения заерзала и все-таки занервничала сильнее.

— Моя нежность… Хорошо… А что тут имеется в виду? В постель я с тобой сегодня не лягу. И завтра тоже.

Ей показалось или его губы дрогнули в улыбке?

Он сделал паузу, и Яся ее интуитивно подхватила:

— …эмоций.

— У-умница, — протянул он и продолжил: — Видишь, с полуслова друг друга понимаем.

— Тут бы я поспорила.

— Не спорь. Не надо.

И снова в комнате завибрировали хищные нотки.

— И я продолжаю. Мы будем встречаться. Проводить вместе вечера и выходные. Одно из условий — никаких других парней и девушек. Я со своей стороны гарантирую тебе верность.

От его слов Есению пронзало насквозь. То ветром обдувало, то в жар бросало. Даже на мгновение показалось, что все это ей снится.

Но слишком остро ощущала она на себе взгляд Потапа. Кожа горела. И девушка готова была поклясться, что взгляд Потапа имеет физиологическую подоплеку.

Он скользил по ней.

По лицу. По шее. По груди. И снова к лицу.

— И еще… Я собственник. Про ревность сложно сказать… Никогда никого не любил, чтобы ревновать. Но то, что мое, — только мое.

— Ничего себе заявления на ночь глядя…

— Есения… Я серьезно.

— Я понимаю. Просто… Голова кругом.

— Ну-у, — протянул Потап, сильнее наклоняясь к ней. Приближая свое лицо к ее. Его ленивый тон предназначался для того, чтобы притупить ее бдительность. — Эмоции, они, знаешь ли, такие.

Он остановился, не приблизился к ней максимально. Но личное пространство нарушил.

У Есении случился дикий диссонанс.

Она позволила мужчине сидеть на кровати. Она сама на ней сидит! И, кажется, позволит пойти дальше. Опять же себе и ему.

Потап не балагурил, не пошлил. И это ей чертовски нравилось.

— Ты в курсе, что у тебя халат… Просто отвал башки? — как-то хрипло выдохнул Потап. Наконец, у Есении в голове сигнальные огни сработали.

— А что не так с моим халатом? — тщательно проговаривая каждое слово, насупившись, выдала она.

Халат ее ему, видите ли, не нравится…

— Как раз все так. Ты в нем, как райская птица.

Мазуров сейчас про романтику ей только что сказал?

Он точно ничего крепкого не пил за ужином?

Пытаясь не выдать себя, Есения более пристально посмотрела ему в глаза. Нет, зрачки не расширены. Значит, ничего «веселящего» не принимал.

— Это не мой халат.

— Значит, куплен для тебя.

— Не-ет, — слабо воспротивилась Есения.

Дальше слова застряли в горле.

Потому что Потап оказался максимально близко к ней. Когда он успел?

Его глаза пронзали насквозь. Темные, пылающие. Обжигающие.

Никто никогда так на нее не смотрел… Яся прислушалась к себе. Черт. Черт. Она не испытывала и толики отчуждения. Ей не захотелось выставить вперед руку, чтобы он натолкнулся на нее и остановился.

— Дай мне себя поцеловать. Заодно и проверим, как мы совпадаем физически. Яся, я осторожно. Обещаю. Только поцелую… не трону….

Ого.

Вот таким, оказывается, может быть Потап Мазуров.

Он спрашивал. Серьезно спрашивал?!

Кажется, да.

Есения уже позже попытается вспомнить, когда она кивнула, тем самым дав добро на его дальнейшие действия.

Потап нежничал…И сдерживался. Яся чувствовала это. Причем не только сознанием, физически тоже. От Потапа точно волны исходили. Одна, вторая, третья.

Он трогал ее губами. Вкушал…

Яся сильнее вцепилась в полы халата. Она дура безмозглая! Если он сейчас повалит ее на кровать, то его уже хрен остановишь. В доме Табасовых наверняка суперкрутая звукоизоляция.

Она, считай, осталась перед ним обнаженной!

Яся интуитивно подалась назад, задвигала бедрами, желая отстраниться.

И сразу же на ее талию легли крепкие руки с жесткой хваткой.

— Я же сказал, — процедил Потап. — Только поцелую. Даже трогать не буду.

Есения растерянно заморгала. Он просил довериться ему? Молодому двуногому хищнику? Он возбудился, тяжело дышал. Даже рвано. И смотрел на нее. Нет, ей в глаза.

Мозг Есении лихорадочно обрабатывал полученную информацию.

Она пыталась зацепиться хоть за что-то. За любую нить, которая приведет ее к здравому решению.

И ничего не получалось.

Пульс шпарил.

— Давай, — она вдохнула-выдохнула, — попробуем еще раз.

На дне глаз Потапа заблестел опасно-жгучий огонь.

Медлить он не стал. Снова потянул ее на себя. Рванул даже. Яся ахнула. Она точно на это подписалась?.. Точно?!

Его прикосновения обжигали. Он заявлял на нее свои права. Целовал, проникая языком между приоткрытых губ, углубляя поцелуй. Она дышала. Пробовала отвечать, голова шла кругом.

Ей не было противно. Ей не было страшно. Наоборот, в груди загорелся огонь.

Потап прервал поцелуй внезапно. Отодвинулся и снова вперед подался. К ней. Обхватил затылок девушки рукой, разведя пальцы по максимуму.

— Есения… Ты даже не представляешь, как ты сильно влипла, — выдохнул он.