Глава 43

Ника

Без десяти восемь машина Самсонова уже стоит под моими окнами. Раяна еще спит, пишу ей сообщение на телефон, хотя вчера вечером предупреждала, что уеду на выходные к маме.

Мама…

Она не достает меня каждый день с этим видео, но боюсь, что сегодняшний визит всколыхнет в ней потребность получить запись. Надеюсь, хватит ума не припереться ночью в спальню Яна, чтобы похитить телефон.

Накинув капюшон, бегу до машины. Из-за мелкого дождя не стала тащить с собой зонт.

— Привет, — запрыгиваю в теплый салон автомобиля, на Яна стараюсь не смотреть. Невзирая на то, что прошло достаточно времени, слишком свежи воспоминания. Ощущение, что с того дня в этой машине даже запах не изменился.

Вместо приветствия Самсонов протягивает мне стаканчик кофе в подстаканнике и запечатанный крафтовый пакет, который источает аромат сладкой ванили.

— Я уже завтракала, — закидываю рюкзак на заднее сиденье, а угощение складываю на колени.

— Ты чего такая напряженная? — берет меня за руку, сжимает в теплой ладони мои холодные пальцы. — Я еще в состоянии себя контролировать, не бойся, не наброшусь на тебя, пока мы едем, — в голосе слышится сдерживаемый смех.

— Я не напряженная, — выдергиваю пальцы из его ладони.

— Воздержание не только мой характер делает невыносимым, — то ли спрашивает, то ли констатирует.

— С моим характером все отлично, — сложив руки на груди, разворачиваюсь к нему лицом.

— Чего не скажешь о настроении, — усмехается, заводит машину и блокирует двери, пока я не сбежала. Опережает мою мысль на долю секунды.

Самсонов включает музыку — достаточно громко, чтобы разбудить спящий еще студенческий городок. Мы выезжаем с парковки, двигаемся к пропускному пункту. Следующий трек исполняет Miyagi. Я открываю крышку стаканчика, отпиваю кофе, лишь бы занять себя хоть чем-то. Отстукивая пальцами ритм музыки, Ян качает головой. У Самсонова слишком хорошее настроение, не к добру.

— Ника, — называя по имени, смотрит на меня. Никак не реагирую, а то может назло опять назвать Верой, — ты, когда дрочишь ночами, меня представляешь? — с серьезным выражением лица.

Хорошо, что я не отпила кофе, а то он бы носом пошел. Я отвыкла от его прямолинейности. Она меня и раньше смущала, но в какой-то момент Самсонову удалось меня достаточно раскрепостить, чтобы я не реагировала на порочные предложения, пошлые шуточки или откровения, в которых он подробно мог описать свои фантазии.

— Я не дрочу, — резко отвечаю. Мне кажется, у меня на лице написано, что я вру. Нервничая, разрываю пакет, достать пирожное не дает Самсонов. Схватив руку, подносит пальцы к носу. Глядя в глаза, а не на дорогу, он втягивает носом запах. Я уверена, что они не могут пахнуть, я купалась… После этого мыла руки сто раз, но мое лицо обжигает огнем. Стараюсь сдержать дрожь.

— Твой запах я ни с чем не спутаю, — закрывает глаза, словно испытывает удовольствие.

— Смотри на дорогу! — вырываю руку, спрятать ее некуда, ныряю в пакет, достаю пирожное.

— Мне вставляет, когда ты смущаешься, но я хочу тебя развратить, — заявляет Самсонов, нажимая педаль газа.

— Смени тему, — резко ответив, откусываю от пирожного.

— Без проблем, но это не снизит между нами сексуального притяжения, — тянется к бардачку за пачкой сигарет, находит ее не сразу. Зависает надо мной, дает почувствовать аромат его кожи, любимый парфюм.

Меня будоражит его близость, Самсонов это чувствует и умело играет на моих слабостях. Он не агрессивно напирает на меня, а умеючи соблазняет, а все из-за того, что в прошлый раз я не могла устоять.

— Если не о сексе, то о чем будем говорить? — в глазах пляшут смешинки.

— Если ты не прекратишь, я надену наушники, включу звук на полную мощность, и говорить ты будешь сам с собой, — огрызаюсь.

— Ника, давай поговорим, — перестает прикалываться, голос становится серьезным.

— О чем? — предполагаю, о чем пойдет разговор, мое настроение резко меняется. Я не хочу! Не готова слушать оправдания. Он может выкрутить ситуацию в свою сторону, преподнести все так, что я еще и дурой останусь, но ведь дело не в этом. — Что бы ты сейчас ни сказал, у меня все равно останутся сомнения, — пальцы до скрипа сжимают руль. Яну не понравились мои слова. — Мы слишком разные, Ян. Мы не слышим друг друга, между нами нет взаимопонимания. Ты привык жить, не оглядываясь на мнение других, действуешь жестко, считаешь свои поступки правильными и оправданными, ждешь, что я подстроюсь под тебя, приму любое твое слово за правду. Вокруг тебя постоянно крутятся какие-то девушки. То ты спешишь их спасать, то провожать. Я так не могу. Если бы я общалась с парнями, как бы ты к этому отнесся? — вопрос риторический, я и так знаю, что бы сделал Самсонов.

Ян не спешит отвечать. Он злится, не понравились мои слова. В салоне становится прохладно, хотя печка работает в прежнем режиме. Выражение лица — каменная маска. Подбив из пачки сигарету, прикуривает. Опускает стекло. Выпускает дым. Он не смотрит в мою сторону. Докурив одну сигарету, прикуривает вторую. В салоне холодно. Лицо и рука Яна мокрые от капель дождя, которые долетают и до меня, но он этого словно не чувствует.

— Мне холодно, — ежась на сиденье. Самсонов молча закрывает окно. Я ем пирожное, попивая мелкими глотками кофе. Какое-то время мы едем в напряженной тишине. Я даже начинаю жалеть о своих словах.

— Если возле тебя будут крутиться утырки, я их буду калечить, — неожиданно заявляет. Из всего перечисленного мной он только это услышал? — Будем учиться слышать друг друга, — добавляет он.

Мне нечего ему ответить. Не уверена, что у нас получится. Допиваю остывший кофе, пустой стаканчик опускаю в подстаканник.

Въезжаем на территорию особняка. Встречать нас выходит Эдуард Викторович. Самсонов забирает мой рюкзак.

— Алиса немного приболела, — сообщает он. — Она еще в постели.

— Что с ней? — не скрывая охватившую тревогу. Как бы в последнее время меня ни злила мама, я переживаю за нее. Она единственный мне родной человек.

— Простыла, день-два — и все пройдет, — произносит отец Яна, подталкивая нас к дому. — Как дела, Ника? — интересуется Эдуард Викторович.

— Все хорошо, — отделываюсь дежурной фразой.

— Ты опять похудела, — констатирует факт отчим. — Тебе нужно хорошо питаться. Учеба это умственный труд, а он самый сложный. Ника, тебе нужно хорошо питаться, а то ты заболеешь, — привлекает внимание Яна своим замечанием.

— Хорошо, — стараюсь улыбнуться. С питанием пока не очень, но я надеюсь, что все изменится, если я заберу с собой банковскую карту.

— Вам лучше переодеться, — замечает мокрый рукав Яна.

Воспользовавшись предложением, убегаю в свою спальню, забрав у Самсонова рюкзак. Поднявшись в комнату, первым делом ищу карточку. Спустя полчаса понимаю, что ее нигде нет…