Иногда лучше побыть в тишине

Брат Онуфрий посмотрел на Анфису исподлобья и тяжело вздохнул. Анфиска была бабой ладной, с выдающейся жизненной позицией и бюстом, которому бы позавидовал любой скульптор. Она вскинула на мужчину длинные ресницы и повела соболиными бровями, на щеке появился легкий румянец, словно кожу натерли ледышкой на морозе. Молодка зашлепала утиными губами. – Ну, Оник, ну идем в спаленку, порадуй свою голубку, потешь ее всякими заморскими приспособлениями. – Нет, Анфиска, не совращай меня больше на греховные дела, оставь все это земное и плотское. Отныне я более не буду на тебя смотреть и расскажу все Василию про наш греховный союз. – Нас осудят соседи, если мы будем жить втроем. Хотя я совсем не против, – кокетливо надула утиные губки Анфиса. – Эх, городским бабам только бы в кровати до обеда валяться. А кто корову будет доить, кур ощипывать, да огород пахать? Нина с удовольствием писала новый роман, тихонечко посмеиваясь над вымышленными персонажами. Они получились у нее яркими, гротескными и пародийными на большую часть любовных романов интернета. Она вытащила на свет большое количество штампов, роялей и идей, раздула их до невероятности и обыграла в шутливой манере. – У вас очень самобытный язык и интересный стиль, – писали ей читатели. – Тебя никто не будет читать, прекрати марать бумагу, писака недоделанная, – злились другие авторы. – Иди работай на завод! – восклицали третьи. – Вас нужно экранизировать, – написала какая-то дама и многие читатели подхватили эту идею. Когда Нина писала, то все происходящее проносилась перед ее взором. Вот огромный бородатый Онуфрий, в рубашке косоворотке и с дурацкой прической, как у лакея. Вот Василий бойкий мужичок в резиновых сапогах на босу ногу и помятом картузе. Вот городская фифа Анфиса, которая мечтает, что ей будут приносить кофею прямо в постель двое мужчин. Вот огромный деревенский дом с вереницей проходных комнат, небольших клетушек и чуланов. Она жалела, что не начала писать раньше, когда была прикована к постели. Тогда Нина могла создать сотни миров и историй. Женщина вздрогнула, когда приоткрылась дверь в палату. Кто-то выдернул ее из грез в настоящее. – Нина, вы не спите? – вошел в палату доктор. – Нет, я пишу, – ответила она. – Сколько времени вы провели за ноутом? – строго спросил он. – Не знаю, – пожала она плечами. – Может, час, а может, два. – А может, еще больше? – Точно не могу сказать. – Нина, вы понимаете, что от этого зависит ваше здоровье? Ну, потерпите вы немного. Пара дней погоды не сделает, – стал уговаривать ее доктор. – Ну не могу я лежать и тупо смотреть в стену. – Подумайте о чем-нибудь хорошем. – Я и думаю вот таким образом, – ответила она. – Разгадывайте кроссворды. – Они меня бесят. Кстати, я сегодня решила почистить ноут от студенческих работ, я раньше работала преподавателем. Так вот, после аварии и кучи операций часть мозга перестала осознавать информацию моей прошлой работы. В общем, сегодня я обнаружила, что прекрасно понимаю, что там написано, – похвасталась Нина. – От стресса ваш мозг заработал, но это не означает, что его нужно еще больше нагружать, – не сдавался доктор. – Хорошо, я попробую отдохнуть от ноута. По телефону мне разговаривать можно? – Недолго и о всякой ерунде. Не волноваться, – разрешил он и вышел из палаты. Нина сохранила документ и выключила ноут. Она стала вспоминать свое прошлое. Так же, как от творчества, она горела от науки. Ей безумно нравилось во все это вникать и создавать что-то новое. Нина вспомнила про своего «напарника» и вдохновителя – Степана Васильевича. Они с ним написали несколько научных трудов в соавторстве и опубликовали более десяти научных статей. Нина после аварии прервала все контакты с прошлым миром и не знала, как поживает ее Степан Васильевич. Она решила ему позвонить, узнать, как он и чем теперь живет и с кем работает. Трубку взяли практически сразу. – Здравствуйте, Степан Васильевич, – бойким голосом сказала Нина. – Здравствуйте. Кто это? – ответил старческий мужской голос. – Это Нина Мещерякова. – Вы моя студентка? – спросил он. – Нет, мы же с вами написали несколько книг, работали вместе. – Простите, Ниночка, но я вас не помню, – извиняющимся тоном ответил он, – Я теперь больше не преподаю. – Степушка, кто там? – Нина услышала женский голос. – Какая-то Нина Мещерякова, – ответил он. – Нина? Степушка, дай мне трубку. Мужчина безропотно отдал жене Наталье телефон. – Ниночка, деточка, как ты? Как здоровье? После аварии пропала со всех радаров. Степа приходил к тебе в больницу, но его не пускали. Он очень сильно расстраивался из-за твоего состояния, переживал. Потом вроде снова втянулся в работу, а затем заболел, – затараторила она. – Чем? – спросила Нина. – Инсульт, – вздохнула женщина, – Потом добавились и другие возрастные изменения. Ты сама как? Ходишь? Где-то работаешь? – Хожу, иногда с палочкой или ходунками. Работаю дома, в кадрах. – В науку не собираешься возвращаться? В преподавательскую деятельность? – Я пока не знаю. Скорее всего, преподавателем я уже работать не смогу. Долго стоять и сидеть для меня теперь проблематично. – У Степушки много наработок осталось. Если соберешься заниматься наукой снова, то заедь к нам, все забери. Когда Степа тебя помнил, все просил тебя найти и отдать записи. А мне тогда было не до этого, надо было его на ноги поднимать и искать специалистов, кто поможет с реабилитацией. – Как вы? – спросила Нина. – Честно? Я сильно устала. Я его люблю и мне безумно больно видеть его таким. Ниночка, не сдавайся, ради своих родных не опускай руки. Ну и береги себя, – в голосе женщины слышались слезы. – Спасибо, Наталья Сергеевна. Здоровья вам крепкого и терпения. – Спасибо, Ниночка, не болей. До свидания. – До свидания. После разговора Нина испытывала гнетущее чувство какой-то безысходности и вины. Все же ей следовало узнать раньше, как живет ее бывший коллега и наставник. Она прикрыла глаза и снова куда-то провалилась. Лучше бы Нина писала свою легкую историю, чем будоражила прошлое.